Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 214

Задумался на пару секунд, прикидывая варианты. Так‑то на все про все нужно часов десять‑двенадцать, это если с хорошей вентиляцией и без дождя, ну и, разумеется, если лепить с использованием Основы. Ночь теплая, небо чистое…

– Хотя… – протянул я и посмотрел в сторону лазарета. – Процесс идет? Отойти сможешь?

– Если надо, то конечно! А ты что‑то придумал? – Сурик вдруг встрепенулся, и потухшие глаза загорелись огоньком. Вот что значит легкий на подъем, еще не знает, что я предложу, а уже руки чешутся попробовать. Впрочем, как и у меня. Интересно же, вдруг и правда что‑то необычное выйдет. А если сработает, так вообще два дела разом закончим.

– Тогда смотри, что я придумал. Помнишь, как я черепицу лепил? Вроде бы показывал когда‑то.

– Конечно помню! Набиваешь формочку, придаешь форму, и пусть потом сохнет. – затараторил он, – А потом обжигать, я это дело уже умею, да и Дагна несколько секретов рассказала. Она вообще молодец, какой вопрос ни задашь, на все ответит, с огнем как давние друзья.

– Отлично, все правильно запомнил. – одобрительно кивнул, – В общем, чтобы нам завтра с лазаретом закончить, придется хорошенько постараться. Возьми пару человек, кто готов потрудиться, и надо будет налепить столько черепицы, сколько еще никогда не лепили.

Прикинул примерно в голове. Так, у нас плюс‑минус семнадцать квадратных метров кровли, каждая черепица примерно ладонь в ширину и полторы в длину, с учетом нахлеста полезная площадь одной штуки где‑то двадцать на тридцать сантиметров. Делим общую площадь на площадь одной черепицы и получаем около трехсот‑четырехот штук. С запасом на бой и брак и вовсе четыреста пятьдесят, а вообще пятьсот, целее будем.

– Штук пятьсот, не меньше, – озвучил результат. – С запасом.

Сурик присвистнул, но не испугался, скорее прикинул объем работы и мысленно распределил силы.

– Ну так давай! – выдохнул он. – Глины хватит, руки есть. А куда складывать?

– Вот с этим как раз самое интересное. Пойдем, покажу фронт работ.

Встал и повел Сурика к лазарету. Паренек шагал рядом, и по дороге заметно оживал. Когда есть конкретная задача с понятным результатом, тоска отступает на второй план, и голова переключается с горя на дело. Знаю по себе, иногда работа лечит лучше любого масла.

У лазарета откинул рогожу с бревна и указал на ствол.

– Помнишь, я на обычном бревне форму придавал? На круглом стволе черепица получается с правильным изгибом, ложится потом как влитая.

– Конечно! Хочешь, притащу из дома? Оно вроде небольшое, один дотяну. – быстро закивал Сурик.

– Нет, сегодня форма будет чуть другой, – указал на живое дерево. Ствол чуть толще прежнего, и черепица получится менее выпуклой, но это даже плюс, больше площади займет. А вот что получит глина от контакта с живым деревом, с его каналами и узлами Основы – это вопрос, на который у меня пока нет ответа. И именно поэтому хочется попробовать. Может ничего не произойдет, а может черепица впитает что‑то от ствола и станет чуточку особенной. Вот уже и самому интересно.

– Подожди… На живом дереве⁈ – Сурик уставился на бревно, – Это же… Это же гениально! Черепица с живой Основой! Вся крыша будет пропитана!

– Ну, я бы не торопился с выводами, может и не пропитается. – замялся я, – Но попробовать точно стоит.

– А вот здесь можно сразу обжиговую яму сделать, – Сурик уже метался взглядом по участку, прикидывая расстояния и площадки. – Далеко ходить не придется, небо чистое, дождя быть не должно, сушить можно прямо под открытым небом. Хотя под навес бы оттащить, конечно, но потом везти черепицу через всю деревню… Нет, лучше тут посушить и тут же обжечь, точно. Тем более пока солнце не взойдет, что‑то да подсохнет, можно будет досушить уже в яме.

– Можно даже яму не копать, а выложить сухой кладкой горн, – предложил ему. – Покажу потом, как до этого дойдет.

