Ама зона. Мой мир - Хелл Алекса - Страница 10

Нас не только учили, нас еще и ломали. В пустых ямах, и в тех, что были залиты ледяной водой. Палками и хлесткими лианами, иногда ветвями. Нам было по десять, когда Совет выстроил нас в ряд и объявил, что детство закончилось. Без слов. Без подготовки. Только удары. Тупые, ломающие дыхание и подкашивающие ноги.

- Послушание, - выкрикнула старшая наставница, и палка выбила воздух из моих лёгких. - Послушание, - новый удар по спине следующей девочки. - Это кожа. Послушание - это кость, - на колени рухнула следующая. - Основа. Без него вы трупы ещё до того, как войдете в лес. Будьте послушными, - основание древка копья, впилось мне в ладонь, которую я еле видела из-за слез.

Я подняла взгляд на ту, что подошла ко мне, и увидела Грету. Одну из Совета. Она оскалилась и наступила ногой мне на вторую ладонь.

- Будь послушной, Бейра, иначе лес покарает тебя, моими руками.

Когда нас топили в реке, нам не давали вынырнуть. Руки давили на затылки, лица уходили под мутную воду, лёгкие горели, горло разрывало, а сверху звучал ровный, безэмоциональный голос.

- Будь послушной. Не борись. Прими. Стань водой или умри.

Мы быстро перестали плакать. Плач отнимал воздух, а он был необходим, чтобы выжить.

Я помнила вкус ила на языке. Помнила, как пальцы царапали скользкие камни на дне, как рёбра сжимались в тисках, как разум метался между желанием сделать вдох и не дышать. И я отлично помнила моменты, когда была на границе между жизнью и смертью. Каждый раз, а их было очень много, внутри что-то щелкало. В тот момент, когда хотелось сдаться и казалось, что я на пределе возможного, щелчок и страх превращались в тишину. Я выныривала без кашля и слез. С пустыми глазами и каменным лицом, которое со временем позабыло любые детские эмоции. Наставницы кивали. Это было не одобрением, а принятием факта, что я больше не ребёнок. Я будущая Защитница.

Руки и ноги… Как же они болели. Мы карабкались по отвесным скалам, пока ногти не отрывались с мясом. Бегали по острым камням и битому стеклу старого мира, пока ступни не превращались в кровавое месиво, а затем не затягивались твёрдой, как панцирь черепах кожей. Нас заставляли держать копьё вытянутой рукой часами. Мышцы дрожали, рвались, горели огнём, а сверху сыпались удары по дрожащим ногам и спине.

- Слабость это выбор, а боль - путь длиною в жизнь. Что вы выбираете?

Мы выбирали боль. Потому что за ней стояла Колыбель, цель стать её Защитницами и вбитый до костей закон «Быть послушной и не знать страха».

Когда мы падали в обморок от истощения, нас не жалели. Поливали ледяной водой из глиняных сосудов, поднимали за волосы, ставили на колени и шептали прямо в ухо приказы и законы Колыбели.

- Будь послушной и вставай. Колыбеле не нужны твои слезы, а перед Слепцами на колени Защитница никогда не встанет. Лучше смерть. Встань.

Мы падали. Вставали. Падали. Снова вставали. И так до тех пор, пока сознание не стиралось до чистой подготовленной древесины, на которой было нацарапано лишь одно. Я будущая Защитница. Я не знаю страха. Я послушна.

Нас стругали и затачивали. Выжигали жалость, страх, сомнения, привязанность. Топили любые ошибки и слабость. Нас опустошали и вбивали законы Колыбели, чтобы помимо них и послушания, в нас не было ничего.

И когда ты, наконец, вставал, не дрожал и не опускал взгляд, рассматривая свои раны и реки крови, бегущие по коже, а смотрел в глаза тем, кто тебя уничтожил, чтобы создать что-то иное, ты видел… своё отражение с пустыми глазами и безэмоциональным лицом. Ты понимал, что больше не девочка и не человек. Ты - клинок Колыбели. Послушный. Заточенный. Холодный. Это понимание единственное, что у тебя оставалось к концу обучения. Провожать взглядами трупы девочек, которых не сломали, а убили, становилось проще, а видеть переход тех, кто не сдох, но ещё дышал, хоть и не имел сил на обучение, к кострам, ещё проще.

