Ювелиръ. 1811 (СИ) - Гросов Виктор - Страница 3

Молчание продолжалось.

Понимая, что идея упала на благодатную почву, я сбавил тон, отказавшись от лекторских интонаций:

— Просто представь: за окном бушует метель, а внутри — тепло, растения и дневной свет. Люди перемещаются по сухому, отапливаемому помещению, забыв о мокрых дворовых переходах. Организуй там зимний сад, принимай гостей или просто наслаждайся живым объемом вместо бесполезной дыры между крыльями здания.

Элен медленно перевела взгляд с чертежей на мое лицо.

Это выражение навсегда врезалось в память. В ее глазах читалось восхищение человека, внезапно осознавшего грандиозность открывающихся перспектив.

— Ты сейчас серьезно? Это возможно? — выдохнула она.

— К сожалению, абсолютно.

— Почему «к сожалению»?

— Подобные озарения всегда влетают в крупную сумму. Сначала картинка манит красотой. Затем начинаются суровые будни: поиск качественного стекла, металла, толковых мастеров, расчеты, водоотводы, снеговая нагрузка и куча всего.

— Но проект реализуем?

— При грамотном подходе — да. Не завтра. И не в качестве архитектурной блажи. Но технически это возможно.

Она погрузилась в изучение плана. Затем перевела взгляд на окно, за которым продолжал кружить снег. И, наконец, снова посмотрела на меня:

— Ты опять делаешь это.

— Что именно?

— Берешь вполне добротную вещь и мгновенно показываешь, как превратить ее в нечто большее.

— Далеко не самая полезная привычка.

— Для размеренной жизни — определенно вредная.

— Для кошелька, смею заметить, тоже.

— Я сейчас не о деньгах.

Почва под ногами начала стремительно нагреваться.

Ситуацию спасло появление Лизы с чайным подносом. На столе появился фарфор.

Ловко расставив чашки и не потревожив чертежи, Лиза удалилась.

После ухода горничной гостиную заполнила уютная тишина. За окном мела метель, на столе дымился чай, рядом лежали архитектурные планы, а золотой браслет мерцал на женском запястье. В голове мелькнула простая мысль, вероятно, именно так и выглядит правильная жизнь.

Сделав глоток горячего чая, Элен вернула чашку на блюдце. Ее взгляд скользнул по чертежам и остановился на мне. Внутренняя струна в ней вновь натянулась.

Я начинал узнавать эту метаморфозу. Так выглядят люди, переходящие от разговоров о дорогом к обсуждению неизбежного.

— Григорий, — произнесла она.

Интонация заставила меня внутренне подобраться. Голос звучал слишком официально.

— Слушаю.

Она опустила глаза, а после вновь посмотрела на меня:

— У меня к тебе одна просьба. Одолжение.

Звякнув о блюдце, моя чашка вернулась на поднос.

— Если это в моих силах — озвучивай.

— В том-то и проблема…

Глава 2

— Это как раз в твоих силах, — добавила она.

Элен определенно умела заинтриговать. Наверняка речь пойдет о доме — эта стеклянная крыша уже успела масштабно расползтись у меня в голове. Возможно, она собиралась попросить еще раз взглянуть на планы, помочь с обустройством одной из комнат или придумать что-нибудь эдакое для внутреннего двора, раз уж мой язык забежал вперед мыслей.

Элен выдохнула и заявила:

— Я хочу, чтобы ты стал моим душеприказчиком.

Брови сами поползли вверх. Душеприказчик? Человек, принимающий на себя всё, что остается после, исполняющий последнюю волю. Когда пышущая здоровьем женщина произносит подобное в теплой гостиной собственного, только что поднятого из пепла особняка — это как минимум странно. Речь явно зашла о весьма вероятном и скором конце.

Пауза затянулась. Лицо Элен оставалось серьезным. Я подался вперед.

— Я правильно услышал?

— Да.

— Ты шутишь?

— Если со мной что-то случится, — вновь выдохнула она. — Именно ты лучше всех справишься с моими делами.

