Любить и быть любимой - Проуз Аманда - Страница 7

– Как ты, Мерри? – мягко спросила Белла, как всегда безошибочно считывая настроение подруги.

Меррин приняла невозмутимый вид и села обратно; ей не хотелось вспоминать тот ужасный обед, на котором они с Дигби смотрели друг на друга и желали оказаться где угодно, только подальше оттуда, где их родители пытались разрядить атмосферу стандартным набором фраз, а Гатри что-то бормотал во сне. Белла пристроила свою большую попу в кресле напротив.

– Думала, буду нервничать сильнее. Немного волнуюсь. – Меррин передернула плечами: мама снова взялась за щипцы и нещадно тянула волосы то в одну сторону, то в другую. – Поскорей бы все началось…

– Настало время, – Белла хлебнула джин, – обсудить кое-что.

– Что именно? – полюбопытствовала Меррин.

– Вы скоро поженитесь – всего через несколько часов, – она посмотрела на свои часы, – и Дигби может… ты, главное, не пугайся, но он может захотеть заняться с тобой сексом.

– О, ради всего святого! – Тон мамы был далек от одобрительного, но плечи тряслись от смеха.

– Извините, что приходится говорить об этом при вас, миссис К, но что поделать. Кто-то же должен все разъяснить бедной невинной девушке. – Белла авторитетно выпятила грудь.

Руби, откинув голову назад, уже стонала от смеха. Вот что хорошо удавалось Белле: с помощью шуток-прибауток сохранять между сестрами мир. Меррин почувствовала, что ее лицо раскраснелось: она была рада, что в этот момент мама наклонила ее голову вперед. Взгляд упал на босые ноги, которые, как она теперь заметила, явно нуждались в том, чтобы их хорошенько вымыли.

Белла меж тем продолжила:

– Занятие сексом может быть чудесным времяпровождением, – она будто читала проповедь, так торжественно и ровно звучал ее голос.

– Ну, тебе ли не знать, у тебя-то опыта хватает, – вставила Руби.

– Руби Мэй! – вскричала мама.

– Что? Это правда. И, пожалуйста, мама, не перебивай ее, это может быть самый важный совет, который наша Меррин сегодня получит.

– Очень сомневаюсь, – возразила мама.

Белла кашлянула; она любила аудиторию.

– Мисс Меррин Мерси Келлоу, я дам вам совет, который дала мне моя добрая, милая старая матушка.

– Твоя мама не добрая и не милая, и, если бы она услышала, что ты назвала ее старой, она спустила бы с тебя три шкуры, – вмешалась Хезер.

– Вас тут нет, миссис К. – Белла прочистила горло. – Итак, сейчас я расскажу тебе основное. Это все касается его краника и твоей дырочки. – Белла сама с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Дырочка! – схватившись за живот, Меррин покатилась со смеху. – Я не называла это «дырочкой» с начальной школы!

– Ну не знаю, как еще сказать. – Белла притворилась, что перебирает варианты. – Мне нравится «дамский сад».

– Дамский сад, – хрюкнула от смеха Руби.

Меррин все больше радовалась, что папа не дома.

– Хотя моя мама предпочитает слово «причиндалы», – добавила Белла.

– Причиндалы!

Все, и даже мама, расхохотались. С этим веселым смехом день свадьбы стал больше похож на тот, что представляла себе Меррин.

– Тук-тук! – раздался мужской голос.

Меррин повернула голову к задней двери: там с конвертом в руках стоял Джарвис Карди – тот самый Джарвис, которому когда-то Руби разбила губу. Он был в джинсах и толстовке, в которых ходил на рыбалку.

Его вида и мысли о том, что именно он мог услышать, хватило, чтобы смех перешел в истерический.

– Джарвис! – вскочила Меррин, пытаясь сдержать хохот. – Ты давно там стоишь?

– Достаточно давно, Мерри, – он отвернулся и неловко переступил с ноги на ногу. – Я просто принес тебе открытку.

Он нерешительно зашел в дом, протягивая ей конверт.

– О, Джарвис, спасибо! Как мило!

Она запахнула халат на груди и приняла у него блестящий золотой прямоугольничек.

– Это классная открытка; я купил ее в городе. Не в нашем магазине.

Это значило, что он не просто купил открытку, а специально постарался. В их деревенском магазине, у миссис Эверит, ассортимент был невелик: в основном пожелтевшие выцветшие картонки по случаю детского дня рождения да пара карточек «Наши соболезнования», и уж точно ничего подходящего для свадьбы года в Порт-Чарльзе.

