Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 80

Встал, оделся, вышел из дома. Потянулся на пороге, вдохнул утренний воздух, и замер.

У стены, прислонившись плечами к нагретой глине и вытянув ноги прямо на утоптанную землю, спали двое. Тощий привалился к стене под углом, и в этой позе мирно посапывал, свесив голову на грудь. Коренастый устроился рядом, подложив под голову свёрнутый кусок мешковины, и выглядел даже вполне удобно устроившимся, если не считать того, что спал на земле у чужого дома.

Узнал их сразу, подмастерья Ренхольда, только сейчас выглядевшие заметно хуже, чем при нашей первой встрече.

Толкнул тощего носком, и оба тут же вскочили на ноги, как будто всю ночь только и ждали этого толчка. Переглянулись, увидели меня, и тощий немедленно начал что‑то мямлить.

– Ну мы это… как его… – замялся он, явно пытаясь подобрать какие‑то подходящие слова.

– Ваш горе‑мастер уехал, а вас забыл? – усмехнулся я, вспомнив, что уже давно не видел в деревне Ренхольда, а его вышки так и стоят.

А вот подмастерьям было явно не до смеха. Одежда мятая и уже не очень чистая, взгляды голодные, топчутся на месте. По всему видно, ночь, проведённая так, была не первой.

– Нам жильё дали в сарае, пока Ренхольд работал, – выдохнул тощий, собравшись наконец с мыслями. – А как он уехал, нас оттуда и попросили. Мол, мастер уехал, и вы проваливайте. А куда проваливать? Он нас нанял по дороге сюда, мы в деревне без году неделя, вообще не знаем, как отсюда до города добираться. И заплатить обещал после стройки, только не заплатил…

Ну да, история стара как мир. Из всех её вариантов этот, пожалуй, самый предсказуемый. Взял людей, использовал, испугался и сбежал, предоставив тем, кого нанял, самостоятельно разбираться с последствиями его трусости. Злиться на этих двоих как‑то не получалось. Работали там, куда поставили, делали то, что велели, и не им решать, насколько добросовестно ставит задачи их наниматель.

– И вы решили прийти ко мне… – задумчиво протянул я.

– Сначала к Хоргу зашли, – тощий пожал плечами. – Он нас как будто не заметил вообще, стоим, разговариваем, а он смотрит сквозь, думает о своём. Потом к Бьёрну, но тот сказал, что одного подмастерья ему хватает. Потом к старосте попробовали, так его вообще не поймаешь, занят всегда. Стражник один посоветовал к тебе зайти. Малг, кажется…

При случае надо спросить у него, как ему ветрозащитный экран, достаточно ли отсекает. А пока мысленно занёс ему должок за находчивость.

– Так и что, работу хотите? – уточнил я, а то мало ли, вдруг решили взаймы у меня попросить. Сразу представил, как даю им монету, а спустя несколько секунд они разом забывают о случившемся и вообще о моем существовании.

Но нет, оба закивали одновременно, так слаженно, будто тренировались.

– Копать умеете? – на моем лице невольно появилась улыбка.

– Спрашиваешь, – фыркнул тощий.

– Много копать, до изнеможения, пока лопата не становится неподъёмной, а земля не начинает казаться враждебной. – решил добавить красок, а то вдруг они подумали, что я способен ограничиться одной ямкой. Нет уж, у нас масштабы другие, мы не мыслим ямками по колено. Если копать – то сразу минимум два на два метра!

Тощий посмотрел на коренастого, тот помолчал секунду, потом коротко кивнул.

– Потянем. – пожал он плечами.

– Только пожрать бы сначала, – добавил тощий с такой убеждённостью, будто это единственное разумное условие перед любым трудовым подвигом. – На голодный желудок земля как‑то хуже копается.

– Ты вчера ел! – возмутился коренастый.

– Вчера это вчера, – парировал его товарищ, – у меня мозги много расходуют, мне чаще надо, чем некоторым.

– Какие еще мозги, о чем ты вообще говоришь? – коренастый смотрел на него с искренним недоумением. – Ты вчера полчаса выяснял, с какой стороны у ножа ручка.

– Сложный был нож. – невозмутимо пожал плечами тот.

– Обычный!

– Нестандартная ручка. – Тощему было совершенно неважно, прав он или нет. Главное – верить в свою исключительность, а остальное приложится.

