Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив - Страница 315

Кейт опустила голову. Как будто что-то промелькнуло у нее перед глазами. Может, тот момент, когда она ушла из «Леви, Бернард и Грофф»? У меня сложилось впечатление, что она критически переосмысливала это свое решение. Но в чем бы ни было дело, это быстро прошло.

– Вы думаете, Модина уволили и он решил скрыться? – спросила Кейт.

– Нет.

– Что же тогда? Вы не думаете, что он сбежал, вы не думаете, что его уволили, и… – Тут на лице у нее отразилось внезапное осознание. – Вы думаете, что он мертв, так ведь?

– Практически в этом не сомневаюсь. Я думаю, Модин догадывался, почему Фрэнк хотел изменить свое завещание. Или, может, убийца не знала, что Фрэнк сказал Модину, и все равно была вынуждена убрать его – просто для полной уверенности.

Я изложил Кейт свою теорию. Рассказал ей о смерти Хизер и Джейн Авеллино, о своих подозрениях, о следе от укуса на бедре у Джейн, обнаруженном во время вскрытия.

– У меня такое чувство, что за мной следят. Что кто-то берет на заметку каждый мой шаг. Я думаю, что этот «кто-то» и есть убийца. Кто бы из наших клиенток ни убил Фрэнка, это было уже не в первый раз. Я думаю, что одна из них убила свою мать, мачеху, фармацевта и кассиршу, Хэла Коэна, Фрэнка и Майка Модина. А не исключено, что могла убить и Харпер, хотя я в этом не уверен. Возможно, есть и другие убийства, о которых мы даже не знаем. Все это взаимосвязано. Один из нас представляет интересы очень опасной женщины. Я думаю, это можете быть вы, – сказал я.

– Подождите минутку, вы про мою клиентку? А разве не вы представляете сестру с серьезными психиатрическими проблемами? А все эти убийства… Я думаю, что это может нас слишком уже далеко завести, – сказала Кейт. – У нас нет доказательств, чтобы…

– Конечно же нет. Они перед судом не за эти убийства, потому что и в самом деле нет никаких доказательств. Но из этого не следует, что я ошибаюсь. И то, что у Софии в прошлом были проблемы с психикой, еще не делает ее убийцей. В этих убийствах есть определенная степень технического мастерства, планирования и умения точно подгадать нужный момент, на которые, я думаю, София просто не способна.

– Ну, Александра не убийца. Вчера прямо у меня на глазах погиб человек. Как вы думаете, если б я хоть на секунду подумала, что это могла быть Александра, я бы все еще занималась этим делом?

– Я думаю, вы все-таки не совсем уверены в своей клиентке.

– Ну, почти уверена, скажем так. А вы? Не можете же вы на сто процентов быть уверены в невиновности вашей клиентки?

Тут она попала в точку. Я поверил Софии. Было ли это потому, что я хотел ей верить, я не мог сказать. Просто сердце и разум говорили мне, что София – не убийца.

– В глубине души всегда остается некая крупица сомнений. Вот и всё.

– То же самое: я не могу быть уверена на все сто, но уверена достаточно, чтобы отстаивать невиновность Александры. Ради нее я поставила на карту всю свою карьеру.

– Мы должны помнить, что один из нас и в самом деле представляет невиновного человека. По-моему, на этом нам пока что и стоит сойтись. Я думаю, что убийца сейчас перед судом, поскольку считает, что должна предстать перед судом.

– Что?!

– На кону где-то около пятидесяти миллионов долларов. Как там сказал Драйер? Сорок четыре миллиона после уплаты налогов? Я не думаю, что такие деньги могут быть чем-то иным, кроме мотива. Сорок четыре миллиона – это не просто деньги, это власть. Я думаю, убийца знает, что ее оправдают. Что вы или я так или иначе позволим ей выйти сухой из воды.

– Это просто смешно… Откуда может быть такая уверенность? Шансы сейчас примерно равные. Пятьдесят на пятьдесят. Фифти-фифти.

– На данный момент – да. И нам следует и дальше сохранять эту пропорцию.

– Что?

Я сделал паузу. Немного подумал.

– По-моему, есть кое-что, чего мы еще не видели. Какой-то свидетель или улика, которые вылезут в самый неожиданный момент и склонят чашу весов в нужную сторону. Где-то на горизонте маячит гарантированный пропуск на выход из тюрьмы. Как только мы это увидим, то сразу поймем, кто на самом деле убийца.

