Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 44

Ещё двести лет назад роды устраивали настоящие войны, пока император не прекратил это. С тех пор гвардии остались, скорее как демонстрация силы и могущества рода, но очень редко противостояние родов переходило в настоящую войну. Обычно император решал спорные вопросы.

И сразу пришла мысль: «А вот мне почему-то не стал помогать.»

Ну да, ладно. Я надеялась, что через графа Апраксина я смогу получить ответ на этот вопрос.

Только надо было организовать мой побег.

А для этого мне нужен был Лев Алабин. Я наделялась, что он сможет взять на себя охранников, которые приезжают за нами в школу.

Перемена была большая, и мы с Николаем пошли в сторону старшей школы.

Но не успели зайти в коридор здания старшей школы, где в основном учились молодые люди, потому что девушки, переходя в определённый возраст, уходили на домашнее обучение, или в женские пансионы. Потому что в этом возрасте, а это был возраст любви, как сказал бы поэт, считалось, что нечего подвергать лишнему риску семнадцатилетних красавиц.

— О, смотрите, какие люди! Сама глава рода Пожарских идёт!

Мне перегородила дорогу группа юношей. Я заметила, что среди них были и ледовеи, и буреносцы. Я ещё ни разу не пересекалась с буреносцами, но слышала, что они «взрывные» ребята, под стать своей магии.

Николай Шереметев шёл за мной. Он, конечно, по сравнению с этими высоченными лбами смотрелся мелковато, но зная Николая, этот не убежит.

Поэтому я остановилась, и, не обращая внимания на откровенное хамство, спокойно спросила:

— Мне нужен Лев Алексеевич Алабин. Господа, не могли бы вы подсказать, где я могу его найти?

— А он тебе зачем? — осклабился рыжий парень.

Я на него посмотрела:

— Представьтесь, молодой человек.

Он даже поперхнулся. Потому что, наверное, странно было услышать от девчонки четырнадцати лет такую «учительскую» интонацию.

— Борис Оленев, — слегка растерянно произнёс он, но потом неприятно осклабился и добавил:

— Но ты можешь называть меня просто Олень.

Я посмотрела ему на макушку:

— Вы уверены?

— В чём? — снова с неприятной усмешкой.

— Ну, в том, что вы олень.

Все засмеялись. А Борис «обиделся»:

— Да как ты смеешь, пигалица!

Шагнул ко мне, и тут же отлетел в другую сторону коридора.

Рядом со мной стоял Лев Алабин.

— Извинись перед Дарьей Николаевной, — тон Льва Алабина был ледяным, и я заметила, что сила всколыхнула воздух, и как будто бы даже похолодало.

— Что, деревня, только кулаками умеешь махать? — рыжий «олень» встал, но так и оставался стоять у стены, не подходя к нам

И на его руках появилось коричневое свечение. Лев только взглянул в его сторону, и рыжий взвыл, а коричневое свечение на его руках сменилось ледяной коркой.

— А-а-а, прекрати!

— Что здесь происходит? — раздался строгий голос.

Все повернулись. Позади нас стоял высокий мужчина в очках, в чёрном сюртуке, с небольшими залысинами на голове и острой бородкой.

— Артур Иванович... Алабин опять не может свою магию сдержать, — вдруг пожаловался рыжий.

Но Артур Иванович не обратил никакого внимания на жалобщика, он смотрел на меня.

— Что вы здесь делаете, сударыня?

— Мне нужно поговорить со Львом Алексеевичем Алабиным, — сказала я.

Артур Иванович посмотрел на часы, которые вытащил из нагрудного кармана. Часы были крупные, приделаны на цепочку, и произнёс:

— У вас ещё есть несколько минут.

Он повернулся в сторону Алабина:

— Алабин, потом зайдите ко мне.

Мы с Николаем и Львом Алабином вышли из помещения старшей школы и прошли в переход, там была небольшая ниша с эркерным окном. Встали туда, и я попросила Николая оставить нас со Львом одних.

Николай отошёл, а Лев сразу же спросил:

— Вам нужна помощь, Дарья?

— Да. Мне сегодня нужно остаться в школе до половины третьего и после уехать, но не домой.

