Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория - Страница 46

Но я не боялась. Это была игра, и я знала её правила.

Топот копыт усиливался, приближаясь с каждой секундой, как предвестие беды. Я замерла на месте, прислушиваясь к глухому ритму, который эхом отдавался в мертвом лесу. Из тени черных, крючковатых деревьев выступила группа всадников. Их фигуры были настолько мрачны, что сливались с ночью, словно они были порождением самой темноты. И впереди всех, как предсказанный миф, выехал Кощей Бессмертный на своём черном, как смоль, коне. Ледяной ветер, словно завывание проклятий, сопровождал его появление.

Кощей выглядел так, как я его и запомнила: высокое, худое тело, окутанное черными, словно пожранными тьмой, одеждами. Его глаза, глубоко запавшие и тёмные, как бездонные колодцы, смотрели на меня с подозрением. Он медленно оглядел меня с головы до пят, будто пытался проникнуть вглубь моей души, в поисках скрытых мотивов.

Я подняла взгляд, не отворачиваясь, чувствуя, как его холодный взор словно пронизывает меня насквозь, и сдержанно, но твердо сказала:

— Я ушла от мужа и детей. Решила принять твоё предложение.

Слова повисли в воздухе, словно обнаженные клинки, между нами воцарилась звенящая тишина. Лес будто замер, наблюдая за нашей встречей, его деревья застыли, вытянувшись в вечную тьму, словно уродливые истуканы. Даже ветер замедлил свои порывы, а время потянулось, как густой туман.

Кощей долго смотрел на меня, будто взвешивая каждую интонацию, каждый оттенок сказанного. Его ледяное лицо не выдавало ни малейшего намека на эмоции, но я видела, как в его глазах мелькнула тень сомнения. Он был не тот, кто верил в слова без доказательств.

Наконец, его костлявая рука потянулась ко мне. Она была как сама смерть — холодная, жуткая, но в то же время неизбежная. Я взялась за его руку, и он без особого усилия поднял меня на своего коня, усаживая позади себя. Его плечи были напряжены, а из-под черного плаща веяло темной, непробиваемой силой.

Мы не обменялись больше ни словом. Воины, все так же мрачные и безликие, окружили нас плотным кольцом, их молчание было зловещим, как ночь. Конь Кощея плавно развернулся, и мы тронулись в путь. Я чувствовала, как холод его сущности медленно пропитывает пространство вокруг нас, заставляя лес изгибаться, будто в поклоне перед своим повелителем.

Дорога вперед была окутана туманом, и с каждым шагом казалось, что лес вокруг становится ещё более жутким. Деревья, черные, с уродливо выгнутыми ветвями, тянулись к небу, словно гротескные руки, застывшие в вечном крике. Тропа была усеяна черепами и костями, но мой взгляд сразу уловил подделку. Это было лишь очередное украшение, созданное, чтобы пугать впечатлительных.

Мы продолжали путь в тишине, только легкое дыхание ветра и мягкий топот копыт сопровождали нас. Где-то впереди, за завесой мрака, меня ждал терем Кощея Бессмертного — мрачный замок, где притаились тайны и страшные решения. Но это место — часть моего мира, и хотя я знала его законы, сейчас я вступала на территорию, где каждый шаг мог оказаться ловушкой.

Минут через десять тишину комнаты нарушил тихий стук в дверь. Я резко повернулась, но тут же расслабилась, вспомнив, что была в безопасности. Без лишних размышлений я громко крикнула:

— Войдите!

Дверь медленно отворилась, и в комнату шагнула чернавка — молодая девушка с ясными глазами и скромной внешностью, одетая в простой сарафан. Темные, гладкие волосы были заплетены в косу, а на голове виднелись маленькие рожки, что сразу выдало её происхождение. Это была бесовка, одна из тех, кто служил могущественным правителям вроде Кощея. Бесы были хитры и коварны, но эта девушка выглядела почти невинной. Почти.

— Меня зовут Злата, — проговорила она мягким голосом, чуть склонив голову в знак уважения. — Я буду служить вам верой и правдой, как велел мне мой господин. Если будет что нужно — обращайтесь ко мне.

Я внимательно посмотрела на неё, чувствуя в воздухе её лояльность, но и скрытую настороженность. Эта девушка была одной из тех, кто привык всегда быть начеку, несмотря на внешнюю покорность.

— Присаживайся, Злата, — указала я на скамью у окна, ожидая её дальнейших действий.