Я сжал свою трость. Впервые захотелось ею воспользоваться в качестве розог. Я даже опустил взгляд на «предмет», который должен был быть подвергнуться наказанию.

«Если со мной что-то случится» отлично подходит для напутствия перед долгой дорогой, родами или зимней переправой — ширма для желающих спрятать истинное положение дел.

Однако Элен слишком молода для абстрактных рассуждений о смерти. Восстанавливая этот дом, она работала на будущее — свое и своих людей. Следовательно, столь внезапный разговор о душеприказчике продиктован вполне осязаемой угрозой.

Она всерьез готовится к физическому устранению, раз уж заранее распределяет наследство и людей. Ссылкой или разорением тут не пахнет.

Иллюзия мирного вечера с обсуждением стеклянных крыш и печного отопления рассыпалась. Предо мной сидела загнанная в угол жертва.

Вокруг этой дамы всегда крутилось слишком много нужных людей и своевременных сведений. Близость к Юсуповым. Она явно много знала. При этом ее могли прикрывать имперские ищейки. Вывод напрашивался паршивый: раз персона с таким ресурсом переходит от планов по спасению к составлению завещания, петля затянулась туго.

Я рывком поднялся.

— Элен, — собственный голос послышался чужим. — Объясни-ка одну вещь. С какой стати ты вообще затеяла этот разговор?

Она тоже поднялась.

— Ты единственный человек, которому я доверяю подобное.

— Ты отвечаешь на вопрос «почему я». Меня же интересует «почему сейчас».

Мимолетный взгляд в сторону окна сдал ее. Искренность требует более долгого зрительного контакта.

— Сейчас дом восстанавливается, — ответила она. — Мои люди вернулись. Бумаги собраны. То, что следовало решить на случай…

Она осеклась.

— На случай чего?

— На случай беды.

— Какой еще беды?

Я сдержал свое раздражение. В такие моменты давить не стоит, человек либо выкладывает всё сам, либо наглухо запирает двери.

— Ты многого не знаешь, — произнесла она.

Вот тут меня прорвало. Очевидная истина, конечно. Разумеется, я был не в курсе ее тайных дел. Меня вывела из себя формулировка.

— Замечательно, — процедил я. — Ради такого заманчивого вступления стоило предлагать мне роль душеприказчика.

— Я предлагаю тебе доверие.

— Ошибаешься. Ты предлагаешь последствия.

Элен вздернула подбородок, явно готовится к баталии, отбрасывая уловки и дипломатию.

— Иногда границы между ними стираются.

Я заставил мозг включить логику, отбросив эмоции. Кто источник ее страха? Юсуповы? Вряд ли. Двор? Вполне вероятно. Сперанский? Возможно. Псы императора? Хрен редьки не слаще. Перебор вариантов приводил к единственному выводу: дама подобного статуса назначает душеприказчика исключительно при наличии нацеленного в лоб ствола. Значит нужно узнать источник опасности.

— Ты считаешь опасность смертельной?

Элен сцепила руки. Взгляд скользнул по разбросанным чертежам, остывающему чаю, заснеженному окну — осколкам нашей недавней, уютной беседы. Вернувшись к моему лицу, ее глаза излучали упрямо впились в мое лицо.

— Да, — проронила она.

Вот так вот, Толя. Элен готовится к реальному, физическому удару. Сроки и форма нападения могут варьироваться, но ожидание угрозы абсолютно серьезно. Приходится взглянуть на хозяйку дома совершенно другими глазами.

— Тогда выкладывай начистоту. Чего ты боишься?

Ответ задерживается, она явно взвешивает слова.

— Неосторожности, — наконец произносит она. — И того, что после моего ухода определенные вещи достанутся стервятникам.

— Чьей именно неосторожности?

— Любой. Моей, чужой… При нынешних раскладах граница стирается.

Пальцы с силой сжимают саламандру на трости. Может все же поступиться своими принципами и хорошенько взгреть по пятой точке?

— Давай без этих словесных кружев. Время не то.

— Какой же тон прикажешь выбрать?

— Тон человека, который поручает мне разгребать пепелище своей жизни после собственной кончины.