— Вы с кем-то планируете встретиться?

— Это неважно, я потом вам всё расскажу, обещаю, но я рассчитываю на вашу помощь. Вы сможете мне помочь, Лев?

Лев задумался, я тоже молчала.

— Да, Дарья Николаевна, — наконец, ответил он, — я смогу, и уведу охрану, но вы должны знать, что после они всё равно за вами приедут, поэтому вам надо будет вернуться к школе.

Я подозвала Николая, он подошёл, но не дал мне ничего сказать, а сразу представился, и Алабин представился в ответ. А я вспомнила, что по этикету, это я должна была их друг другу представить.

Судя по всему, Николай тоже это вспомнил, и я ожидала, что вот сейчас он что-то скажет в своём стиле, язвительно-ехидное, но то ли Николай проникся торжественностью момента, то ли времени от перемены уже почти не осталось, но он промолчал.

Распрощавшись с Алабиным, мы с Николаем понеслись по коридору обратно в здание средней школы, и по пути я спросила:

— Николай, а обратно от дворца меня кто-то заберёт?

И судя по вытянувшемуся лицу Николая, этот момент они с отцом не обговорили.

— Дарья Николаевна, вы езжайте, а я с отцом поговорю, и мы что-нибудь придумаем.

— А кто меня там встретит? — спросила я, вспоминая запутанные коридоры императорского дворца.

— Ах, Дарья Николаевна, вы задаёте такие вопросы, как будто я лично договаривался с графом Апраксиным, — всё же не выдержал Николай.

А после взглянул на меня и, видимо, проникся моей растерянностью, и, вздохнув добавил:

— К сожалению, я не знаю, но думаю, что там всё будет просто и понятно.

Последние уроки я сидела как на иголках.

Когда наконец уроки закончились, и все дружно стали выходить из здания средней школы, я встала за колонну возле окна и смотрела, как прошёл Лев вместе с Машей.

Теперь была моя очередь.

Если у Льва не получится, и охрана не уедет, то придётся устраивать маскарад, я уже присмотрела халат, который использовался для персонала.

Потом же верну.

Ну, к моему счастью, в школу вернулся Николай и сообщил, что Алабины уехали.

Я вышла. Карета Шереметевых стояла в ожидании, я на всякий случай оглянулась по сторонам, но никого не обнаружила. Конечно, секретность надолго не удастся сохранить, и я даже была уверена в том, что разговора с Алабином-старшим не избежать.

Но успокаивала себя тем, что это уже будет после того, как я поговорю с графом Апраксиным.

Школа располагалась недалеко от дворца, поэтому за пятнадцать минут мы доехали. Карета Шереметьевых въехала внутрь, оказавшись в каком-то малом дворе.

Я ещё подумала: «С чёрного хода что ли привезли?»

Дверца кареты распахнулась, и я с удивлением увидела чёрные стёкла артефактных очков на красивом лице цесаревича Александра.

Глава 52

От неожиданности забыла поклониться.

— Добрый день.

Потом вспомнила, и на какое-то время зависла, в общем, как-то коряво у меня всё получилось.

Цесаревич усмехнулся:

— Что-то у вас Дарья Николаевна с этикетом не так.

— Ну уж простите, — вырвалось меня совершенно неожиданно, — в приютах нам этикет не преподавали.

Он вздрогнул:

— Вы были в приюте? А почему?

— Да, была пока Денис Васильевич меня не забрал. Или вы не знали, что родители мои погибли?

— То, что родители погибли, знал, — сказал цесаревич. — Но я предполагал, что вы жили у дальних родственников.

— Как видите, нет, — сказала я, а сама стала вертеть головой, а то, как-то странно, цесаревич есть, а вот «доверенного человека» нет.

«Но где же этот человек, который должен меня встретить?»

— Кого-то ждёте? — спросил меня наследник.

— Ну, вообще, да, — сказала я. — Я приехала на встречу, и мне сказали, что меня встретит доверенный человек.

И вдруг наследник улыбнулся.

Это было очень странно смотреть на улыбку человека, глаз которого не видно. Но я уверена, что вот именно сейчас, если бы его глаза были видны, в них бы тоже была улыбка.