Ювелиръ. 1810. Екатерина (СИ) - Гросов Виктор - Страница 32

— Ради этого я к вам и явилась.

Даже так?

Поднявшись, я подошел к бюро и вытянул чистый лист плотной бумаги.

— Договорились. В таком случае эстетику откладываем в сторону на ближайшие полчаса. В фундамент закладываем удобство и безопасность. Декор и позолоту мы всегда успеем нарастить поверх прочного каркаса.

Элен подалась вперед, опираясь локтями о столешницу:

— Звучит крайне интригующе.

Я хмыкнул. Видимо, ей понравилось мое поместье, раз она доверила мне подкинуть идей о ее новом доме.

— Ваша резиденция обязана превратиться в безопасный механизм, обеспечивающий работу салона. Визуальный эффект пойдет приятным дополнением.

Ручка прочертила по бумаге первую уверенную линию.

— Начнем. Кухня отправляется подальше от парадной анфилады. Принимать визитеров под аромат мясного бульона — моветон.

— Поддерживаю, — весело отозвалась Элен.

— Значит, выносим готовку в изолированное крыло, достаточно близко для спасения лакеев от беготни по бесконечным лестницам, но достаточно далеко для избавления хозяев от запахов. Следом планируем буфетную. Строго автономную, обеспечивающую скорую подачу блюд минуя лишние коридоры.

Процесс только набирал обороты, однако изменившийся ритм ее дыхания выдавал полнейшую вовлеченность. Ценнейшая реакция. Передо мной сидел сосредоточенный заказчик.

— Двигаемся дальше. Зонируем пространство. Забываем про примитивное деление на парадную и жилую части, переходя к системе концентрических кругов. Внешний радиус отдаем массовым приемам. Внутренний круг оставляем для избранного общества. И создаем абсолютно изолированное ядро для ваших личных покоев, надежно защищенное от любых непредвиденных визитов.

Она мягко перехватила ручку из моих пальцев и самостоятельно провела несколько уверенных линий.

— Здесь разместится большая приемная. Рядом — малая. А вот тут обустроим специальную комнату для персон, требующих предварительной выдержки перед входом в основной круг.

Глядя на ее предложения, я не смог сдержать одобрительной усмешки:

— Превосходно. Вижу, твой приезд будет полезным.

Она чуть смутилась, судя по слегка алым щечкам.

— А ты сомневался?

— Признаться, я всерьез опасался потерять первый час на обсуждение душевных ран.

Она фыркнула.

— Оставь подобные беседы для других барышень, — весело ответила Элен. — У меня всего лишь дотла сгорела усадьба. Характер остался тот же.

Подчиняясь полету мысли, я покрывал лист новыми набросками. Элен вклинивалась с точечными корректировками, определяя расположение черных ходов для прислуги и необходимость потайной лестницы для разделения потоков гостей и домочадцев. Мы рассчитывали метраж гардеробных, распределяли зоны перехвата для нежелательных визитеров и формировали уютные ловушки для нужных людей. Проступал грандиозный механизм. Настоящий гибрид светского салона, неприступной твердыни, театральной сцены и личного убежища под единой крышей.

Изредка вспыхивали споры. Габариты парадной залы вызвали самое горячее обсуждение. Мой инженерный ум протестовал против гигантских, трудно отапливаемых площадей, склонных к акустической пустоте. Элен же жестко отстаивала необходимость грандиозного размаха, дабы посетители с порога чувствовали разницу между её салоном и рядовыми петербургскими гостиными. В итоге нашли изящный компромисс: зал сохранит масштабность, однако получит возможность зонирования с помощью света, мебели и системы распашных дверей.

Чуть подумав, Элен искала более правильное расположение своей спальни. Моя логика диктовала необходимость запрятать личные покои в самую глубь строения. Она же требовала короткого пути, обеспечивающего хозяйке возможность молниеносного появления в разгар приема без утомительных забегов по коридорам. Пришлось уступить, она чувствовала пульс своего будущего салона лучше меня.

К исходу второго часа столешницу покрывали пять густо исписанных листов. Эскиз анфилады. Система лестничных маршей и потайных галерей. И даже схема печного отопления. Зонирование приемных залов. И, наконец, свод моих технических пометок: зоны тишины, участки с массивными дверьми, безопасные камины и тайники с противопожарным инвентарем.

