Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 24

Я остановился и со злостью ударил ладонью по рулю. Черт возьми! Я почти поймал его, и если бы не эта рухлядь — взял бы еще на выезде со двора. «Спорт-режим», мать его…

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Ладно. Что случилось, то случилось. Нужно вернуться, забрать свой глушитель и ехать в участок — допрашивать задержанных и оформлять раскрытие угона. Все же совсем неудачным этот день назвать было нельзя.

Глава 12

В участок я вернулся достаточно скоро. Глушитель лежал на заднем сиденье, завернутый в газету, которую я вытащил из мусорной урны. Газета оказалась чистой, а вот глушитель был очень грязным, да еще и вонял. И проржавел он тоже порядком. Черт, почему моя машина такая гнилая, мы же в Калифорнии, здесь зимой практически не бывает снега, да и почти круглый год сухо.

Машина безумно ревела, а запах выхлопа в салоне стоял такой, что глаза щипало. Но выбора не было — у меня нет другого транспортного средства, а это еще пригодится. И придется ехать и ставить глушитель на место, посетить какую-нибудь автомастерскую. Опять расходы.

Когда я приехал, оказалось, что патрульные уже доставили обоих угонщиков в участок и оформили первичные документы. Я нашел их в камере предварительного заключения: тот, которого я вырубил во дворе, сидел, прижав к носу кусок скомканной туалетной бумаги. Второй лежал на скамейке и смотрел в потолок. Мне предстояло еще допросить их, пусть я и понимал, что ничего интересного по моему делу они не расскажут.

Забрав папку с первичными документами у дежурного, я отправился в отдел, где сел за свой стол и принялся оформлять рапорт. Опять бумажки. Задержание вооруженного подозреваемого требовало отдельного протокола, плюс протокол изъятия оружия, плюс рапорт об обнаружении угнанного транспортного средства… И все это надо сделать так, чтобы ни один адвокат не смог докопаться, и подозреваемых не выпустили из-за банального нарушения процедур. Возни было на целый день, короче.

А еще акт передачи машины владельцу. Передать ее только предстояло, но я решил заполнить бумагу заранее, чтобы потом не мучиться.

Я печатал, проклиная печатную машинку и внутренне надеясь на то, что у нас скоро уже появятся персональные компьютеры. Да, в девяностых клавиатуры были не очень удобными, неэргономичными, да еще и с большим ходом очень громких клавиш. Но это все равно лучше, чем эта бандура.

В отделе было пусто, почти никого не было, все разъехались по делам. Только пара дальних от меня столов была занята.

В голове все крутилась последняя неудача. Хесус Рамирес видел меня, и теперь он знает мою машину. Он знает, что его ищут. А я погнался за ним, хотя заранее знал, что никаких шансов у меня нет, даже несмотря на внезапно открывшийся у «Шеветта» гоночный режим. Шутка про это — единственное, что меня утешало.

На самом деле он все равно вернется туда, потому что банально там живет. Вопрос только когда. У меня нет возможности крутиться там постоянно, да и толку никакого не будет — если увидит меня, то не приедет. Или, наоборот, уедет на скорости, и я на своей малолитражке его не догоню.

Я добил очередной лист, вытащил его из машинки, вставил следующий и услышал:

— Соко.

Поднял голову, оторвав взгляд от клавиатуры, и увидел перед собой Билла Филлмора. Он стоял у моего стола с папкой под мышкой и с бумажным стаканчиком в руке. Выглядел он таким же невозмутимым и неторопливым, как всегда, но только ведь подошел зачем-то. На самом деле, я ему порядком должен за ту историю со значком, да и за фуру тоже. Хочет чего-то попросить?

— Да, Билл? — спросил я.

Он поставил свой стаканчик на край моего стола, подвинул соседний стул и сел.

— Слышал, ты сегодня «Файрберд» нашел, — сказал он.

— Ага, — кивнул я. — И двух угонщиков в придачу. Только это конченые придурки, и в районе совсем недавно. Не думаю, что мы сможем на них что-нибудь еще накопать.

— Я видел их в камере, лица незнакомые, да, — он снова взял стаканчик и отпил. — А лицо-то одному из них ты зачем разбил?

— Сопротивлялся при задержании, — пожал я плечами.

