Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 254

– А я тут твой бурый кирпич обжигаться поставила, как раз температура уже потихоньку спадает, завтра можно будет доставать, – выпалила она, не дожидаясь вопросов.

– Это ты молодец, что сама сделала, – кивнул ей. – Ладно, пойдем кладку начнем, хотя бы несколько рядов. А то правда ведь, пора горн твой заканчивать.

Дагна расцвела и поскакала к навесу за инструментом, а я пока присел на корточки и осмотрел фундамент. Бетон схватился хорошо, прочность набирает как положено, трещин нет, арматура на месте, и можно спокойно класть.

Начали с основания, но там все как обычно. Гидроизоляционный слой, затем выложили первый ряд обычным кирпичом на глиняном растворе с добавлением големовой глины причем, таким образом обозначили прямоугольник будущего горна. Всё хорошо промерили, сверили диагонали, все плюс‑минус сошлось.

Дагна подавала, я прикладывал и подгонял, иногда поправляя ее руку, когда она пыталась помочь с кладкой. Помощь, безусловно, ценна, но вот чувство шва у нее пока отсутствует начисто, и кирпичи норовят лечь как попало, стоит только отвернуться.

– Вот тут смотри, раствора надо меньше, – показал ей правильную толщину, сняв излишки ребром ладони. – Тонкий шов крепче толстого, потому что раствор работает на сжатие, а не на растяжение, и чем тоньше прослойка, тем равномернее нагрузка.

– Мне бы молотом по наковальне, а не по кирпичам ладонями, – проворчала Дагна, но поправилась и следующий положила уже ровнее.

Горн я задумал невысокий, чуть вытянутый в длину, чтобы заготовки подлиннее влезали без проблем. Кузнечный горн в отличие от металлургического не требует огромной камеры, тут важнее равномерный жар и хорошая подача воздуха, а размер определяется скорее длиной будущих изделий, чем объемом загрузки. Три ряда поднялись быстро, и уже на четвертом я начал закладывать место под воздуховоды, оставляя в кладке два прямоугольных проема на нужной высоте.

Темнело быстро, и к тому моменту, когда солнце окончательно спряталось, мы успели поднять стенки горна на нужную высоту и заложить оба проема под воздуховоды. Конструкция получалась приземистая и ладная, внутри уже обрисовывается топка, осталось только обложить ее клинкером, снаружи обычная кирпичная кладка, а а дальше кое‑где буду устанавливать кирпичи из големовой глины для придания горну новых свойств.

Продолжать при свете лампы смысла нет, кладка требует точности, а не героизма, так что горн подождет до завтра. Да и клинкер тот же, и големовы кирпичи будут только к утру, сейчас лежат и пышут жаром на дне обжиговой ямы. А вот кое‑что другое ждать не обязано.

Пока Дагна убирала инструмент, я огляделся в поисках подходящей палки. Нашел обрезок жерди нужного диаметра, примерно в пять сантиметров толщиной, и обмазал его пеком погуще, чтобы глина потом не прилипла намертво. Взял из запасов под навесом кусок големовой глины, размял в руках, раскатал в длинную полосу и начал наматывать на палку спиралью, виток за витком, плотно прижимая каждый к предыдущему.

– Это ты что делаешь? – Дагна подошла и присела рядом, наблюдая за процессом. – А, трубки для воздуховода, да?

– Ага, – кивнул, продолжая разминать и разглаживать стыки между витками. Работа нудная, пальцы устают, но результат того стоит, потому что цельная трубка из големовой глины выдержит температуры, при которых что‑либо другое расплавится и испарится.

Разгладил, подровнял, пропустил немного Основы через стенки, чтобы глина уплотнилась, и отложил первую заготовку сохнуть. Принялся за вторую, и пока возился, начало приходить ощущение, что процесс отработан и руки запомнили каждое движение. Вторая получилась быстрее и ровнее, и когда обе трубки лежали рядом, я позволил себе наконец улыбнуться. Каждая длиной сантиметров по пятьдесят, стенки толщиной в палец, и на одном конце каждой сделал небольшое расширение, раструб, куда потом вставится другая трубка.

