Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 242

С кислейшим лицом Тобас свернул от лазарета и пошел дальше, сам не зная куда. Просто шел, потому что стоять на месте и смотреть на чужие достижения было невыносимо.

Увидел рябого и длинного, оба стояли у обжиговых ям и месили глину вместе с какими‑то мужиками. Работали бодро, перебрасывались шутками, и рябой даже засмеялся чему‑то, что длинный буркнул себе под нос. Подрабатывают, значит. Сурик их пристроил, этот шустрый мальчишка, который таскается за Реем и выполняет его поручения, а теперь и сам раздает указания, будто вырос на голову за последний месяц.

Другие парни ушли на заготовку леса с мужиками, там после Больда надо разгрести завалы и притащить в деревню все, что годится на стройку. Тоже при деле, тоже заняты, и никто не бродит по деревне без цели, один Тобас.

Куда ни глянь, везде напоминания. Вот вышки стоят по периметру, ровные, крепкие, его вышки, Реевы. Вот башни у ворот, и вот эти уже выглядят внушительно, не поспоришь, поди свали такую. На рынке, мимо которого Тобас прошел, стараясь не задерживаться, две женщины остановились у прилавка и обсуждали кого‑то, и Тобас хотел бы пройти мимо, но слух зацепился сам.

– Видела вчера Рея у лазарета? Совсем возмужал, даже взгляд другой стал.

– Да, крепкий стал, и руки‑то вон какие, в мозолях все. А ведь совсем пацан был, помнишь, как по рынку крутился?

– Ну дак, кто ж его не помнит…

– Да что ж ты за мразь такая… – тихо прошипел Тобас и, сжав кулаки, свернул в первый попавшийся проулок, лишь бы не слышать дальше.

Петлял дворами, перешагивал через корыта и поленницы, обходил чужие огороды, пока не забрел на окраину, туда, где дома стоят реже и народу почти нет. Тихо, спокойно, где‑то скрипит калитка на ветру, бродят несколько кур, и из‑за забора доносится такой храп, что у соседнего дома с крыши медленно сползла черепица и с глухим стуком шлепнулась в траву.

Больд, надо полагать, отдыхает после трудов. Сосед его вышел, оглядел черепицу на земле, потом забор, из‑за которого доносился храп, вздохнул и полез обратно на крышу поправлять. Видимо, уже не в первый раз.

Вот тут точно никаких напоминаний. Тихо, глухо, тоскливо, и вряд ли кто‑нибудь станет обсуждать тут чужие заслуги. Тобас привалился к чьему‑то забору и закрыл глаза.

– Тревога‑а‑а‑а!

Истошный вопль разорвал тишину. Тобас дернулся, рука сама метнулась к поясу, и нож лег в ладонь уверенно, как на тренировках. Сердце заколотилось, но не от страха, а от чего‑то другого, горячего и злого, что поднималось из живота и толкало вперед.

Вот он, шанс!

После той ветки Тобас много думал, ночами ворочался и прокручивал в голове, что надо было поступить иначе. Спрыгнуть, подобрать топор, вложить Основу в лезвие и ударить. Он ведь умеет, отец учил.

Лучшие учителя, какие есть в этой деревне, годы тренировок, и все впустую, потому что в нужный момент ноги отказались слушаться. Но сегодня будет не так… Сегодня точно не так, потому что если и сейчас не получится, то можно вообще перестать себя уважать.

Выскочил на улицу, побежал на крик и увидел запыхавшегося солдата, который хватал ртом воздух, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Рядом уже собирались люди, и в этот момент из ближайшего дома вылетел Кейн.

В фартуке, в шапочке для готовки, и со скалкой в руке, будто собирался этой скалкой кого‑то покалечить.

– Чего орешь, придурок? – рявкнул охотник, и голос его не оставлял ни малейших сомнений, что скалка в его руках ничуть не менее опасна, чем обычное оружие. – Говори, что случилось!

– Т‑т‑тревога… – солдат все еще не мог отдышаться и только хватал ртом воздух, пытаясь выдавить хоть что‑то членораздельное.

– Да где тревога, дурень? Толком скажи!

– На болоте! Монстр! Рея жрет!

Кейн помолчал, опустил взгляд на скалку в своей руке, и что‑то мелькнуло в его глазах, то ли раздражение, то ли нечто совсем иное.