Девушка замялась на мгновение, видимо, не ожидая, что я предложу ей сесть. Возможно, в царстве Кощея её редко просили разделить беседу на равных, но она быстро подчинилась, аккуратно села на край скамьи, сложив руки на коленях.

— Ты знаешь последние новости Лукоморья и царства Кощеева? — спросила я, придавая голосу небрежный, но всё же настойчивый тон.

Злата удивлённо подняла брови, видимо, не ожидая столь прямого вопроса, но мгновенно собралась.

— Да, госпожа, — начала она, слегка понизив голос, как бы доверяя мне тайные сведения. — Лукоморье, говорят, сейчас спокойнее, чем было раньше, но это только потому, что все ожидают исхода вашей встречи с Кощем. Многие магические существа притаились, опасаясь, что события, разворачивающиеся здесь, затронут их. Русалки молчат, лесные духи не показываются… А в царстве Кощеева — свои дела. Говорят, что его воины готовятся к чему-то, собираются отряды... Он не открывает свои намерения даже ближайшим слугам. Но... — тут она сделала паузу, явно оценивая, можно ли доверить мне следующую мысль, — я думаю, что они ждут вашей свадьбы, госпожа. Многие здесь верят, что ваш союз изменит баланс сил в обеих сторонах мира.

Я усмехнулась, понимая, что это лишь отголоски слухов и догадок, которыми живёт каждый при дворе Кощея. Однако знание того, что они так пристально следят за событиями, сыграло мне на руку.

— А ты как думаешь? — спросила я, чуть мягче. — Смогу ли я изменить что-то, выйдя замуж за самого Бессмертного?

Злата опустила глаза, её рожки на мгновение застыли в тени, прежде чем она ответила:

— Если кто и может, госпожа, то это вы.

Я внимательно слушала Злату, но что-то в её речи показалось мне неестественным. Слова, которые она выбирала, были слишком чёткими, упорядоченными, почти современными — не вяжущимися с её простой внешностью и происхождением. Это был не тот грубый, старомодный слог, к которому я привыкла от слуг в царстве Кощеева. В какой-то момент я не удержалась и решила проверить свою догадку.

— Ты говоришь, как будто бывала в другом мире, — заметила я, прищурив глаза. — Для чернавки это не очень характерно, не так ли?

Злата, вздрогнув, словно не ожидала такой прозорливости с моей стороны, подняла на меня глаза. Её взгляд на мгновение затуманился, будто она оценила, стоит ли раскрывать свою тайну. Но затем она выдохнула, признаваясь:

— Да, госпожа... я бывала в другом мире, — она говорила тише, словно боялась, что нас подслушивают. — Кощей отправлял меня туда для выполнения некоторых поручений. И не только меня... Множество его слуг проходят туда и обратно, но не все возвращаются.

Я нахмурилась, осознавая, что этот "другой мир" был моим миром — местом, где магия переплетается с технологиями, где правят логика и наука. Чернавка продолжала, её голос звучал всё увереннее, теперь, когда тайна была раскрыта:

— Мир людей настолько странен для таких, как я. Магия там угасает, но взамен появляются удивительные устройства, которые могут делать то, что раньше могли только заклинатели. Там... я научилась говорить иначе, и когда вернулась, это стало привычкой. Простите, если это доставляет неудобства, госпожа.

Я подняла брови, слегка удивлённая её проницательностью и навыками. Видимо, Кощей и его слуги имели куда больше контактов с моим миром, чем я предполагала.

— Это не доставляет неудобств, Злата, — ответила я, чуть улыбнувшись. — Наоборот, ты оказалась полезнее, чем могла бы быть. Расскажи, как ты чувствовала себя в том мире? Что там запомнилось больше всего?

Злата немного расслабилась и села удобнее, опустив плечи. Её глаза сверкнули интересом, когда она стала вспоминать.

— О, госпожа, — она слегка улыбнулась, — мир людей... он совсем другой. Там всё движется быстрее, чем здесь. Технологии развиваются каждую секунду. Я видела, как люди разговаривали на огромные расстояния через небольшие стеклянные коробки — такие вещи даже у магов здесь невозможны. И ещё... там нет такой связи с природой, как у нас. Деревья стоят, но они мёртвые в сердце. Люди не чувствуют лес так, как мы. Но всё равно... мир людей захватывающий. Там столько новых открытий, и всё время создаётся что-то новое. Но... — она замялась, будто не решалась продолжать.