Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан - Страница 9

Сайко занималась по отдельной программе, профессора её отпускали, когда им Хэд на душу положит. Старушка, видно, ждала-ждала, да и уснула, поджидая наследницу, и теперь едва тащилась за ней.

Дерен, сделав ладонь козырьком — солнце палило неимоверно — смотрел на золотисто-рыжеволосую девушку, замершую на крыльце. Казалось, это она слепит глаза и освещает всё вокруг.

Сайко же, поджидая компаньонку, от нетерпения начала кружиться под слышную только ей музыку. Вот она раскинула руки, короткая юбка взметнулась, обнажив загорелые коленки.

Казалось, ещё немного и наследница взлетит. С возвращением Дерена её маленькое сердечко отрастило крылья, а сама она стала лёгкой и невесомой.

Идиотом Дерен, конечно, не был, он видел всё. Но не мог понять, что же творится с ним самим. И главное — что он собирается делать дальше? Вынуть из груди наследницы сердце и разбить его об эти ступени?

Сайко была официально признанной и желанной наследницей своего Дома. Не самого авторитетного в Содружестве, но и не из последних. Может ли она вообще вступать в брак?

Дерен мысленно обратился к библиотеке мозгового импланта и сформировал запрос: «Возможен ли брак для наследницы Дома Оникса?»

Имплант Дерен купил здесь же, на Асконе. Носил под спецбраслетом. Маленький диск постепенно до половины ушёл под его кожу, сросся с нервами. Данные из базы импланта поступали прямо в мозг.

В Империи это было запрещено, но запрет, особенно в десанте, обходили не так уж редко. Да и имперцу Дерену на Экзотике было никак без местной базы данных.

Ответ поступил не сразу, а спустя секунд пять. А всё потому, что законодательство у экзотов было головоломным, и часть древних законов противоречила новым.

Дерен посмотрел пару выдержек из законодательства. Нахмурился.

В теории брак был возможен, при соблюдении пары дюжин «если». Требовалось согласие семьи, регента, какой-то комиссии по нравам и прочий бред. Но при обоюдном желании затея могла выгореть.

Он кивнул сам себе: ну, допустим. Но что будет, если они поженятся? Как они будут жить? Она — на Асконе, он в космосе? Ведь он пилот, а не родовитый бездельник. Да и эрго у него не хватит на содержание такого Дома.

Брак — это вообще не для пилотов спецона, которые живут от одного боевого задания до другого. Сегодня ты есть, завтра тебя нет… Какие тут планы на будущее?

Дерен вообще не очень-то помнил, сколько у него сейчас эрго и в каких активах?

Платят пилотам немало, есть наградные и рейдовые выплаты. Но деньгами надо заниматься, чтобы они росли. Выгодно вкладывать, инвестировать. А он, если и направлял эрго в фонды, то чаще в благотворительные. Зачем ему эрго без семьи, без наследников?

Пилот может погибнуть в любой момент. Какая женитьба? Зачем он вообще прилетел на Аскону? Сейчас сломает девчонке голову, а потом что?

Сайко перестала кружиться. Замерла, глядя в небо и улыбаясь.

«Какая она счастливая, — подумал Дерен. — Чтобы не растерять это счастье, ей нужен богатый устойчивый дом. Большая семья. Оникс — это ведь Дом торговли».

Ну да, если бы он лет десять назад задумался о женитьбе, он вполне мог бы купить на Асконе плантации того же йилана, как Рэмка. Или разбогатеть на кристаллах стешевита, когда «Персефона» контролировала его поставки в Содружество. Вот только ему это даже в голову не пришло.

Дерена учили, конечно, как нужно вести коммерцию. Но занимался он ею только по дикой необходимости. Чтобы удачно жениться — ему требовалось родиться совсем другим человеком.

Копить деньги, покупать активы и недвижимость. Вот тогда у него на Асконе могло быть сейчас своё поместье или даже два. И бизнес с кристаллами был очень кстати.

Такую жену, как Сайко, нужно одевать, выводить в свет. Да и на обучение уходит сейчас немереное количество эрго. Хотя…

Нет, отсутствие эрго Дерена не пугало. Он знал, что выкрутится как-нибудь, если это будет действительно нужно. Другое дело, что женившись на наследнице торгового Дома — деньгами придётся жить.