– Так тебя же, барана, отправили, чтобы Рея никто не сожрал! – из‑за домов вывернул командир оставшихся гвардейцев, в своем неизменном закрытом шлеме. – Отряд собрать! А ты докладывай, какой монстр, сколько, уровень опасности!

– Там тварь! Огромная! Вот такая! – солдат развел руки и попытался показать размер, от чего стало только непонятнее. – Из болота вылезла, напала, я еле ноги унес!

– Я пойду! – Тобас шагнул вперед, и голос не подвел, прозвучал твердо.

Но на плечо легла тяжелая рука, и Тобаса мягко, но неумолимо оттянули назад. Отец подошел незаметно и встал рядом, уже готовый отказать, по лицу видно.

– Идет Кейн, Гундар, – голос старосты лег негромко и ровно, но повторять никому не пришло бы в голову. – Возьмите еще двоих для подстраховки. Остальным оставаться в деревне. Работы остановить, людей под защиту стен.

Приказ сработал мгновенно, без суматохи иди лишних вопросов. Кейн исчез в доме и через несколько ударов сердца появился уже без фартука и шапочки, зато с коротким клинком на поясе. Гундар подтянулся со стороны частокола, молча выслушал старосту и кивнул. Двое охотников из тех, что стояли поблизости, присоединились без слов, и вся четверка рванула в сторону болот.

Староста положил ладонь на рукоять катаны и просто стоял, глядя им вслед. Гвардейцы без суеты разошлись по позициям, командир раздал приказы, усилил дозоры на стенах. Через пару минут уже казалось, что ничего и не случилось, деревня работала, только чуть тише и настороженнее.

А Тобас стоял на том же месте, и рука отца все еще лежала на его плече. Даже здесь не пригодился… Даже ради спасения Рея, которого отец ценит больше, чем кого‑либо в этой деревне, по крайней мере сейчас Тобасу кажется именно так. И чего с ним все так носятся? Практик, ну и что? В деревне есть и другие молодые практики, подрастают, тренируются, они чем хуже?

Староста убрал руку и ушел, так и не сказав ни слова. Тобас же махнул на все рукой и побрел дальше, потому что больше делать нечего. Идти лопатой махать под крики Хорга? Так Хорг лично ему ничего не приказывал, а отец велел делать только то, что скажут Хорг или Рей. Рей тоже ничего не говорил, может его на болотах какая‑то тварь прямо сейчас доедает, хотя верится в это слабо, скорее всего солдат слегка преувеличил. Этого таракана просто так не раздавить, обязательно найдет способ выкрутиться. Так что остается ходить и думать о чем‑нибудь хотя бы нейтральном.

Только ничего не выходит, стоит чуть расслабиться, и мысли снова утекают не туда.

Вот и сейчас на глаза попалась убогая лачуга без двери и без забора, которую Тобас узнал сразу.

– Придурок, – процедил сквозь зубы. – Мог бы себе дом хоть починить, а то живет как нищий, строит лазареты всякие. Только идиот так будет делать.

Лачугу он рассмотрел издалека и подходить не собирался, но в какой‑то момент что‑то показалось странным. Остановился, пригляделся… В этой части деревни обычно немноголюдно, только редкие жители копаются в компактных огородах, бродят куры с гусями, рядом сточная канава, низина, а ближе к вечеру тут еще и комары налетают тучей. Неприятное место, в общем, делать здесь нечего.

Но сейчас Тобас заметил мужичка, который шел вдоль канавы в сторону Реевого дома. Коротко стриженный, в простой одежде, но какой‑то неправильный. Взгляд не деревенский, цепкий, бегающий, из тех взглядов, которые все время ищут, кто смотрит. Сначала они разминулись, и Тобас даже не обратил бы внимания, но потом что‑то заставило его остановиться и обернуться.

Мужичок прошелся вдоль канавы, постоял у частокола, делая вид, что всегда тут стоял и вообще никуда не торопится. Потом еще раз огляделся и юркнул в дверной проем Реевой лачуги.

Тобас стоял поодаль и смотрел. Прошло не больше двух минут, и мужичок вышел, как ни в чем не бывало, поправил что‑то за пазухой и пошел вдоль частокола, не оглядываясь.

Надо ли вмешиваться? Мужичок явно из последних беженцев, Тобас уже успел узнать про них и солдаты сказали, что среди беженцев могут быть не совсем приличные люди. Мол, по пути прибились какие‑то, но разбираться времени не было. И этот зашел точно не в гости, хозяина дома нет.