Я постоял, послушал эту перепалку и решил, что разбираться в споре про нож не стану, себе дороже. Взял тачку, лопату, топор, зашёл к горну, аккуратно вынул подсохшие глиняные формочки и сложил в тачку. Вышел со двора и кивнул обоим.

– Идем.

Собственно, по дороге и познакомились по‑нормальному. Тощего звали Рект, коренастого Уль. Пока шли, расспросил про город, больше из любопытства, чем из реальной нужды. Оказалось, они жили в пригороде, за стеной, и жизнь там, судя по тому, что они рассказывали, представляла собой тесноту, грязь, постоянный шум и неизбежную зависимость от работы, которую ещё надо было каждый раз найти. В деревне оно, конечно, тоже не рай, но хотя бы дышать можно и голод решается, а не становится хроническим состоянием.

Вывод напрашивался сам: жить в деревне куда приятнее, чем в городе, даже с учётом леса, откуда периодически вылезает что‑то зубастое и недружелюбное.

Вскоре новый участок открылся за частоколом. Тобас уже был там, сидел на краю у вбитого колышка и рассматривал разметку. Увидел нас, поднялся и кивнул, без особого энтузиазма, но и без демонстративной неприязни. Значит, понял задачу и пришёл работать, и уже за это ему сегодня зачёт.

Рект и Уль огляделись, увидели просторный заросший кустами пустырь, вбитые в землю колышки, потом посмотрели на мою тачку и лопату, и в глазах у обоих одновременно появилось понимание того, чем им предстоит заниматься весь день.

– Угольные ямы вон там, обжиговые рядом с ними, – я показал на отмеченные колышками площадки. – Копать на метр‑полтора, дно с небольшим уклоном к одному из углов. И землю таскать ближе к берегу, компенсируем наклон участка к воде. – Думаю, так будет разумнее, все‑таки нужна ровная площадка, чтобы потом катать телеги без лишних приключений. В идеале потом выложим всё камнем, но это уже следующий этап.

Тощий Рект посмотрел на размеченное пространство с заметным уважением к объёму предстоящей работы.

– Лопата одна? – уточнил он.

Лопата действительно одна, и размножаться она пока даже не думала.

– Пока да, – вздохнул я. – Потом добудем ещё, а пока копайте по очереди. Кто‑нибудь пусть дерн выдирает, чтобы ходить было удобнее, ну и возит землю к берегу.

Рект вздохнул так протяжно, что с ближайшего куста испуганно сорвалась небольшая птица. Но это и стало сигналом к началу каторжного труда.

Тобас отправился параллельно таскать сюда нарубленные вчера чурбаки железного дерева, волок их на своем горбу от дома, а Рект с Улем копали поочерёдно, меняясь каждые полчаса, и земля летела в сторону берега с приличной скоростью. Уль работал без лишних слов и почти без перерывов, Рект между заходами успевал комментировать, жаловаться на твёрдость грунта, требовать у Уля поменяться раньше положенного и рассуждать о том, что в городе хотя бы мостовые есть, и под ногами хотя бы не земля. Уль на все эти рассуждения не реагировал вообще, что, вероятно, было единственной правильной стратегией.

За Суриком пришлось посылать отдельно. Он явился через четверть часа с рыбой через плечо, пара щучек и форелька, и вид у него был немного виноватый.

– Матери налимов оставил, она очень любит, – сообщил он, как будто это объяснение требовалось в обязательном порядке. – Она спрашивает еще, надо ли уху сварить?

– Конечно надо! – воскликнул я. – Ты зачем вообще спрашиваешь? Мало того, я заплачу за работу и это и не обсуждается.

Сурик кивнул, хотел оставить рыбу, но я повесил ее обратно ему на плечо. Пусть из этой рыбы и варит, а налимов сама съест.

Я же занялся формочками. Вынул из тачки, разложил на подготовленном ровном месте, осмотрел. Глина обожглась хорошо, ни трещин, ни деформации. Можно было бы, конечно, делать формочки деревянные, ровные доски дали бы куда более аккуратный результат и накопители вырезать на них проще. Но ровных досок нет, и пока взяться им неоткуда, так что глина. Зато все формочки лепились по одному эталону, а значит и кирпичи из них выйдут одинаковые, по крайней мере в разумных пределах.