Хеллоу, Альбион! (СИ) - Хренов Алексей - Страница 22

Капитан Норман Хоуп из разведки сухопутных войск стоял у края пирса, засунув руки в карманы галифе, и с мрачным удовлетворением наблюдал, как на воду плюхается очередной «Валрус».

— Красиво идёт, — заметил заместитель командира базы, посланный на помощь разведчику, проводив взглядом заходящий на посадку «Валрус». — Опытный, должно быть, ещё с довоенных.

Хоуп согласно кивнул. Амфибия действительно выглядела вполне себе в небе уверенно: ни нервозности, ни лишних движений.

«Валрус» коснулся воды, будто делает это сто первый раз, деловито прошлёпал по волнам, качнулся, задрал хвост и бодро порулил к соседнему причалу флота — всем своим видом напоминая утку, которая опаздывает на обед.

— Смотрите, у него на носу какой-то ацкий стручок впендюрили! — заместитель командира базы даже приложил ладонь к фуражкеи и встал на цыпочки, разглядывая крупнокалиберный пулемёт, торчащий из носовой турели. — Прямо как огурец в причинном месте, ей-богу. Надо же, наши флотские опять выпендрились! — он хмыкнул и повернулся к Хоупу. — Сходите, посмотрите. Может, они лучше подойдут под ваши цели?

Оба офицера немало удивились бы, узнав, что этот флотский пилот сажает гидросамолёт на воду во второй раз в жизни. А Лёха, нервничая и потея, судорожно перебирал в памяти обрывки инструкций, которые ему впихнули.

Вчера у него был первый учебный вылетом В Портсмуте. Он взлетел с сухопутного авианосца HMS Kestrel с целью приземлиться в Ли-он-Солент — гидробаза в том же Портсмуте, куда на велосипеде было ближе, чем лететь. До практических занятий дело, как всегда во флоте, дошло резко и внезапно, в ритме диареи. Поноса то бишь.

Штурман эскадрильи, подсказывавший Лёхе во время его первого тренировочного вылета, вытер пот со лба и поздравил:

— Ну пис***ц! Ты теперь, су**кo, настоящий мокрож***ый лётчик! Вечером добавим тебе в ром щепотку соли.

Лёха только нервно кивнул, пытаясь прийти в себя от первой мокрой посадки.

Хоуп прекрасно понял намёк. Заместитель командира базы — старался помочь, но свой «Валрус» очень не хотел отдавать. Завтра патруль, послезавтра конвой, опытный экипаж и лодка всегда окажутся пристроенными к делу. Вот и пытался аккуратно спихнуть внеплановый чужой геморрой на соседей, пока те не разобрались, что к чему.

Хоуп задумался ровно на три секунды, глядя на возню у выделенного ему самолёта ВВС. Механики копошились вокруг мотора, тащили ящик с патронами, из кабины торчал замасленный тыл.

— Не успеем, — сказал он наконец. — Это флотский приземлился. А согласование с флотом займёт безумное время. А ваши австралийцы, из Берегового командования, — он кивнул в сторону своего «Валруса», где как раз что-то громыхнуло и покатилось, — почти закончили подготовку.

Заместитель командира базы посмотрел на эту картину, вздохнул и расстроено махнул рукой — наеб***ь не получилось.

Флайт-лейтенант Джон Белл и сержант Чарльз Харрис вместе с персоналом базы занимались совершенно странным делом — они монтировали пулемёт Виккерса, только что снятый с летающей лодки «Шорт Сандерленд», на учебный «Валрус». Начальство потребовало, чтобы летающая лодка была «полностью вооружена, дабы вести оборонительное наблюдение в любое время, особенно при взлёте и посадке на воду».

Их «Сандерленд» был слишком большим и слишком заметным, чтобы участвовать в какой-то секретной операции у побережья Франции. Вот и пришлось срочно выдёргивать тренировочный «Валрус» из 15-го учебного звена ВВС, передавать его 10-й австралиской эскадрилье, потому что у них был самый опытный пилот на этом типе — флайт-лейтенант Джон Белл, и делать из него вундервафлю.

10-я эскадрилья Австралийских Королевских ВВС была первой эскадрильей Австралии и первой эскадрильей Британского Содружества, вступившей в бой во Второй мировой войне. Она была сформирована ещё 1 июля 1939 года, а её личный состав отправили в Великобританию для получения новых летающих лодок «Шорт Сандерленд». Когда началась война, австралийское правительство предложило оставить эскадрилью в Британии, и она была придана Береговому командованию Королевских ВВС.