До полноценного архитектурного чертежа этим наброскам предстоял долгий путь. Однако на бумаге пульсировало нечто ценное, эдакая концепция будущего дома.

Накрыв ладонью верхний эскиз, Элен подняла на меня удивительно ясный взгляд:

— Отлегло. Дышать стало свободнее.

— Появление цели всегда обладает лечебным эффектом.

— Безусловно. Старая усадьба превратилась в пепел. Прекрасный повод возвести на её месте нечто, превосходящее самые смелые ожидания.

За окном уже начинало смеркаться. Я собрал листы в ровную стопку, перевязал шнурком и подал Элен.

Она взяла их обеими руками, очень аккуратно.

— Если ты и дальше будешь так разгоняться, — сказала она, — я получу настоящую крепость.

— После пожара, — ответил я, — разница невелика.

— Нет, — сказала Элен. — Крепость — это когда прячутся. А я прятаться больше не хочу.

Сказано было спокойно и мне это понравилось.

Я проводил ее в переднюю. Там уже ждал плащ, шаль, карета у крыльца, кучер на козлах, обычный вечерний порядок. Элен надела перчатки, взяла свои листы под локоть и на миг задержалась у двери. Она грустно улыбнулась и чуть толкнула меня внутрь, под тень двери, и впилась поцелуем. В груди разжегся огонь, перехватило дыхание. Вот ведь чертовка.

Элен резко сделал шаг назад, весело усмехнулась и шепнула:

— Спасибо тебе!

После этого она пролетела в сторону кареты и юркнула внутрь.

Я постоял на крыльце, пока карета не скрылась за воротами, потом вернулся в дом.

Да уж, Толя, никогда ты не поймешь этих женщин. Даже двух жизней мало для этого.

Мне захотелось в лабораторию. Там хоть все понятно. Металл тяжелый, клей липкий, дерево сохнет, если его оставить в покое, пружина либо держит, либо нет. Никаких полутонов и никакой необходимости угадывать, что человек на самом деле имел в виду. Благодать.

Я шел туда уже с тем приятным чувством, которое бывает после правильно прожитого дня. Пневматика меня ждала. Очень хорошее состояние. Когда дел больше, чем часов, а в тебе еще есть охота их делать.

Я открыл дверь лаборатории и остановился.

Посреди комнаты сидел Доходяга.

Этот хитрец сидел прямо, хвост обернут вокруг лап, морда спокойная, глаза полуприкрыты. Вид у него был такой, будто это не моя лаборатория, а его личная приемная, и я, явившись без доклада, обязан сперва понять, с чем пришел.

— Ну? — сказал я. — Что еще?

Он посмотрел на меня очень внимательно, потом перевел глаза в сторону.

Я тоже посмотрел.

В корзине для ветоши копошились еще два котенка.

Я несколько секунд молчал. В какой-то момент я пытался убедить себя в том, что у меня галлюцинации.

— Да ты издеваешься, — сказал я наконец.

Доходяга моргнул.

Мне кажется, этот мерзавец проверял систему. Принес одного, посмотрел, что будет. Убедился, что котенка не вышвырнули, согрели. Еще и Прошка при деле. В доме никто не кричит, не машет веником и не гонит его. И после этого осмелел и дотащил остальное.

Я подошел ближе и посмотрел в корзину. Один котенок был серый, с темной полоской по спине. Второй почти рыжеватый, совсем мелкий, с розовым носом и недовольной мордочкой. Оба живые, судя по виду, тоже из той партии, которую Доходяга решил пристроить ко мне в семейство.

— То есть первый был пробным, — сказал я, глядя на кота. — Разведка. Проверил, можно ли сюда сдавать товар, и наладил поставку.

Доходяга даже усом не повел.

Вот теперь я рассмеялся и осторожно поднял корзину.

— Ладно, — сказал я. — Раз уж притащил, не выгонять же на улицу. Пойдем к Прошке. У него теперь, вижу, будет частная практика по уходу за твоими отпрысками. Не кот, а кукушка.

Доходяга пошел впереди меня к двери, с полной уверенностью, что все происходит именно так, как он и рассчитывал.