Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 235

Первым делом направился к Ольду. Мог бы, конечно, и к Борну обратиться, кузнец бы справился даже лучше, но у Борна даже если не считать очереди, вряд ли получится сделать нужную деталь быстрее. А Ольд работает быстро, и с деревом у него отношения куда ближе, чем у любого другого мастера в деревне.

Пришел к мастерской и обнаружил, что плотник не один. Рядом с ним сидел плотник из Валунков, который подтянулся еще на ночную стройку лазарета. Видимо, решили работать вместе, что вполне разумно, два плотника лучше одного, а заказов сейчас на десятерых. Между ними горел небольшой костерок, а на углях шкворчало мясо.

– О, кто пришел! – замахал руками Ольд. – А ну сюда иди, мы тут мяска пожарили, свежее, только из леса принесли!

– В смысле принесли? – не понял я. – Там же Больд сейчас…

– Так все, закончил, ищут его пока, – махнул рукой Ольд, будто речь идет о заблудившейся козе, а не о человеке, способном за час повалить участок леса, который бригада лесорубов осиливала бы месяц.

– То есть он не вернулся?

– Да это же Больд, все нормально, – снова отмахнулся плотник. – На, попробуй шашлычка. И рассказывай, ты же опять что‑то придумал?

– В общем‑то да, придумал, – не стал отпираться и взял протянутую шпажку, потому что от свежего мяса на углях отказываться просто грех. Откусил, и действительно вкусно, парное мясо, прожаренное в меру, с легким дымком и запахом каких‑то трав, которые валунковский плотник, судя по всему, притащил из своих запасов. – Мне кольцо нужно, или полукольцо, чтобы в него бревно влезло.

– Ага, понял, – Ольд зубами стянул со шпажки кусок мяса и закивал. – Ну, дальше накидывай.

– Если вкратце, мне надо это кольцо привязать к дереву так, чтобы оно не выпускало бревно, которое кто‑то будет сильно тянуть, – скривился от того, насколько невнятно прозвучала формулировка. Одно дело прокрутить схему в голове, где все выглядит стройно и логично, и совсем другое объяснить ее словами тому, кто понятия не имеет, зачем это нужно.

– Ничего не понял, – Ольд повернулся к валунковскому. – Ты понял?

– Не, тоже ничего.

– Да что ж такое… – пробежался взглядом по двору плотницкой мастерской, потому что иногда проще ткнуть пальцем в готовый предмет, чем объяснять его с нуля. И ткнул. – Во! Хомут нужен! Ну, в форме подковы, который на шею лошади вешают! Только прочный, чтобы упереть можно было так, чтобы Хорг не вырвал. Или даже не Хорг, а три лошади!

– Ну так Хорг посильнее трех лошадей дернуть может, – хохотнул Ольд. – Ладно, понял тебя. Не понял зачем, но понял, чего нужно. И ты нижние концы хомута хочешь к веревке привязать, так?

– Ага! – быстро закивал и стянул последний кусок мяса со шпажки. – Сделаешь?

– Ну так у меня почти готовое есть, где‑то валялось, – Ольд почесал затылок и задумчиво посмотрел в сторону сарая. – Мужик один заказывал, а на следующий день у него лошадь сдохла. Лошадь, кстати, тоже вкусная была. Но хомут недоделанный так и остался, поищу.

– Отлично! – развернулся и побежал, а Ольд с валунковским так и остались сидеть у костра, глядя мне в спину и явно не понимая, чего именно я в итоге хочу все‑таки получить. А побежал я потому, что со стороны ворот доносился шум, и на душе вдруг стало неспокойно. Больда до сих пор ищут, а он ведь и правда не маленький, сам должен прийти. Если не пришел, значит что‑то не так, и надо бы разобраться, прежде чем лезть обратно на болото.

Добежал до ворот и уперся в толпу. Народ стоял плотно, будто на площади в базарный день, только вместо товаров все глазели куда‑то вперед и переговаривались на повышенных тонах. Строители побросали мастерки и ведра, несколько баб выскочили из ближайших дворов, кто‑то из мужиков залез на частокол, чтобы видеть получше, и даже стража отвлеклась от постов, хотя Гундар за такое по голове не погладит.

