Его идеальная проблема. Академия Даркайна - Панфилова Алина - Страница 2

Первым я заметила высокого брюнета с короткими, слегка растрёпанными чёрными волосами, в которых запутались крошечные снежинки. Красивый с удивительно мужественными чертами для того, кому едва исполнилось двадцать пять – именно в этом возрасте будущие воины проходили финальные экзамены.

Точёные скулы, прямой нос, твёрдая линия подбородка. Глаза – тёмные, почти чёрные, смотрели внимательно и цепко, неприятно царапая кожу своим изучающим взглядом. Парадная форма Школы сидела на нём как влитая! Неужто приоделся исключительно ради нас?

Рядом с ним переминался пожилой русоволосый мужчина коренастого телосложения, чей красный нос выдавал долгое пребывание на морозе. В мозолистых руках поблёскивала металлическими уголками потёртая планшетка. Он что-то вполголоса объяснял Рэйну, периодически постукивая узловатым пальцем по бумагам.

Я сделала шаг вперёд, и разговор мужчин оборвался на полуслове. Два взгляда буквально пригвоздили меня к месту, рассматривая яркую причёску.

“Вздор, – мысленно отмахнулась, но вышло так себе. – Какое им дело цвета чужих волос? Зря лишь накручиваю себя.”

Наверное, так и было. Самый талантливый выпускник за последние лет двадцать лишь скользнул по мне равнодушным взглядом, который тут же переместился за мою спину, где, сопровождаемые скрипом ступенек, выбирались остальные девушки. Он вполголоса что-то ответил русоволосому и отступил на полшага назад.

Пожилой мужчина неожиданно опустил руку с планшеткой и рявкнул так, что у меня аж уши заложило:

– Стройся!

Я вопросительно прищурилась, зато за спиной послышался шорох торопливо переставляемых ног.

Обернувшись, я увидела, что мои спутницы уже выстроились в линию. Подбородки подняты, плечи расправлены, руки вытянуты по швам. В глазах – готовность исполнить любой приказ.

“Вот это выучка, – даже я впечатлилась, хотя сама осталась стоять в той же небрежной позе. – Папа может ими гордиться.”

Пожилой мужчина окинул девушек одобрительным взглядом и махнул рукой:

– Вольно.

Затем его внимание переключилось на меня. Взгляд, острый и пронизывающий, будто оценивал мою пригодность:

– А ты, значит, будущий артефактор?

– Так точно, – ответила я, подходя ближе. – Кара Гримстон, факультет артефакторики, направление целительские артефакты. Прибыла на практику.

При упоминании моей фамилии Холт помрачнел и неприязненно дёрнул верхней губой. Кажется, он даже не попытался скрыть свою реакцию, что застало меня врасплох.

По позвоночнику пробежал морозец – что ему могла сделать моя семья? Папа тоже был выпускником Школы и иногда приезжает сюда. Имеет полное право.

Зато русоволосый не заметил перемены в лице своего талантливого выпускника. Он дождался, пока все девушки представятся, методично отмечая что-то в планшете. Затем поднял голову и объявил тоном, не терпящим возражений:

– Перво-наперво, что вы обязаны вбить в ваши головы – у нас здесь не академия, а военное учебное заведение с многовековой историей и традициями. Распорядок дня жёсткий, за любое нарушение следует не менее жёсткое наказание. – Его взгляд скользнул по нашим лицам в ожидании реакции. – Рэйн Холт проведёт вам экскурсию по территории и объяснит, что можно, а что нельзя. Слушайтесь его беспрекословно. С этой минуты он над вами главный.

Не дожидаясь ответа, мужчина резко развернулся и прошёл через ворота, оставляя нас наедине с местной звездой.

На секунду поовисла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в кронах деревьев да далёким карканьем ворона. А потом Рэйн Холт медленно двинулся на нас.

Бесшумно и плавно.

Тяжёлый взгляд, направленный прямо на меня, вызывал неприятное жжение под лопатками.

Молча остановился рядом со мной, возвышаясь на целую голову. От него пахло морозом, хвоей и чем-то металлическим, возможно, сталью от кинжала или меча. Затем Холт наклонился к моему уху и еле слышно прошептал:

– А вот и первый мой приказ. Сейчас ты уговоришь своих товарок развернуться и уехать, подписав добровольный отказ от практики. Ясно?

