Ювелиръ. 1811 (СИ) - Гросов Виктор - Страница 11

Опираясь ладонью на саламандровый набалдашник, я медленно шел к выходу. За спиной гудело счастливое возбуждение — мальчишки наверняка уже делили места на еловых лапах.

Успех кроется в поиске нужной интонации и грамотном перехвате чужих эмоций. Вероятно, это и называют мудростью. Жаль только, на душе от нее бывает пакостно.

На морозном крыльце переминался верный Иван. Запрокинув голову к небу, я глубоко втянул ледяной воздух. Рефлексия рефлексией, а фортуна сегодня отработала на моей стороне.

Мы поехали в «Саламандру». Перебирая в уме варианты, я машинально постукивал карандашом по саламандровому набалдашнику трости. Одним металлом проект явно не вытянуть. Золото и серебро обеспечат благородную тяжесть, хрусталь раздробит пламя свечей, эмаль добавит сочных красок. Вроде бы все хорошо. Однако перегруженная драгоценностями елка рисковала превратиться в витрину тщеславного ювелира, уничтожив саму суть теплого семейного торжества. Требовалась совершенно иная фактура, эфемерная, воздушная.

Идея со стеклянными шарами всплыла сама собой.

Кривая усмешка тут же наползла на лицо. Проклятая инерция мышления. Для выходца из 21 века хвойные ветки без круглых украшений выглядят ущербно — это вшито в подкорку. Следом, разумеется, сработал внутренний тормоз. Мозг подкинул классический советский новогодний набор: стеклянные сосульки, фольга, стеклянные космонавты и рубиновые звезды. Жаль, не поймут-с.

Откинувшись на спинку кареты, я прокрутил эту мысль о новогодних шарах со всех сторон. Толковая артель стеклодувов вполне способна отлить полые сферы, способные не оттягивать хвою до пола. Требовались изящные изделия с тончайшей стенкой, аккуратным горлышком и элегантным креплением. Разнокалиберная россыпь прозрачных, молочных и тонированных сфер прекрасно впитает мягкое свечное пламя в дополнение к холодному ювелирному блеску.

Мы приехали к ювелирному дому. В зале было шумно. Видимо, не я один готовился к новогодним праздникам, высший свет выбирал подарки.

Опираясь на трость, я поднялся в кабинет. Задумка из сырой гипотезы превращалась в рабочий проект. Следом мозги подкинули еще одну вводную, заставившую меня встать на месте.

Голое стекло — лишь половина дела. Сферам требовалась роспись. Причем дешевая кустарная хохлома, рябящая в глазах, исключалась. Задачу вытянет живописец, мастер с тонким чутьем.

Я стоял у двери кабинета. Хмуро открыв ее, я направился к столу. Взгляд уперся в висящий на стене графический портрет работы Венецианова, тот самый рисунок, запечатлевший меня за верстаком. Венецианов виртуозно вытаскивал наружу внутреннюю суть натуры.

Все сошлось. Инновационные стеклянные сферы. Место бессмысленных цветочков и вензелей займут филигранные миниатюры. Завораживающие жанровые сценки: прильнувшие к окнам дети, одухотворенные ангелы, заснеженные деревенские крыши. Освещенные очагом интерьеры, замерзшая на ветке пичуга, уютные зимние дворики. Схваченные в моменте живые человеческие лица.

Подойдя вплотную к раме, я оценил масштаб предстоящей операции.

Стеклодувы обеспечат базис. На мне висит остальное: крепежные узлы, балансировка веса и общая архитектура. Венецианов же вдохнет в стекло душу.

Тяжесть вчерашней грязи — интриги вокруг Элен, последствия пожара, будущее баронство, грядущий разговор с Юсуповыми, мутный Фигнер и безумная старуха-пророчица — все они потеряли свою плотность. Ворох проблем никуда не испарился, зато отступил в тень. На передний план вырвалось самое мощное топливо, заставляющее меня просыпаться по утрам: предвкушение создания абсолютно нового шедевра. Его несуществующее пока тело уже властно требовало работы рук.

Я еще раз посмотрел на портрет и тихо сказал вслух:

— Нет, брат. Без тебя тут не обойтись.

