Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 101

Посидел ещё немного, глядя на раскаленную яму и прислушиваясь к ровному гулу огня внутри. Да, процесс явно ускорился, причем заметно и одна единица Разрушения сделала то, чего не смогли сделать три часа обычного обжига даже с железным углём.

Руки чесались попробовать ещё раз, но Основу надо беречь, сон восстановит недостающее, и завтра можно будет экспериментировать с чистой совестью и полным запасом. А сейчас мне девять единиц должно хватить до утра, чтобы спокойно дожить и не мерзнуть ночью.

Некоторое время я просто сидел и наблюдал за обжигом, подперев щёку кулаком и позволяя себе редкую роскошь ничего не делать. Известняк у стенок ямы продолжал светлеть, жар от железного угля гудел ровно и уверенно, и весь этот процесс вызывал чувство глубокого удовлетворения, какое бывает, когда смотришь на чужую работу и понимаешь, что твоя уже сделана. Ну, почти сделана. Хорошо, каюсь, не почти. Но ведь начата же, верно?

Ладно, вечно так сидеть не выйдет, да и слишком любопытно, чтобы тратить время на созерцание. Поднялся, вернулся под навес, бросил полешко в костёр у входа и окликнул штрафника.

– Иди к яме, присмотри за огнём. Если начнёт садиться, подкинь угля, но осторожно и понемногу. Мокрые поленья больше не трогай вообще, а то опять шарахнет, – припугнул его, но теперь можно быть уверенным, что он не будет больше баловаться с сырыми дровами.

Парень на секунду замешкался, видимо, вспомнил недавний столб пламени и мысленно прикинул, хочет ли он находиться рядом с ямой, из которой стреляют огненные гейзеры.

Ну а я наконец добрался до самого интересного.

Присел в углу навеса, вытащил глиняный комок и положил на колени. Бывшая конечность голема за время хранения окончательно потеряла форму, никакой лапы и никакой колотушки, просто увесистый ком бурой глины.

Но даже так, без всякого анализа и без Основы, видно, что это не обычный кусок. Поверхность матовая, без единой трещинки, без пор, без тех мелких дефектов, которые есть у любой нормальной глины. А на ощупь этот материал и вовсе удивительный, пальцы утопают мягко и ровно, без малейшего сопротивления, и кажется, что стоит только захотеть, и комок сам примет форму, которая нужна. Лепи что угодно, он послушается.

А что мне, кстати, нужно? Вопрос хороший, и ответов на него больше, чем я способен перечислить за один вечер. Да и торопиться с этим не стоит, сначала надо понять, что именно я держу в руках.

Закрыл глаза, сосредоточился и пропустил через глину каплю Основы.

Под навесом стало чуть светлее. Самую малость, будто кто‑то зажёг свечу в соседней комнате, и отблеск пробился сквозь открытую дверь. Крохи энергии, ничтожное количество, но этого хватило, чтобы Основа разошлась по всему куску сложной разветвлённой паутиной, словно внутри этой глины зашиты готовые каналы. Не просто прожилки, которые я видел в лесу при первом осмотре, а полноценная сеть, с узлами, разветвлениями и пересечениями.

Узлы даже не стал считать, штук двадцать, не меньше, и это только те, что удалось разглядеть буквально за секунду. Какие‑то мелкие, едва различимые, а какие‑то крупные, и энергия задерживается в них заметно дольше, прежде чем двигаться дальше. И некоторые из этих крупных узлов по форме напоминают что‑то знакомое, что‑то похожее на руны. Не уверен, очертания расплывчатые, как будто смотришь на буквы сквозь мутное стекло, но сходство есть, и списать его на воображение не получается.

В общем, утверждать не буду, но и отмахнуться не смогу.

Основа разошлась по всей толще глины, нити переплетались между собой, расходились на множество тонких ответвлений, затем снова сходились в плотные жгуты. Кровеносная система, вот на что это похоже! Кровеносная система в отсеченной конечности, и, возможно, сравнение это куда ближе к истине, чем кажется на первый взгляд.

Голем и есть магическое существо, которое живёт и дышит Основой. Как‑то ведь он заставлял этот строительный материал двигаться, формировать подобие конечностей, бить с такой силой, что от одного удара у меня до сих пор побаливает бедро. Не мускулами, не сухожилиями, а чистой энергией, пропущенной через глиняное тело по этим самым каналам.

