Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 49

Из-за гряды холмов, тянущихся вдоль всей северо-восточной границы аэропорта, вынырнули сразу две вертушки, заходя на маневр с противоположных концов полосы. Вспыхнули ослепительными лучами прожекторы на бортах, подсвечивая прикрывающихся руками от их света людей. На полосе внезапно стало светлее, чем в самый солнечный день. А из рации тут же раздалось:

— Центр — всем юнитам. Начать захват. Пошли-пошли-пошли!

Из травы вдоль полосы, как какие-то жуткие грибы после дождя, одновременно возникли десятки круглых черных шлемов, которые мне было прекрасно видно на фоне освещенной области. Раздались крики спецназовцев, вскинувших оружие, идеальной цепочкой вышедших из темноты и двинувшихся в сторону полосы. А мгновение спустя с неба грянул многократно усиленный громкоговорителем крик:

— Департамент полиции Лос-Анджелеса! Все на землю! Руки за голову!

Зрители начали падать, как подкошенные. А вот со стороны стартовой линии раздался рев моторов. Восемь из двенадцати машин практически одновременно сорвались с места. Они понеслись вперед по полосе, словно заезд все же начался, просто немного не по плану. Их цель была очевидна — по правой стороне в полусотне метров от старта располагались съезды на рулежные дорожки, а по левой в высокой траве скрывались тропинки, ведущие к дырам в заборе, возле которого стоял я. Был еще тот выезд, через который они сюда попали, но вряд ли кто-то сможет проехать до него четыре тысячи футов по полосе, окруженной спецназом. Бежать им было больше некуда — за стартовой линией выездов не было, а все остальное пространство занимала пресловутая высокая растительность, ориентироваться в которой было невозможно. Да и черт знает, что в ней могло скрываться: от канавы до какой-нибудь брошенной металлоконструкции.

Застрекотали выстрелы, и две едущие по краям машины начали сбавлять скорость — от пробитых колес полетели искры. Следующий залп из нескольких слившихся в одну коротких очередей — и еще две машины стали терять ход. Оставшиеся четыре ускорились, и тут им навстречу из ближайшего съезда на рулежную дорожку вылетели три «Краун Виктории» отдела трафика, а в нескольких сотнях метров впереди показались еще две — это добрались те, что въехали через главные входы. Грянул третий залп, и уже три машины, проехав несколько метров, начали останавливаться, то ли получив дырки в колесах, то ли просто поняв, что сбежать не удастся. И только знакомая мне «Мазда» все же смогла резко вильнуть влево, ныряя в показавшуюся тропинку, ведущую к дыре в заборе.

Я уже приготовился смотреть, как она сейчас упрется в тупик — ведь каждый выезд с этой стороны караулила как минимум одна машина отдела трафика. И в этот момент произошло то, чего никто уже не ждал: дождавшись, пока все отвлекутся на первую партию беглецов, с места сорвался белый «Тандерберд». И тут же, чуть не переехав одного из спецназовцев, свернул прямо в траву. Раздались выстрелы, да только они, кажется, опоздали — Коуч оказался вне зоны видимости, покинув не только полосу, но и освещенную прожекторами вертушек область.

Спецназовцы прицелились в его сторону, но стрелять уже было нельзя — слишком велик риск попасть в офицеров из отдела трафика, сидящих в засаде на тропинках в траве. Вертушка зашла на вираж, пытаясь высветить беглеца — сверху в свете прожекторов его должно было быть прекрасно видно. А я выругался и запрыгнул на капот своего «Шевеля», пытаясь разглядеть «Тандерберд» в зарослях растительности. Скоро он должен выехать на одну из тропинок, на которой стоит офицер из трафика, и последнему может понадобиться моя помощь. Однако спустя буквально десять секунд произошло то, чего я предугадать не мог никак. В сотне метров передо мной раздался звонкий удар металла о металл, и сетчатая секция забора вылетела на дорогу. А следом за ней на Джефферсон выскочил покореженный от удара, с набившейся под смятый бампер травой «Тандерберд». И, взвизгнув покрышками, рванулся в мою сторону.

Глава 24

Сказать, что я охренел — значило ничего не сказать. Никто при планировании операции не ожидал, что кто-то рванет на спортивной машине по бездорожью с нулевой видимостью, да еще и протаранит забор.

