Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 258

Потом, уже в полной темноте, он заметил еще одну группу людей, и эти оказались умнее остальных. Забрались на каменистый выступ у подножия скалы, нашли пещеру или расщелину, и затаились.

Без костра и без единого звука, и если бы не острый глаз, заточенный на движение, орел пролетел бы мимо не заметив. Но кто‑то там внизу шевельнулся, видимо поудобнее устраиваясь на камнях, и этого хватило. Человек двенадцать, может пятнадцать, сидят в темноте и ждут, когда мир снаружи перестанет быть таким враждебным. Правильная стратегия, пожалуй, единственная, что дает хоть какой‑то шанс.

Ночь перевалила за середину, и орел начал уставать, хотя усталость эта была не столько в крыльях, сколько в голове. Сумка в когтях за эти часы, казалось, потяжелела вдвое, но бросить ее нельзя, и лететь осталось не так уж долго.

Деревня обозначилась на фоне ночного леса сначала просветом, вырубленным пространством, где деревья уступили место человеческому поселению. Потом проступили контуры, и орел невольно расправил крылья шире, притормаживая, чтобы рассмотреть получше.

Две башни у входа поднимались заметно выше остальных построек и даже в темноте производили впечатление, потому что кирпичная кладка при лунном свете отливала тускло и весомо, не чета деревянным избам вокруг. Между башнями угадывался массивный проем, перекрытый сверху настилом, тоже выглядит надежно.

Частокол тянулся от башен в обе стороны, опоясывая деревню почти целиком. Двухслойный, из толстых заостренных бревен, и даже сверху было видно, что ставили его с умом, не просто воткнули колья в землю, а врыли глубоко, подперли, укрепили. На южной стороне пока еще остался крупный незаконченный участок, но работа явно идет.

Орел сделал один круг над деревней, потом второй, рассматривая повнимательнее. Внутри было тесно и людно, даже по ночному времени чувствовалось, что народу набилось в несколько раз больше, чем поселение может вместить. Между домами ютились шалаши и навесы, кое‑где прямо на земле лежали люди, укрытые чем попало.

Но при всей тесноте и суматохе, деревня не выглядела обреченной. В ней чувствовался порядок. Бревна сложены аккуратно, тачки и инструмент не разбросаны, а составлены в ряд, дорожки между строениями утоптаны и расчищены. Кто‑то здесь крепко держал все в руках, и этот кто‑то явно знал, что делает.

Орел закончил третий круг и начал снижение по пологой спирали, чуть подобрав крылья и крепко сжимая когтями ремень сумки. Собственно, жилище старосты он определил безошибочно, все‑таки самый крупный жилой дом в центре деревни это явно не деревенский сортир.

Приземлился у крыльца, сложил крылья, опустил сумку на крыльцо. Постоял секунду, прислушиваясь, а потом принялся скрести когтями по дереву.

Дверь распахнулась быстро, за считанные удары сердца, и на пороге вырос немолодой мужчина. Одна рука сжимала катану, и по хватке было видно, что владелец готов пустить ее в ход без промедления и без лишних вопросов. Но бить не стал.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, человек и птица, после чего мужчина опустил оружие и перевел взгляд на сумку. Нагнулся, поднял, развязал. Достал содержимое, просмотрел при свете масляной лампы, которую кто‑то поднес из глубины дома. Кивнул, ушел внутрь и вернулся через минуту, держа в руке несколько свитков. Уложил их в сумку, затянул ремешок и положил обратно перед орлом.

Орел подхватил сумку когтями, расправил крылья и оттолкнулся от земли. Набрал высоту в несколько мощных взмахов, поймал ночной поток и лег на обратный курс, оставив деревню позади.

Внизу, на крыльце, мужчина проводил его взглядом и еще долго стоял в дверях, глядя в темное небо, в которое уплыл силуэт крупной птицы, прежде чем вернуться в дом.

Путь Строителя 8

Глава 1

Тобас не двинулся с места, и по его лицу стало понятно, что идти к Гундару прямо сейчас он не собирается.