– Точно же! Можно ведь! – Сурик подскочил на месте, и на лице у него проступило выражение, которого я давно не видел. Не просто оживление, а настоящий азарт, когда руки уже знают, что делать, и ждут только команды. – Это же мы успеем тогда, понимаешь? Я сейчас, мигом, все принесу, всех позову!

– Поспокойнее, – остановил его. – Сам знаешь, спешка ни к чему, иначе можно не успеть. Все, занимайся. Скоро сможешь приступить?

Машинально посмотрел на левое запястье и тут же опустил руку. Часов там, разумеется, нет, и никогда не было, но привычка из прошлой жизни иногда пробивается наружу в самые неожиданные моменты. Сурик и не заметил, он уже считал что‑то в уме, загибая пальцы.

– Сейчас туда и обратно сбегаю, и все. Ну глину принести, подождать придется немного, да. Но я быстро!

– Хорошо. – кивнул ему, – Я пока к башням схожу, там заливку должны были закончить. Провибрирую, потом вернусь.

Сурик кивнул и убежал, и через несколько секунд его уже не было видно за углом ближайшего дома. Только пыль из‑под босых ног осела на тропинку.

Да уж, энергии у паренька хоть отбавляй, когда есть за что зацепиться. А мне пора к башням. Надо не только провибрировать весь незастывший раствор, но заодно посмотреть как залили, и озвучить фронт работ на завтра. Чувствую, мне завтра будет совсем не до башен, так что лучше все подготовить заранее.

Зашагал к воротам, но голова уже сама по себе перебирала мысли одну за другой. Ворота бы сделать с противовесом, чтобы открывались и закрывались быстро… Внутри поставить решетку из железного дерева, промазать ее и пропитать дегтем от ржавчины и гнили. А снаружи подъемный мост, который будет подниматься и полностью перекрывать проход. Под мостом ров выкопать, пусть неглубокий, метра полтора. Мелких тварей вроде кошаков не задержит, конечно, те перепрыгнут и не заметят, а вот зубр уже в стену на полном ходу не врежется. Башня‑то выдержала удар, а вот выдержат ли ворота или частокол, я совсем не уверен.

Да, много работы, и не представляю, как все успеть. И надеюсь, среди беженцев найдется достаточно рабочих рук. Хотя когда рабочих рук вообще хватало?

– Эй, пацан! – из мыслей вырвал грубый окрик, и я даже не сразу поверил, что кричат мне. – Да, ты! Иди сюда!

Темнота сгущалась медленно, будто кто‑то неторопливо разливал чернила по небу. Солнце давно спряталось за лесом, и на потемневшем небосводе проступили первые звезды, бледные, словно сами не решили, стоит ли вообще показываться или все‑таки рано пока.

Клавус стоял у забора, привалившись плечом к столбу, и смотрел на стройку. Напарник, молчаливый коренастый мужик, подпирал тот же забор с другой стороны и тоже смотрел, потому что больше глядеть было особо не на что, а спать на посту чревато.

Стройка не останавливалась даже вечером. Факелы горели на обеих башнях, и в их рыжем свете мелькали фигуры, таскавшие что‑то наверх и обратно. Стук молотков, шорканье пилы, чей‑то крик, и снова стук. Будто эти люди не знали, что нормальный человек после заката ложится спать или хотя бы садится у очага и пьет что‑нибудь покрепче воды.

Впрочем, Клавусу было не до осуждения чужого трудолюбия. У него и со своей жизнью в последние дни творилось такое, что чужая стройка казалась самым спокойным зрелищем на свете.

Еще две недели назад он стоял на городской стене, и служба выглядела совершенно иначе. Караул у южных ворот, проверка торговцев, иногда патруль по рыночной площади, где удавалось перехватить бесплатный кусок пирога у сговорчивой торговки, а если повезет, и кружку пива. Жалованье небольшое, зато к нему прилагались уважение горожан, теплая казарма и полное отсутствие необходимости кому‑то что‑то доказывать. Стой, смотри умно, иногда кивай начальству, и день прожит прекрасно.

Но потом пришел приказ… По лицу десятника было ясно, что обсуждать тут нечего. Сформировать отряд, выдвинуться на северо‑восток, укрепить приграничные поселения и при необходимости обеспечить защиту населения. Звучало все это примерно так же вдохновляюще, как предложение добровольно залезть в бочку с ледяной водой посреди зимы.