Каждый день ставить маленькие цели: выиграл сделку, перекупил партию товара. Радоваться, что кубышка растёт, что детям достанется солидное наследство.

А все его «подвиги» на ниве «спасения человечества» — да кому они нужны здесь, на Асконе, где никогда никакой войны и не было?

Героизмом семью не накормишь. Да и кто знает, есть ли какая-то личная воля в том, что он сражается на стороне добра? Может, это всего лишь грата? И любой может встать на его место, потому что само место диктует правила игры, а не занимающий его человек.

Дерен поморщился. Пусть даже так. Пусть его высокие цели о спасении мира людей от мерзавцев — гордыня. Но он всё равно не готов бросить «Персефону» и парней. И выходит, что никакой «брак» для него попросту невозможен.

Надо найти в себе мужество, встать и уйти. Что его держит на этой лавке, стилизованной в духе парков древней Земли?

Дерен опустил глаза, но не удержался — снова взглянул на Сайко, стоявшую на вершине древнего зиккурата. И с лавочки подняться не смог.

Бабушка говорила когда-то пятилетнему Вальтеру: «Если любишь — препятствий не существует». Она тоже была из знатной экзотианской семьи. И сбежала с презренным имперцем, бросив Дом, наследство, семью.

Кончилось всё это скверно, и потому деда у Дерена не было. Он погиб ещё до его рождения, защищая беременную жену и маленькую колонию на неосвоенной луне в дальнем секторе.

Значит ли это, что жизнь — не главное? Но тогда что? Только любовь?

А как определить, любит ли он сам? Таких странных и болезненных эмоций он никогда ещё не испытывал. Сайко просто обжигала его своим светом.

Это потому, что он пилот и разучился любить? Или потому что она — источник света и пути дома Оникса?

Можно ли любить небо? Чудо? Стрекозу со слюдяными крылышками, парящую над серым монолитом зиккурата?

На неё можно только смотреть. Как на огонь в холодную ночь. Греться, но соблюдать расстояние.

Как можно строить с огнём будущее? А если не успеешь отдёрнуть протянутые к нему руки? Что будет с тобой?

Дерен тряхнул головой. Возможно, то, что он испытывает — и не любовь вовсе? А что? Контакт с источником? Прикосновение к чуду?

Дар Сайко — благо для её дома. А Дерен не чужд «жёлтой» энергии Оникса, вот и испытывает эйфорию. Ведь на его глазах это чудо и родилось: Сайко обрела цвет и свет. Спонтанно. Нечаянно.

Так же были когда-то основаны Великие Дома Содружества — не по замыслу, а по воле Вселенной. Свет чужих звёзд снизошёл на первоколонистов. Дома обрели носителей своего цвета. Аристократия возникала из «звёздной пыли».

Предки летели к звёздам, чтобы творить, открывать новое. И звёзды приняли их помыслы, и сияние указало дорогу.

Потом идеи и мечты колонистов пообветшали. Дома начали угасать. Появились проблемы с наследованием и передачей власти. Таких, как Сайко — источников цвета — давненько уже не видели на Асконе.

Для имперца всё это было лютым бредом. Имперцы считали экзотов мутантами, за все эти невидимые «цвета».

Но Дерен не только видел, но и телом ощущал, как светится Сайко. Наследник смешанной крови, он и сам умел много странного. И не сомневался в удивительном даре юной наследницы.

Оставалось ответить на вопрос: с ним-то что происходит, когда она касается его? Когда обнимает по-детски, без умысла. И ведь сердечко её уже стучит, разгоняя кровь. Скоро она поймёт, что хочет не просто детских объятий и поцелуев в щёчку. И что тогда?

Если отбросить зарождающееся возбуждение, что сейчас — между ними?

Сайко всего восемнадцать. Её первое чувство пришло и уйдёт. Если у него к ней любовь — она-то чем виновата?

Дерен встал, понимая, что должен уйти. Обязан. Пока не испортил девочке жизнь.

Но не успел пилот сделать и шага, как перед его глазами полыхнули вдруг линии вселенской паутины. Сплелись, закрыв на долю секунды мир.