Открыл глаза и покрутил комок в руках. Ладно, что материал особенный, было понятно с самого начала, ещё когда я тащил эту лапу через лес, проклиная её вес и собственное упрямство. Но вот насколько особенный? И тут на помощь приходит единственный эксперт, который не берёт денег за консультацию и не обзывает дураком. По крайней мере, не вслух.

[Основа: 9/15 → 8/15]

[Анализ материала…]

[Анализ завершён]

[Объект: Бурая глина (особая). Плоть низшего голема]

[Особенности: исключительная устойчивость к растрескиванию и нагреву; облегчённый обжиг; высокая стойкость к деформациям при механическом и термическом воздействии]

[Чистота: 100%]

[Вместимость Основы: высокая]

Несколько секунд я молча смотрел на строчки, мерцающие перед глазами.

Вместимость Основы высокая, не низкая, как у лесной бурой глины, и не средняя, как я втайне надеялся! Это значит, что каждый кирпич, вылепленный из этого материала, будет хранить Основу так, как обычному кирпичу и не снилось. Руна на таком материале не просто приживётся, а расцветёт, впитает энергию жадно и глубоко, и отдавать будет долго и щедро. Один такой кирпич стоит сотни обычных, если говорить о магических свойствах, а не о простом строительстве.

Да что там руна, ее там можно вообще не ставить. Сразу вспомнилось, как ветви плотоядной лиственницы жадно впитывали каждую каплю основы и за счет этого готовое изделие приобрело новые интереснейшие свойства. И это без мам, пап, рун и кредитов, между прочим.

А облегчённый обжиг означает, что температура нужна ниже обычной, и мои ямы, которые с трудом дотягивают до нормального жара, для этой глины подойдут прекрасно. Не надо никакого промышленного горна, не надо шамотной футеровки и железного угля по три закладки за ночь.

Устойчивость к растрескиванию и стойкость к деформациям, ну тут и объяснять нечего. Мечта любого строителя, хоть в этом мире, хоть в прошлом. Кирпич, который не трескается при обжиге, не крошится от удара и не лопается на морозе. За такое на моей прежней работе инженеры продали бы душу, а потом ещё приплатили бы сверху.

И чистота сто процентов. Цифра, которая пока ни о чём мне не говорит, потому что сравнивать не с чем. Но интуиция подсказывает, что показатель этот не случайно стоит в анализе, и рано или поздно я пойму, зачем система решила мне его показать.

Отложил комок на землю. Бережно, обеими руками, как кладут что‑то хрупкое и ценное, хотя именно хрупким этот материал точно не является. Просто если я начну лепить прямо сейчас, то не остановлюсь до утра, а с восемью единицами Основы и головой, забитой планами на завтрашний день, это не лучшая затея.

Хочется вылепить вообще всё, от кирпичей до фигурок, от тиглей до водопроводных труб, руки аж зудят от нетерпения, и каждый палец отдельно докладывает мозгу, что готов приступить немедленно. Но торопиться нельзя, все‑таки материала мало, повторный поход к голему требует подготовки, а тратить единственный кусок на эксперименты вслепую было бы глупо.

Лучше сначала посоветоваться, причём не только с системой. С ней я уже посоветовался, она выдала сухие цифры и характеристики, чего от неё и ждёшь. Теперь надо дойти до Эдвина и уточнить у него, верны ли мои догадки насчёт каналов и узлов, потому что старик наверняка видел в своей жизни вещи и поинтереснее глиняного голема.

По уму стоит идти к нему утром, с рассветом. Всё‑таки ночь на дворе, нормальные люди давно спят, и даже ненормальные хотя бы делают вид. Но Эдвин к категории нормальных не относится ни по каким меркам. Этот вполне может и не спать вовсе, а лежать между грядок и обсуждать с редиской философские вопросы бытия. Или учить морковь фотосинтезу, кто его знает.

Я уже поднялся и сделал шаг, но вовремя одёрнул себя. Эдвин ненормальный, это факт установленный и многократно подтверждённый. И если я приду к нему ночью с рассказом о глиняном големе, каналах Основы и узлах, похожих на руны, старик вполне способен сорваться и потребовать, чтобы я немедленно показал ему этого голема, прямо сейчас, в темноте, через лес. И ведь потащит, не отвертишься, потому что спорить с Эдвином бесполезно.