Чай со смертью - Локсли Элиот - Страница 27

Джейн замерла. Это был разговор сквозь время.

«Я тоже когда-то боялась. Боялась ошибок, последствий, боялась, что мое участие все испортит. Но однажды я поняла: зло прорастает в тишине именно потому, что хорошие люди боятся нарушить покой. Ты должна доверять своему уму, интуиции и тем, кто готов стоять с тобой плечом к плечу. Помни, самый крепкий чай рождается в кипятке. Не беги от огня. Пройди через него, и ты станешь только сильнее».

Джейн перечитала письмо еще несколько раз. Впервые за этот долгий, бесконечный день ее сердце забилось ровно и уверенно. Она провела пальцами по шероховатой бумаге, словно касаясь руки самой тетушки. Джейн была не одна, за ней стояли не только Элли и Марлоу, но и тетушка Агата, умевшая смотреть правде в лицо, какой бы горькой она ни была. Джейн погасила свет и поднялась наверх, в темноту, которой больше не боялась. Она знала, что утром, каким бы оно ни было, она заварит самый крепкий чай в своей коллекции и встретит Лукаса готовой к бою.

Глава 25. Вкус новых тайн

Солнце скрывалось за горизонтом, последними лучами озаряя стены чайной. Запах свежезаваренного лапсанга смешивался с ароматом пчелиного воска от только что зажженных свечей, создавая иллюзию невозмутимого покоя. Казалось, вокруг снова наступил мир, за которым Джейн приехала в этот город. Но она знала: это было обманчивое, хрупкое равновесие.

Джейн стояла у окна, держа в руках последнюю угрожающую записку. Она вгляделась в уродливые буквы, пытаясь прочесть за ними личность того, кто их вывел, ощутить его страх и ярость. Тревога витала в воздухе, но теперь она не сковывала, а закаляла волю. Лукас где-то рядом, он наблюдает. Это означает, что он нервничает. А нервные люди всегда совершают ошибки.

Элли, сидя за столиком, с сосредоточенным видом алхимика перебирала сушеные травы, раскладывая их по холщовым мешочкам.

– Защитные смеси, – пояснила она, заметив вопросительный взгляд Джейн. – Полынь, чтобы отвадить нечисть, зверобой – для очищения пространства, чертополох – против дурных намерений и для моего собственного спокойствия. Пусть попробует сунуться сюда со своими угрозами – посмотрим, понравится ли ему такое ассорти.

Внезапно ее ловкие пальцы замерли на стеблях высушенного опасного дурмана. Элли внимательно посмотрела на Джейн, в ее глазах плясали отблески пламени свечи.

– Знаешь, я все это время думала про «Рецепт Силена». Если это действительно формула яда, имитирующего естественную смерть, то для чего ее хранить? Зачем так рисковать, возвращаться за ней, как за сокровищем?

– Как для чего? – удивилась Джейн. – Чтобы использовать! Чтобы продолжать свое дело.

– Нет, – Элли решительно покачала головой и в ее глазах вспыхнул знакомый азарт исследователя, столкнувшегося с интересной загадкой. – Вспомни, он делец, прагматик. Он ищет не знания, а актив, товар высшей категории.

– Значит, он не уедет, – прошептала Джейн, и слова ее повисли в тишине чайной.

– Покупатель уже в городе или скоро будет, для этого, видимо, Лукас сюда и вернулся, а заодно и решил отыскать старый рецепт. И он не скроется, пока не завершит сделку. Он как паук в центре паутины.

– Именно, – кивнула Элли. – И твоя тетя, должно быть, вышла не только на него, но и на его клиента. Узнала слишком много. Вот почему ее устранили: она стала угрозой для бизнеса.

Осознание того, что они имели дело не с одиноким мстителем вроде Блэквуда, движимым личной обидой, а с хорошо налаженной безжалостной преступной сетью, заставляло стыть кровь. Они с Элли, сами того не желая, попали в эту паутину, как мухи.

Джейн безрадостно улыбнулась. В этой ненормальной ситуации поддержка подруги была ей необходима. Она положила зловещую записку в бархатную шкатулку, где хранились дневники и зарисовки тетушки Агаты, чтобы собрать улики для будущего громкого дела в одном месте. Архив, который когда-нибудь пригодится.

– Эмбри думает, что запугал меня, – тихо, почти про себя сказала Джейн. – Он не понимает, что сам раскололся.

– Почему? – подняла бровь Элли, откладывая в сторону мешочек с полынью.