– Если ты не против, мы вскроем его позже, вместе с Дигби.

– Конечно.

Джарвис кашлянул, а его щеки запунцовели.

В комнате воцарилась тишина; все будто смутились, причем не только оттого, что Джарвис мог стать свидетелем их пикантного разговора, но и потому, что до Дигби, пусть и недолго, он был парнем Меррин. Она вдруг остро ощутила, что где-то в параллельной вселенной это Джарвис мог бы сейчас наглаживать свою лучшую рубашку, искать запонки, а потом ждать ее у алтаря.

– Ну, я лучше пойду. Удачи, Мерри. Пусть это будет замечательный день.

– Так и будет, и спасибо за открытку.

Медленно, словно не желая уходить, Джарвис пошел к выходу, а у порога снова повернулся к ней лицом, и она помахала ему конвертом. Он словно застыл, впитывая взглядом ее образ.

– И, Мерри…

Он сглотнул.

– Да?

– Я просто хотел сказать…

Он снова запнулся и облизал губы.

– Ну давай же, выкладывай, что там у тебя! – поторопила его Белла.

– Белла, не мешай. Не торопись, Джарв. – Руби встала на его защиту: она часто это делала, словно пытаясь загладить вину за то, что в детстве здорово ему врезала.

Он поднял взгляд и благодарно улыбнулся ей за поддержку. Затем, похоже, у него сдали нервы, и он снова уставился на ноги.

– Ничего. Это неважно. – Он покачал головой и зашагал прочь.

Меррин смотрела ему вслед, радуясь, что он не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы смутить их всех. Она развернулась к матери и подружкам невесты: они все смотрели на нее.

– Что? – спросила она, прекрасно понимая, что, скорее всего, они думают о том же.

– А вот и мы! – оповестила о своем прибытии ее бабушка, Эллен Келлоу, нарушив эту молчаливую сцену и, как всегда, захлопнув за собой заднюю дверь бедром. – Дочь рыбака выходит замуж за Мортимера, мы и думать не думали, что когда-нибудь настанет такой день! – она фыркнула и покачала головой. – Я уж точно никогда не думала. Что бы сказала старая мамаша Мортимер?

– Лоретта? – недоуменно спросила Хезер.

– Лоретта, ха. Нет! – вскричала бабушка. – Не Лоретта, а его мать, мать Гатри, Юнис. Она была в каждой бочке затычка. Гнилая, вонючая затычка!

Руби бросила вопросительный взгляд на Меррин, которая чуть покачала головой, давая понять сестре, что тоже не имеет ни малейшего представления, что имеет в виду их бабушка.

– Ты же не пойдешь с такой прической? – язвительно заметила старушка, усаживаясь в то самое кресло, которое совсем недавно занимала ее невестка.

– Мама пока не закончила. – Меррин притронулась к локонам.

– Оно и видно! – бабушка, как обычно, не церемонилась. – Руби, давай-ка сделай бабушке чашку чая!

Руби направилась к печке, чтобы снова поставить чайник.

– Я только что на тропинке встретила Джарвиса с миной кислее некуда. Думаю, он жалеет, что сам не позвал Меррин замуж.

– Не говори чепухи, они встречались, когда были совсем маленькими, и все это было не всерьез, – вмешалась мама.

– Вот именно! Джарвиса не интересует Меррин, он слишком умен для этого, – выпалила Руби со свойственным ей отсутствием такта.

– Я все понимаю, Руби, но скажи это Джарвису: он едва не плакал.

– Джарвис – отличный парень. Кажется, ты разбила ему сердечко! – присоединилась Белла. – Мерри, еще не поздно. Пока колечко еще не на пальце, можно передумать!

– Не смешно, Белла. Я не люблю Джарвиса. Я никогда не любила Джарвиса, ни капельки. Честно, он был просто парнем, с которым я практиковалась в поцелуях. Так что мама права, это было не всерьез, а я люблю Дигби.

Меррин сказала чистую правду. У них с Джарвисом была детская влюбленность, всего лишь подростковый роман, длившийся пару месяцев, и они, конечно же, не дошли до стадии «краника-и-дырочки», но он был ее последней и единственной второй половинкой, мальчиком, который теперь работал на ее отца, а давным-давно смеялся над ее челкой.