– А выходы наружу выведем и обложим кирпичом, – показал Дагне на кладку горна. – Так можно будет потом дорабатывать конструкцию, менять трубки, подключать что‑нибудь новое, и при этом не разбирать весь горн. Только палку вот эту не теряй, пригодится еще

Дагна кивнула и молча пошла готовить яму для обжига, ждать пока заготовки подсохнут. А я подумал, что раз уж руки в глине и Основа пока позволяет, грех не воспользоваться. Первым делом нанес накопители и восстановители на трубках, установил соединение между ними и снова положил сушиться.

После взял остатки големовой глины, слепил девять кирпичей, один за другим, на каждый уходило минут по десять. Достал нить волосянки, натянул между двух колышков и разрезал каждый кирпич на клинкеры, примеряя к нужному размеру. Волосянка входила в глину как в масло, срез получался ровный и чистый.

Выжигание рун Дагну, как ни странно, не испугало. Она вернулась от ямы и устроилась рядом, подперев подбородок кулаком, и смотрела на процесс не отрываясь. Линии на глине вспыхивали и гасли, оставляя после себя четкий узор, и в тусклом свете масляной лампы это, наверное, выглядело занятно. Ну или пугающе, но Дагна из тех людей, которых огонь скорее притягивает, чем отталкивает.

Когда закончил с последним клинкером, посмотрел на небо и понял, что время давно перевалило за полночь. Руки гудят, Основы осталось единиц шесть, но зато готово двадцать семь клинкерных пластин и два отрезка трубы, и завтра все это пойдет в дело.

– Тебе к детям точно не надо? – поинтересовался у Дагны, которая все еще сидела рядом и явно не собиралась уходить.

– Дети у Больда, а он пока спит, – пожала плечами. – Говорят, как просыпается, совсем добрый и слабый делается, так что им ничего не грозит. Да и был бы недобрым… Не знаю, кажется, он в принципе не способен кому‑то навредить.

– Ты видела, как он дрова рубит? – скривился я.

– Ну и что? То дрова, а это живые люди.

– А, то есть две правые ноги у жил это как бы они сами споткнулись? – я поднял руки. – Понял, принял, вопросов больше не имею.

Собственно, Дагна изъявила желание остаться и посмотреть как сохнет глина, после чего сразу отправить на обжиг, ведь яма уже готова и загружена углем. Ну а я не стал задерживаться и потихоньку поковылял домой.

По дороге бросил взгляд на южную часть периметра, теперь вместо прежней узкой щели в частоколе увидел уже приличную дыру, за которой мужики начали разбирать чей‑то сарайчик. Потом там проложат дорогу, но это сделают и без меня, все‑таки у Хорга бригада раз в десять больше моей, может спокойно выделить несколько человек на подобную работу.

Вернулся домой, а там уже во всю храпит Рект, но спать для созидателя, увы, роскошь непозволительная. Слишком много работы, и если ложиться каждый раз, когда хочется, стройка растянется до следующего года. Сел, привалился спиной к стене, достал три катушки с нитью волосянки, привязал концы к палке, прижал ее ногами и начал потихоньку плести косичкой.

Метод, прямо скажем, далек от совершенства. Я был инженером‑подрывником, сейчас прораб на стройке, и с какого перепугу я вообще должен уметь плести веревки? Близко не представляю, как это делается по‑нормальному, но все равно сижу и делаю, потому что больше некому, а веревки нужны позарез.

Плел, иногда пропуская Основу через нити, и результат заметен сразу. Косичку после пропитки расплести уже не получится, волокна словно сплавляются между собой и становятся единым целым. Веревка все еще довольно тонкая, но когда доплел метра полтора, привязал конец к балке и повис. Держит, причем на первый взгляд даже легко и без малейшего треска, сколько ни дергайся и ни подпрыгивай.

Вот этот пробник принесу старосте, покажу, объясню что к чему. Пусть выделяет работниц, которые займутся плетением и предоставят мне готовые веревки разной длины и толщины. Я потом пройдусь по ним Основой, и тогда они станут почти вечными. А если еще и пропитать чем‑нибудь подходящим…

Кстати, корешок от пиявки, я про него уже почти забыл. Заглянул за угол дома, прошел мимо лиственницы, которая в этот раз попыталась стегнуть меня по заднице.