Кейт, вздрогнув, спросила:

– Вы думаете, кто-то из них планировал это с самого начала?

– Я думаю, что одна из сестер планировала подчинить Фрэнка своей воле, а когда галоперидол не сработал – или же он узнал о ее планах и захотел изменить завещание, – ей пришлось прибегнуть к альтернативным мерам. Как лучше всего убедиться, что вы унаследуете сорок четыре «лимона», а ваша сестра – нет?

– Кому-то нужно добиться того, чтобы ее сестру признали виновной в убийстве наследодателя, – сказала Кейт. – Закон не позволяет убийцам наследовать имущество своих жертв. А если вас оправдают, то не смогут судить по новой, согласно Пятой поправке, – это будет вторичное привлечение к уголовной ответственности за одно и то же преступление. Значит, один из нас – часть этого плана?

– Может, и нет. Я не думаю, что дело в нас. Это будет какая-то улика или свидетельские показания. Что-то, чего мы еще не видели. Если вдруг всплывет эта неопровержимая улика, нам нужно будет пообщаться еще разок. Послушайте, я никогда не задавал этот вопрос другим адвокатам, и для большинства из них это даже не имеет значения, но я должен задать этот вопрос. Вы действительно думаете, что Александра невиновна? Только честно, без дураков.

– Верю. Ну а вы? Как вы думаете – София невиновна?

Я кивнул.

– Иначе я не взялся бы за это дело.

– Блин! – в сердцах бросила Кейт.

– Мы и словом не можем обмолвиться об этом Драйеру. Или кому-то еще. Мы должны доверять друг другу, – сказал я. – Что-то должно произойти – обязательно появится какой-то свидетель или улика, которые подтвердят вину какой-то из сестер или оправдают одну из них. Я просто знаю это. Когда мы увидим этот пропуск из тюрьмы, то поймем, что он фальшивый и что его подбросила другая сестра. Я думаю, что одна из них убила Фрэнка и твердо намерена не только осудить свою сестру, но и добиться собственного оправдания.

Кейт вытянула руку.

– Но что мы будем делать с этим «пропуском», если увидим его?

– Сложим оружие. Если я увижу, что эту карту разыгрывает София, то потоплю ее дело.

– Вы хотите сказать, уйдете?

– Нет, я хочу сказать, что позабочусь о том, чтобы ее признали виновной. Я больше не буду отстаивать ее интересы и сделаю все, что в моих силах, чтобы разрушить ее защиту, не лишившись адвокатской лицензии.

Кейт подняла глаза к потолку и провела руками по горлу, прежде чем заговорить:

– Моя мама пожертвовала всем, чтобы я могла стать хорошим юристом в престижной фирме… Теперь эта фирма подает на меня в суд. Я поставила на кон всю свою жизнь ради этого дела. Помогать убийце выйти на свободу, равно как и лишаться адвокатской лицензии, не входило в мои планы, – сказала она.

– А я и не знал, что на вас подали в суд… Вы должны были сказать мне. У вас уже есть адвокат? – спросил я.

– Нет, адвоката мне не потянуть.

– Давайте пока что пустим этот иск побоку. Хотя если хотите, то, наверное, я смогу кое-чем помочь.

Я полез в свой бумажник, где лежало кое-что, что я хранил на черный день. Я достал это и протянул Кейт.

– Что это?

– Эту карточку я нашел в бумажнике Леви, – объяснил я. – Понятия не имею, что это такое, но она явно не от какой-то службы или компании, о которых я когда-либо слышал. Типа как полнейшая загадка. Это может быть чем-то – а может, и вовсе ничем. Сказать по правде, с тех пор, как вы взялись за это дело, я даже ни разу ее не доставал. Тогда я подумал, что если мне когда-нибудь понадобится рычаг влияния на Леви, то эта штука может пригодиться.

Когда Кейт взяла карточку, я добавил:

– Вчера вечером я отправил электронное письмо одной своей хорошей знакомой, аналитику из ФБР. Я хочу, чтобы она тоже подключилась к нашему делу. Чуть позже я собираюсь ей позвонить. Если что-нибудь от нее узнаю, то поделюсь этим с вами. Теперь это уже выходит за рамки привилегии адвокатской тайны в отношении клиента. Один из нас – пешка в игре убийцы.