Иногда, ночью, когда боль в костях и лёгких не давала уснуть, я лежала на сырой земле и слушала, как воет ветер. Я думала о тех, кто не выдержал. О тех, чьи глаза навсегда закрылись. О тех, кого увели в долину, в тихие хижины, где им было тепло, где их кормили и защищали.

Я не жалела их, а завидовала, потому что они сохранили себя. А я… шла тропой боли, чтобы не стать пеплом, который разлетится от первого же ветра. Чтобы стать тем, кто ставит на колени, а не встаёт.

Детство… единственное, что стало пеплом и без следа исчезло.

Глава 4

Я открыла глаза, когда солнце почти скрылось за кронами деревьев. Тело отдохнуло, а отголоски воспоминаний скрылись так глубоко, что почти не ранили. Я медленно подтянула свисающие конечности и поднялась на ноги. Потянувшись, зевнула и бегло осмотрела лес под хруст собственных костей, пришедших в движение. Присев на корточки, прикрыла глаза и потянула носом воздух. Пахло уходящей жарой, корой дерева и сладостью. Распахнув глаза, задрала голову и увидела огромный улей, возле которого кружили и жужжали пчёлы. Мимо пронеслись пёстрые пятна, и я проводила пару попугаев взглядом. Их зелено-красные крылья рассекали воздух и несли обладателей в сторону моего поселения. Туда, куда я не собиралась возвращаться, пока не узнаю все, что срыто за границей.

Я резко отвернулась и уловила лёгкое дуновение ветерка с другой стороны. Повеяло прохладой, отсутствием законов и моей целью. Подхватив колчан и копьё, убрала их за спину и поднялась. Внизу, метрах в пятидесяти, тропу пересекала чёрная толстая, длинная полоса в виде змеи. Она, не спеша, переползала из густой травы под раскидистый куст, извиваясь в своём немом танце. Слегка прищурилась, подумав о том, что её мяса мне хватило бы надолго, но решила, что займусь поиском провизии позже, и шагнула вниз.

Ветер засвистел в ушах, рука ухватилась за лиану. Пальцы уверенно, но в то же время мягко заскользили по канату и были в любой момент готовы замедлить спуск. Я плавно опустилась на мох и шумно выдохнула. Какие-то двести метров отделяли меня от границы, и я поспешила преодолеть их. Не как девочка, которую били палками и кормили илом. Как клинок, который слишком хорошо заточили, но всё же допустили осечку.

Граница не была обведена рвом или как-то выделена, но когда я переступила через неё, ощутила резкие изменения. Запах дыма, прелой кожи, коры и хвои, пота Защитниц, вбитого босыми ногами в тропы, исчез. Появился другой. Сухой, но острый, пахнущий пылью, ржавчиной и горелой листвой. Земля под ногами стала твёрже, суше, менее податливой. Я поскребла по ней босыми пальцами ног, но ответа не получила. Вибрации, которую я ощущала в землях Колыбели, не было. Сглотнув ком в горле, от непонимания, осмотрелась и прислушалась. Лес был реже, а деревья гораздо ниже, но ночная тьма будто плотнее. Непроглядней. Ветви деревьев тонкие, лианы и плюш исчезли. Кроме, травы и сухой земли не было ничего. Мох, листья, иголки… всё исчезло. Как так?

Я стойкой поборола желание развернуться и осталась стоять столбом. Прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и представила, как выбиваю из Совета и вождя информацию. Им следовало сообщить о том, что мир за границей Колыбели иной. Они слишком погрязли в описании гнили Слепцов и упустили столь важный момент как иной мир. Не мой.

Один удар сердца. Решение принято. Ни шагу назад, только вперёд. Я изучу и подстроюсь, необходимо лишь время. Неважно в каком лесу и на какой земле проливать кровь, но в каком выживать, очень даже. Сухая земля скрывает больше следов, свежий воздух рассеивает запахи, а редкий лес и тонкие ветви лишают укрытия. Что ж… Осталось понять, как обстоит дело с животными и…

Я замерла, занеся ногу для шага, а затем медленно её опустила. По затылку скользнул липкий, тяжёлый взгляд, того, кого я не видела, но услышала.

Шорох травы. Слишком размеренный для зверя. Затем лёгкое, почти неслышное трение и скрип древка. Кто-то подкрадывался, но неумело или специально не скрываясь, считая себя сильнее. Свист. Он не принадлежал ветру. Это был звук рассеченного наконечником стрелы воздуха.