Глава 5

Утро после удачной идеи я всегда любил больше вечера. Накануне человек еще ходит вокруг собственной затеи, как кот вокруг сметаны: радуется, раздувается, заранее любуется своей ловкостью. С рассветом всё меняется. Настоящая идея за ночь не линяет, просыпаясь раньше тебя. Тут-то и становится ясно, держишь ты в руках стоящую находку или нафантазировал глупость.

С елкой вышло именно так. Едва открыв глаза, я обнаружил в голове сугубо прозаичные вещи: стекло, размеры, подвесы. Сколько нужно малых шаров, сколько средних и крупных, чтобы уберечь дерево от куцего или слишком грузного вида? Вывод напрашивался сам, затея жива. Следовало немедля гнать ее в ремесло.

Быстро одевшись и спустившись вниз, я позвал Варвару. Она вошла с книгой под мышкой. Она была обеспокоена. Видимо, мой внешний вид явно не был спокойным.

— Что стряслось? — спросила она.

— Требуются искусные стеклодувы. Срочно.

Положив книгу на стол, Варвара присела. Мы находились в боковой комнате, где посетители могли рассматривать украшения и пить кофе:

— Насколько искусные?

Все же она у меня хваткая, сразу к сути.

— Нужна наверное артель. Кустари-одиночки отпадают. Требуется тонкая и быстрая работа. Сто полых шаров в трех размерах. Половина прозрачных, остальные — молочные. Срочно надо.

Она даже бровью не повела.

— Для кого?

Помедлив секунду, я ответил:

— Императорская семья.

Чуть откинувшись на спинку, Варвара смерила меня внимательным взглядом. Тон ее изменился:

— На Выборгской стороне есть одна артель, их стекло хвалили именно за изящество. Хозяин торгуется до хрипоты, зато главный мастер крайне самолюбив. Из упрямства может взяться за трудный и редкий заказ.

— Значит, договариваться предстоит с ним.

— Верно. Однако с хозяином придется и мне пообщаться.

— Составите компанию? — спросил я.

— Разумеется.

Спустя полчаса наш экипаж уже катил по улицам. На козлах сидел Иван.

Город стоял скованный морозцем. Колеса мерно шуршали по тонкому слою снега. Внутри меня тоже всё тикало. До бала оставались считанные недели.

Артель располагалась в длинном, ничем не примечательном дворе. Случайный прохожий скользнул бы взглядом по перекошенным створкам ворот и заснеженным сараям. Зато, переступив порог, мы сразу окунулись в тепло печей и специфический стекольный дух. Между столами с остывающими сосудами, орудуя длинными железными трубками и формами, ходили люди. Двигались они сосредоточенно.

Навстречу вышел хозяин — плотный тип с цепким взглядом. Следом из глубины цеха вынырнул мастер: сутуловатый, худой, с обожженными руками.

— Разговор пойдет с мастером, — заявила Варвара Павловна, опередив приветственную тираду хозяина. — Денежные вопросы обсудим позже, выяснив саму возможность исполнения заказа.

Слегка надувшись, подрядчик всё же проглотил обиду, видимо у Варвары уже имелся какой-то авторитет даже среди них. Мастер тем временем подошел вплотную.

Развернув лист с чертежами, я прижал его край набалдашником трости.

— Требуется сотня полых шаров, — сказал я. — Тонких, легких, идеально ровных. Три разных размера. Одну партию сделать прозрачными, вторую надуть с мягкой молочной мутью. Подвесы короткие, аккуратные. Стекло пойдет под роспись.

Отсутствие глупых вопросов о назначении изделий сразу возвысило мастера в моих глазах. Изучив эскиз, он перевел взгляд на меня:

— Сто штук.

— Да.

— Сроки?

— Неприличные.

Это вырвалось у меня само собой. Варвара бросила в мою сторону короткий взгляд, мастер хмыкнул, а хозяин почуял запах двойной выгоды.

— Заказ нужен чрезвычайно срочно, — ровным тоном подхватила Варвара Павловна. — При отсутствии у вас свободных рук, лучше разойтись немедленно, минуя долгие торги.

Мастер подозвал двоих подручных. Один оказался молодым, жилистым парнем. Второй — широкоплечий, он излучал уверенное спокойствие опытного ремесленника. Склонившись над листом, они принялись прикидывать.