– Рей, ты подтвердишь только про рог, – негромко возразил он, покосившись на костер. – Ценная вещь, не спорю, но за попытку украсть рог никому ничего серьезного не будет. Подзатыльник и предупреждение, вот и все наказание, изгонять в такое время за украденную вещь это как‑то слишком.

– Ну и что? Зато их возьмут на заметку, будут следить, и…

– Следить и так есть кому, – перебил Тобас, и в голосе его прозвучало упрямство. Раньше он с таким же упрямством лез в драку, а теперь вот следит за ворами. Люди меняются, надо же… Хотя такие выводы делать пока рано. – Я за ними присматриваю, и они привыкли, что их никто не трогает. Если сейчас побежим к Гундару, они просто затаятся, и все. А я хочу поймать их на чем‑нибудь покрупнее, причем сразу всех сразу, а не кого‑то одного из них.

В его словах на самом деле есть какая‑то своя кривоватая логика, пусть и недальновидная. Вот только мне казалось, что он не учитывает одну простую вещь. Сейчас за шайкой из пяти или шести человек следит один‑единственный Тобас, а этого может быть мало. Он не может караулить их круглые сутки, не может быть в двух местах одновременно, и рано или поздно они провернут что‑нибудь ровно в тот момент, когда он отвернется.

А вот если подключить Гундара и стражников, следить будут все, и ни одна мышь не проскочит. Он же тоже не дебил, сможет понять, что лучше пока не трогать и продолжать наблюдение. Вообще лучше всех вокруг не принимать за дебилов, а еще лучше при этом не строить из себя гения, это я понял уже давно.

Впрочем, давить на него я не стал, это его дело, его решение, и навязывать свое мнение я не собираюсь, сам не маленький, пусть принимает решения без моего участия. Тобас и так впервые в жизни занимается чем‑то по‑настоящему полезным, и мешать ему в этом было бы, пожалуй, как минимум неправильно.

– Ну ладно, дело твое, – пожал плечами. – Только поосторожнее, один на один с шайкой не геройствуй.

Тобас промолчал, кивнул и снова привалился к стене, растворившись в темноте так быстро, что стало немного не по себе. Все‑таки когда хочет, умеет быть незаметным, не такой уж и безнадежный. Ну да, хорошо, когда тебя учат лучшие охотники деревни, такие даже бревно смогут научить танцевать вальс.

Дом встретил тишиной и холодом, лиственница у навеса лениво шевельнула веткой, видимо поприветствовала так. Пролез между Улем, Ректом и горшком, улегся на жесткую колючую солому… Что‑ж, милый дом, другого пока нет и не предвидится.

Может, в башню заселиться пока? Ну а что, тесно там, но зато точно могу сказать, что хрен кто пролезет. Ну и щелей в стенах куда меньше, это тоже факт, да и толщины стен хватит чтобы не задубеть зимой. Но кто бы еще пустил в эту башню. В лазарет тоже не пустят, там Эдвин обосновался, а значит пока остается лежать тут, увы.

Основы осталось единицы две, а хорошо бы все двадцать, потому что планов на завтра громадье, а энергии как у мыши после марафона. Но что обидно, когда Основы меньше половины, греет она уже совсем не так хорошо как при полном баке.

Ладно, за ночь восстановится хотя бы немного, а там посмотрим. Похолодало заметно, возможно осень уже не стучится в дверь, а ломится в нее ногой и даже горшок не помогает. Но усталость оказалась сильнее холода, глаза закрылись сами, и дальше я уже ничего не помню.

Проснулся засветло, когда небо за окном только начало сереть. Бывают такие утра, когда открываешь глаза и сразу в голове выстраивается список дел, и этот список настолько длинный, что хочется закрыть глаза обратно и притвориться, что утро еще не наступило. Но у меня каждое утро такое, да и строители так не поступают, строители встают и идут работать, потому что кирпичи сами себя не уложат, бетон сам себя не зальет, и клей сам себя не сварит.

Кстати, о клее… Посуды как не было, так и нет, а корешки ждать не будут вечно, хоть и засохли. Да и я как‑бы не хочу, любопытно же. Так что нужна какая‑нибудь емкость, пусть даже кривая и побитая, лишь бы воду держала и на огонь встала.