– Он подтвердил, что боится продолжения расследования. Значит, там есть что искать. «Рецепт Силена» существует. Агата была слишком близка к истине, настолько, что поплатилась жизнью.

Джейн подошла к большому старинному стеллажу, доверху забитому тетушкиными книгами, и медленно провела рукой по шершавым корешкам. Где-то здесь, среди страниц пыльных фолиантов, спрятанная в какой-нибудь забытой книге по ботанике или истории, могла быть еще одна записка, чертеж, намек. Последний ключ, который Агата не успела или не смогла использовать.

Дверь в чайную со звоном открылась, и на пороге появился Марлоу. Сегодня он пришел не как служитель закона, а как друг. В его руках была небольшая изящная коробка дорогих шоколадных конфет.

– Для пополнения стратегических сладких запасов, – буркнул он, слегка смущенно кладя коробку на стойку.

Его опытный взгляд скользнул по залу, задержался на открытой бархатной шкатулке, затем перешел на Джейн.

– Все тихо? Никаких новых посланий?

– Пока спокойно, – ответила Джейн, и в ее голосе он услышал решимость. – Но это затишье перед бурей, не так ли, детектив? Мы же оба знаем, как это бывает.

Марлоу тяжело вздохнул.

– Возможно. Но теперь вы под защитой: я договорился, чтобы этот квартал патрулировали чаще, два раза за ночь, как минимум. И… – он запнулся, подбирая слова, – я дал указание сержанту поднять старые архивы, найти дела, связанные с Амброузом-младшим, и все нераскрытые, внезапные смерти за последние десять лет. Посмотрим, не проявится ли какая-нибудь закономерность.

Это было больше, чем Джейн могла надеяться услышать: он действительно поверил. Может быть, он все еще сомневался, но начал копать. Она нарушила покой официальных папок и пожелтевших отчетов.

Проводив Марлоу, Джейн и Элли остались вдвоем. Тишина чайной больше не пугала. Она была полна скрытых смыслов, невысказанных слов и обещаний. Тихонько скрипнуло окно, и на подоконнике появился рыжий пушистый кот.

– Какой красавец! – восхитилась Элли. – Неужели ты решила завести кота?

– Нет, – покачала головой Джейн. – Он приходит сам. И уходит…

– И что же будем делать, оракул? – спросила Элли, зажигая еще одну свечу.

Джейн медленно подошла к своему любимому старому фарфоровому чайнику, доставшемуся ей в наследство от тетушки. Она бережно насыпала в него заварку дорогого улуна, наблюдая, как сухие, скрученные листья постепенно разворачиваются в горячей воде, выпуская свой сложный цветочный аромат и насыщенный цвет.

– Мы будем ждать, – сказала она, разливая золотистый напиток по двум тонким фарфоровым чашкам. – Мы будем вести свою жизнь, заваривать чай, слушать гостей, смеяться, жить. Мы не позволим ему украсть у нас это, – она протянула чашку Элли. – Но теперь мы будем делать это с открытыми глазами и настороженными сердцами. Лукас где-то там, во тьме, он считает себя охотником. Но и мы хорошие наблюдатели: мы можем разглядеть то, что другие не видят.

Она сделала небольшой глоток, давая чаю согреть ее изнутри, наполнить силой.

– Он совершит ошибку, – продолжила Джейн, и ее тон приобрел стальные нотки. – Все они дают промахи из-за самоуверенности, жадности, страха. Мы будем здесь, в своей крепости, готовые к встрече.

Элли взяла свою чашку, и их глаза встретились над паром, поднимающимся от ароматного напитка. В этом молчаливом взгляде было все: и страх, и решимость, и обещание стоять друг за друга до конца.

– Готовые, – шепотом повторила Элли.

Джейн снова посмотрела в окно. За стеклом окончательно стемнело. Ночь надвигалась, длинная и мрачная. Но в чайной крепкая дружба и непоколебимая воля создавали незримый прочный барьер против наступающей тьмы.

Ошибка Лукаса не заставила себя ждать. Пока Джейн и Элли пытались расшифровать карту, детектив Марлоу действовал старомодными методами. Он пошел по следам денег: внушительная сумма, снятая Лукасом со счета прямо перед исчезновением, привела детектива на частный аэродром в соседнем графстве. Лукас, уверенный в своей победе и в том, что все следы заметены, уже готовился к отлету под чужим именем, когда на трапе самолета тяжелая рука Марлоу легла на его плечо.