— Ага, — Билл снова поставил стаканчик и открыл папку. Пододвинул ко мне. — Я тут немного покопался в архиве, мне интересно стало. После того, что ты рассказал про Матео Флореса и этого твоего Коуча.

Я поднял на него взгляд. Интересно, он ведь отказался со мной работать. А тут вдруг чего-то заинтересовался. Собственно, про Билла в участке, как я уяснил за проведенное в теле Соко время, говорили, что у него нет никаких амбиций. Он спокойно работает, ищет угонщиков, а вечера проводит за просмотром телевизора и пивом. А выходные — за просмотром бейсбола и американского футбола в спортивных барах.

— И? — спросил я.

— И вот, что я нашел, — сказал он, показывая листы, которые лежали в папке. — За последние три месяца в Южном Бюро зафиксировано шесть угонов автомобилей, которые классифицируются как американские маслкары. «Камаро» шестьдесят восьмого, «Челленджер» семьдесят второго, «Мустанг Мах Один» шестьдесят девятого, «Додж Чарджер» семидесятого и два «Шевеля» разных годов. Это не считая «Барракуды», на которой разбился тот парень. Итого семь машин за три месяца.

Я взял листы, посмотрел. Даты угонов шли примерно с равными промежутками — раз в две-три недели. Разные адреса, разные районы Южного Бюро, но все машины одного типа. Пони- и маслкары. То, что хорошо подходит под тюнинг для уличных гонок.

— Ни один не раскрыли? — спросил я.

— Ну одно дело ты уже закрыл, — ответил Билл, усмехнувшись. — Ту «Барракуду». И еще одно, — он достал из папки один лист и положил поверх остальных. — Восемнадцатого июня на пересечении Флоренс и Гранд-авеню произошло ДТП со смертельным исходом. Ночью. Водитель не справился с управлением, машина ударилась в опору эстакады. Погибший — Хосе Луис Варгас, двадцать три года. Машина — тот самый «Камаро» шестьдесят восьмого года, который числился в угоне.

Я не так давно был там насчет другого дела, примерно на той улице. И вспомнил. Флоренс — это длинная улица, которая пересекает практически весь город. А конкретно там, рядом с Харбор — прямой участок.

— Это место хорошо подошло бы под гонки, — сказал я. — Под драг-рейсинг.

— И машина была модифицирована, — сказал он. — Конкретно так, чтобы очень быстро набирать скорость. Так что…

— Это не совпадение, — я покачал головой.

— Я не верю в такие совпадения, — сказал Билл. — Два молодых латиноса, оба угоняют дорогие старые машины с мощными движками, модифицируют их, а потом гробятся. А ты еще про одного рассказывал — того мекса на «Эль Камино», которого ты упустил.

— Я ездил к нему сегодня, — я нахмурился, говорить о своей неудаче мне не хотелось вообще. — Не догнал.

— Ты пытался на своем ведре с гайками догнать модифицированный «Эль Камино»? — спросил он с таким видом, будто спрашивал, не болен ли я каким-нибудь психическим заболеванием.

— А что мне оставалось делать? — спросил я. — Так зачем ты все это притащил? Ты же сказал, что слишком стар, чтобы мне помогать с этим.

— Я заинтересовался, — сказал он. — Сперва я подумал, что тачки угоняют на перегонку, как те спортивные машины. Ну, я про ту схему с Мексиканской мафией. Но нет, тут явно что-то другое. И раз уж мы разобрались с той историей с фурой, то почему бы нам не поработать снова вместе?

Вот так вот. Он, значит, сперва отказался, а потом сам полез в архивы и в итоге захотел попробовать.

— Я буду только рад, — честно сказал я. — Одному мне это дело не раскрыть.

— Тогда еще раз расскажи, что у тебя есть на них всех.

Мне пришлось рассказывать по второму кругу. Матео Флорес, мастерская, старик Лебланк, белый мужик по прозвищу Коуч, который организует гонки. Хесус Рамирес на красном «Эль Камино». А теперь ко всему это присоединился и этот Хосе Варгас, разбившийся на «Камаро».

— Спронг прав, — сказал наконец Билл. — Никакой доказательной базы нет, один свидетель. В суд это не пойдет.