Протиснулся между спинами, ткнулся в чье‑то плечо, получил локтем в бок, но пролез ближе и наконец увидел, от чего весь шум. По дороге от леса к воротам двигался десяток стражников, и тащили они за собой волокуши из бревен, на которых лежало что‑то настолько большое, что при первом взгляде я принял это за тушу медведя. Или даже двух медведей, потому что на одного размеров было слишком.

Больд лежал на волокушах, накрытый какой‑то рогожей, из‑под которой торчали босые ступни размером с хорошую лопату и одна рука, свисавшая почти до земли. Одежды на нем не было, во всяком случае никаких признаков одежды из‑под тряпки не просматривалось, и стражники тащили всю эту конструкцию с такими лицами, словно им поручили переместить каменный валун через всю деревню.

Сердце екнуло, потому что первая мысль была дурная. Рванул вперед, расталкивая зевак, но дорогу тут же перегородил один из стражников.

– Куда несешься? – он перехватил меня за плечо, – Не видишь, и так еле тащим эту тушу.

– Он ранен⁈ Так в лазарет его надо, чего так медленно тянете? – уже ухватился за край волокуши и потянул в сторону лазарета, но стражники вместо того чтобы ускориться, заржали.

– Это ж Больд, малой! Вымотался и спит, – стражник утер глаза тыльной стороной ладони. – Теперь дня два дрыхнуть будет, хрен разбудишь. У него всегда так, как силу лишнюю выпустит, так валится где стоял и храпит, пока не отойдет. Зато потом неделю ничего не ломает, ходит тихий и довольный.

– О как…

Отпустил волокуши и посмотрел на Больда уже спокойнее. И правда, грудь мерно поднимается и опускается, а из‑под рогожи доносится знакомое гудение, от которого бревна волокуши подрагивают в такт. Жив и здоров, просто спит. А одежду, скорее всего, разнесло в клочья вместе с деревьями.

Больда потащили дальше, в сторону его дома на окраине. Стражники пыхтели и ругались вполголоса, потому что даже вдесятером тащить по земле бревна с такой нагрузкой удовольствие сомнительное, а волокуши скрипели так, что казалось, вот‑вот развалятся. Зеваки расступались, провожали процессию взглядами и потихоньку расходились, потому что зрелище хоть и любопытное, но однообразное.

А вот следом из леса потянулась еще одна вереница, и вот она оказалась куда интереснее. Мужики шли по двое и по трое, кто с мешками на плечах, кто с плетеными волокушами поменьше, а один даже подкатил телегу, запряженную измученной лошадкой. У многих на плечах и в руках болтались какие‑то туши, шкуры и прочее добро, которое в лесу после работы Больда можно подбирать прямо с земли.

– Нашли среди поваленных деревьев! – объяснил один из носильщиков, перехватывая мешок поудобнее. – Волчара, вон, здоровенный, кошак какой‑то и еще по мелочи. Придавило при лесоповале, уже холодные, но шкуры приличные, да и на мясо можно кого‑то пустить!

Народ оживился, свежее мясо на дороге не валяется, точнее, обычно не валяется, а тут лежит и само просится в котел. Но я смотрел не на мешки с мясом, а на телегу, которая подъехала последней, потому что на ней лежало кое‑что совсем другое.

– Жилы⁈ Откуда они тут⁈ – прокатилось по толпе.

И действительно, на телеге среди наваленных мешков лежали две длинные бледно‑зеленоватые конечности с лишними суставами на пальцах. Ноги, если я правильно понимаю анатомию существ, которых ни разу в жизни не видел целиком. Тощие, непропорционально вытянутые, с кожей, покрытой мелким рисунком прожилок.

– То есть за нами наблюдали? Прямо из леса? Разведчик Жил? – загудели голоса в толпе.

– Два, – коротко отрезал стражник, который тащил телегу.

– Но ведь ноги две…

– Обе правые, – стражник даже не обернулся, ухватился за поручни покрепче и покатил телегу к дому старосты, расталкивая столпившихся зевак.

По толпе прошел нехороший гул, потому что обе правые означает два разных существа, и оба находились рядом с деревней, когда Больд устроил свою лесозаготовку. Совпадение, конечно, удачное, но от мысли, что Жилы торчали где‑то в лесу и наблюдали за нами, по спине пробежал неприятный холодок. И ведь никто не знал, никто не заметил, ни стража, ни охотники. Заметил Больд, и то, скорее всего, не заметил, а просто снес все на своем пути, не разбирая, кто там прячется в подлеске.