Через три часа после полуночи следующего дня, когда на аэродроме ещё стояла кромешная темнота, небольшой гидросамолёт вырулил, точнее, выплыл, на старт.

— Ну что, господин шпиён, готовы нагадить немцам в штанишки? — пошутил пилот, обращаясь к капитану Норману Хоупу, со своим ленивым австралийским акцентом.

— Проклятые «осси», смотри внимательно вперёд и рули аккуратнее, — впервые за сутки улыбнулся Норман Хоуп, посланный спасать семью их французского союзника.

В два часа пятьдесят пять минут ночи бывший учебный «Валрус» Королевских ВВС тактический номер L2312 оторвался от воды в базе Маунт-Баттен, недалеко от Плимута. Согласно инструкции, капитан Хоуп должен был раскрыть цель миссии экипажу только в воздухе.

19 июня 1940 года. Карантек-Брест, Бретань, Франция.

Филиппу было девятнадцать, Элизабет — шестнадцать, Анне — двенадцать. Когда немецкие танки поползли к Парижу, мадам де Голль собрала детей, гувернантку и покинула их дом в Коломбэ. Их путь лежал в Бретань, в Карантек — маленький курортный городок на заливе Морле, где с мая уже пряталась её сестра Сюзанна с тёткой в фамильной вилле «Д’Арвор».

Одиннадцатого июня они были на месте.

Дальше началась игра в прятки с историей. Семья переезжала из дома в дом — слишком много глаз в маленьком городке, слишком много ушей. Но пятнадцатого июня в Карантек неожиданно приехал Шарль. Он выкроил полчаса между полётами в Лондон и обратно, между Бордо и Черчиллем, между жизнью и смертью Франции.

— Всё кончено, — сказал он жене. — Будет перемирие. Я, скорее всего, буду вынужден уехать. И быстро.

Он уехал. А на следующий день на пороге виллы появились двое в штатском. Сдержанные, вежливые, с глазами, которые видели слишком много. Второе бюро — разведка. Они передали Ивонн паспорта и деньги.

— Уезжайте. Вас ищут. Немедленно. В Англию.

Утром восемнадцатого июня, когда самолёт с Шарлем уже прищемлился в Лондоне, Ивонн с Филиппом сели в машину сестры и поехали в Брест. Там, в порту, происходило то, что позже назовут операцией «Ариэль» — тысячи солдат, матросов, беженцев грузились на последние корабли. Британский консул, замученный и бледный, посмотрел на мадам де Голль и сказал коротко:

— Уезжайте сейчас. Завтра будет поздно.

Ивонн кивнула. Села в машину. И поехала обратно в Карантек.

За остальными.

На следующий день та же машина, та же сестра за рулём, тот же маршрут. Только теперь на заднем сиденье — все трое детей и гувернантка. Сюзанна осталась на пирсе, сказав, что не оставит милую Францию. Дальше был трап, палуба, старый бельгийский паром с длинным именем «Princesse Joséphine-Charlotte», который британское Адмиралтейство реквизировало ещё в начале июня.

В шестнадцать двадцать восемь паром отдал швартовы.

Он уходил последним. Операция «Ариэль» заканчивалась, Брест пустел, а на горизонте уже стояла пыль от немецких колонн. На борту никто не знал, что среди пассажиров — семья человека, который через несколько дней станет голосом Свободной Франции.

В тот же день немцы заняли Карантек.

18 июня 1940 года. Деревня Керанну близ Плуданьеля, примерно в 30 километрах на запад от Карантекаи в 10 км вглубь матрика отморя, Бретань, Франция.

Около 4:00 утра жительница деревни Керану близ Плуданьеля, примерно в 30 километрах от Карантека, где ожидали спасения люди, услышала громкий звук низко летящего самолёта. Стоял густой туман.

Самолёт горел и летел очень низко над деревней. Он пролетел над несколькими полями, пытаясь выбрать место для вынужденной посадки, затем врезался в небольшую насыпь в Кебике, разломился надвое и загорелся.

Все четверо погибли. Их тела были извлечены из обломков местными жителями. Белл и Харрис стали первыми боевыми потерями Австралийских ВВС с момента их основания в 1921 году.