Глава 3

Неясно было одно – по какой причине он требует, чтобы мы убрались и собственными руками загубили свою практику?

Однако я была достаточно благоразумна, чтобы не ответить папиным сарказмом. Это Конрад Гримстон большой и сильный, а я фигурой пошла в хрупкую и невысокую маму.

Такой, как Рэйн Холт, без труда подхватит меня за воротник и с лёгкостью подвесит на ветку дерева.

Вот как тогда прикажете спускаться?

В голове хороводом крутились мысли, а Холт, решив, что я прониклась его угрозами, добавил:

– Ничего личного, Искорка.

От того, каким тоном было сказано достаточно невинное прозвище, меня аж передёрнуло. К счастью, шарф и тёплый плащ скрыли мою реакцию от его пристального взгляда.

А он продолжил, уже громче и поглядывая на трио с боевого:

– Здесь коршуны, ястребы и орлы, а не райские птички с… попугаями, – каждое слово впивалось в меня точно в стрела в яблочко. Даже девчонки перестали шушукаться и замолчали. – Единственное, что тебе светит – это роль живого артефакта-фонаря. Ночные учения у нас часто, без дела не останешься.

Вот же… сам такой!

У меня едва пар из ушей не повалил, но я чудом смогла сдержаться. Натянув на лицо широкую, до ужаса фальшивую улыбку, я медленно покачала головой и достала из сумки кожаную папку с документами из Академии Даркайна.

Рэйн не отводил от меня цепкого взгляда, и я выпалила так громко, что не ожидавший сопротивления выпускник, резко подался на шаг назад:

– Ждём не дождёмся экскурсии! Чем скорее начнём, тем быстрее закончим. Тут очень холодно, да и нам надо передать Главе Воинской Школы документы на подпись. Перед нами главные ворота в академию, да?

Холт недобро усмехнулся. Уголки губ дрогнули в намёке на ухмылку, а в глазах промелькнула тень, как у хищника, заметившего интересную добычу.

– Сама напросилась, – почти беззвучно выдохнул он. – Я предупреждал.

Девчонки тем временем решили, что наш диалог с Холтом пора превратить в общую беседу и в два шага нагнали нас. Наперебой представились, а Герда протянула руку для приветствия, вот только её ладонь так и зависла в воздухе.

Рэйн даже не моргнул в их сторону!

Вот же грубиян!

Выпускник развернулся к ним спиной, и даже сквозь грубую ткань формы я отметила, как напряглись его литые плечи.

– Не отставать, – сердито рыкнул он, чеканя шаг.

Я направилась следом, ощущая, как мороз проникает сквозь подошву сапог, покалывая ступни.

Почему он ко мне прицепился?

Я же его впервые вижу. Может, ему не нравятся рыжие?

Тут же, смутившись от своей мысли, я мысленно проворчала:

“Какая мне разница, кто ему нравится? Мне вот он уже не нравится. Ни капельки. Надо держаться от этого сухаря подальше. К счастью, я здесь для своей работы, а не для их бесконечных, изматывающих занятий. А вот девчонкам, боюсь, не повезло.”

Рэйн тем временем будто нарочно двигался быстрым шагом. Мы с девушками удивлённо переглядывались, стараясь не отставать и не нарваться на ещё одну порцию неприязни.

Дорожки на территории школы были такими чистыми, что у меня складывалось ощущение, будто снежинки, падая на брусчатку и гравий, мигом таяли.

Пространство поистине огромное!

Тут и там виднелись одноэтажные и двухэтажные строения из белого камня с красными черепичными крышами – где-то плоские, где-то скатные. Самые простые, без лепнины, узоров и прочих изяществ.

Сразу видно, что тут поколениями жили и учились одни мужчины. Женщины лишь относительно недавно стали прибывать сюда на занятия. До этого они могли находиться здесь только в случае кровного родства с преподавателем или если им грозила смертельная опасность. И то, им запрещалось гулять по всей территории.

Со всех сторон доносились команды преподавателей и хоровые возгласы учеников. Воздух звенел от лязга металла и приглушённых ударов. Впереди трусцой бежали раздетые по пояс мальчишки лет десяти, с посиневшими от холода плечами, но гордо вздёрнутыми подбородками.