Замешательство мое длилось меньше секунды, но за это время Коуч успел набрать скорость и преодолеть почти половину разделявшего нас расстояния. Я спрыгнул с капота и рванул за руль. Завел мотор, включил передачу, и в этот момент «Тандерберд» пролетел мимо меня. Я нажал на газ, задница сорвалась в занос, но мне удалось кое-как использовать это для быстрого разворота, из-за которого меня чуть не выбросило с дороги. По рации раздавались переговоры сразу несколькими голосами, но я их не слышал, полностью сосредоточившись на машине. В крови кипел адреналин, сердце бешено колотилось. Каждая клеточка тела, каждый нейрон мозга вопили об одном: «Нельзя упустить Коуча». Но я старался всеми силами задавить в себе это состояние. Нельзя поддаваться эмоциям и бездумно жать на газ. Если я сейчас разобьюсь — это никому не поможет.

Коуч ехал быстро и успел оторваться от меня метров на сто, пока я крутил пятаки на развороте. Его машина, судя по всему, была построена по подобию автомобилей NASCAR. Вот только был момент, который играл против него.

Я внимательно изучал карты, когда готовился к операции, пытался представить, как могут повернуться события, и какие пути отхода могут выбрать гонщики. И Джефферсон-авеню была хороша всем, кроме одного — она пролегает ровно между забором аэропорта и каналом Баллона-Крик. С нее просто некуда свернуть. И до ближайшего моста в попутном направлении — около полумили. Коуч быстро проедет это расстояние на своей машине, построенной для кольцевых и уличных гонок. Вот только моя машина строилась для драг-рейсинга. Я плавно поддал газа, выжав педаль процентов на восемьдесят. Машина взревела и ускорилась, расстояние до «Тандерберда» начало сокращаться. Девяносто метров. Восемьдесят. Семьдесят.

Я очень надеялся, что другие участники операции все поняли правильно, и офицеры на мотоциклах уже едут с угла Джефферсон и Сентинела навстречу нам, чтобы перекрыть Коучу дорогу вперед. Вертушка за нами не полетела, но это не значило, что она не видела, куда поехал «Форд». Скорее всего, просто осталась там, где было больше нарушителей, подсвечивая территорию аэропорта.

Шестьдесят метров, сорок, двадцать.

Я пристегнулся, с трудом выловив по очереди все четыре части спортивного ремня. Скорость быстро ушла за сотню миль в час. Вдалеке в свете уличных фонарей уже показался перекресток с Кампус Центр Драйв, по которому можно выехать на ближайший мост. Я потянулся было к пистолету, но быстро понял, что фокус, который я провернул с угонщиком «Челленджера», на такую акулу как Коуч точно не подействует. Если уж он забор под пулями протаранил — то меня и подавно протаранит.

И тут я заметил, что впереди засверкали мигалки. Причем сразу две — навстречу нам летели «Харлеи» отдела трафика. И они будут на перекрестке хоть немного, но раньше нас. Я чуть не вскрикнул от радости — сейчас мы зажмем его с двух сторон, и у него не будет другого выхода, кроме как сдаться.

Первый «Харлей» пролетел перекресток, когда нам оставалось до него меньше сотни метров, и встал поперек дороги, грамотно блокируя обе встречные полосы. Начал спрыгивать с мотоцикла, потянулся рукой к кобуре. Второй уже ехал через перекресток прямо навстречу летящему на него спорткару, когда «Тандерберду» осталось до него буквально полсотни метров. И тут я понял — тормозить Коуч не собирался.

Он резко вильнул влево, выскакивая на осевую и пытаясь проскочить между двух мотоциклов. Второй офицер это заметил, и, проехав перекресток, резко нажал на тормоз, со свистом разворачивая свой мотоцикл поперек дороги рядом с первым, пытаясь закрыть прореху, в которую целился Коуч. И у него получилось — расстояния между «Харлеями» больше не хватало, чтобы проскочить. Вот только Коуч на это плевал.

Сокрушительный удар в переднее колесо отбросил «Харлей» в сторону, как детский велосипед, закрутив вокруг своей оси. Офицера выбросило из седла и швырнуло на асфальт, как тряпичную куклу. Я почувствовал, как из груди поднимается волна ярости. Этот ублюдок только что на моих глазах убил человека, моего коллегу. Я просто не могу спустить ему этого с рук.