Его по контракту - Кросс Вита - Страница 4

— Я люблю тебя, Сонь, — шепчет, зарываясь в мои волосы, — прости меня. Прости. Я сам за всё отвечу. Пойму, если ты меня не дождешься после тюрьмы. Я не заслуживаю этого. Не заслуживаю тебя. Просто знай, что я буду любить тебя всегда.

Крепко поцеловав меня в затылок, выпускает меня из объятий и отворачивается.

По моим щекам текут слезы, я вся, как наэлектризованный шар, в котором борются чувство вины и справедливости. Мне так жаль его. Жаль нас. Почему это должно было произойти именно с нами?

Я даже не знаю, как проваливаюсь в сон. Утром молча завариваю нам с Богданом кофе. Ничего не говоря мы выпиваем его за одним столом. Он моет чашки, чего не делал, в принципе, никогда, бросает на меня загнанные взгляды, когда думает, что я этого не вижу.

А когда в дверь раздаётся стук, вздрагивает всем телом. Покрываясь пятнами, глубоко втягивает в легкие воздух.

Моё сердце начинает неистово трепыхаться, когда он открывает дверь и в нашу крошечную однушку вваливаются два амбала, одного из которых я уже видела позовчера вечером. Лысый, огромный, с накаченными руками, которыми кажется, он может легко свернуть шею.

— На выход, — он коротко указывает Богдану на дверь. – Тебя уже ждут.

Страх за него охватывает горло невидимой рукой. Богдан послушно плетется к вешалке, ни живой не мертвый. А я вдруг понимаю, что могу видеть его в последний раз. Глупого такого, но родного. Я же люблю его, мы вместе пять лет. Собирались провести вместе жизнь, родить детей. И что? Я вот так смогу от него отвернуться?

— Не надо, — ловлю его за руку, не позволяя надеть куртку. – Я поеду вместо него.

Охрана Леонова переглядывается. Тот, который лысый, достает телефон, что-то печатает, и дождавшись ответа, утвердительно кивает.

— У Вас десять минут на сборы. Ждём Вас на улице.

Дверь за ними закрывается, и мы остаёмся с Богданом вдвоем. Вместо кислорода, словно угарный газ попадает в легкие. Травит, не даёт вдохнуть.

— Сонька, — зашептав, он рывком притягивает меня к себе, — Спасибо тебе, Соня. Я буду ждать тебя. На стены буду лезть, с ума сходить. Любить буду еще больше, клянусь.

Обняв его в ответ, пропускаю в себя эти слова. Кажется, внутри меня в этот момент что-то умирает, но я пока этого не замечаю. Мне кажется, что это так работает парализующий страх перед тем, что меня ждет.

Пока я собираю вещи, Богдан сидит молча рядом на кровати. То и дело бросает «прости», берет меня за руку, снова сгребает в охапку.

— У меня мало времени, — выпутываюсь, отправляясь за ноутбуком.

Обуваюсь, одеваюсь. А на выходе из квартиры, Богдан рывком обнимает меня сзади.

— Ты же любишь меня, Сонь… Не забывай об этом.

Проглотив ком, спускаюсь вниз, ни разу не обернувшись.

Глава 4

— Разве мы не проехали поворот, ведущий к офису Захара Дмитриевича?

— Нам велено отвезти вас не в офис.

— А куда? – опасливо верчу головой.

Один из охранников сидит на переднем сидении, рядом с водителем, а второй около меня. Итого, в машине трое мужчин угрожающей наружности, и я… Та, кто в случае чего сможет разве что ногти о них сломать, потому что оказать большего сопротивления мне просто не дадут.

Но, судя, по всему, на меня они не посягают. Интереса с их стороны я не замечаю. Тот, что сидит рядом, смотрит прямо, словно робот. На меня он посмотрел лишь раз, когда помогал забраться в эту огромную неудобную машину.

— Мы везём Вас к нему домой.

По телу проходит дрожь, собираясь тревожным комом в животе.

Леонов дома? Сейчас?

И как всё это будет? Я приеду, и он сразу отправит меня в спальню?

Ком внутри становится тяжёлым, заполняя меня изнутри.

Я устремляю застывший взгляд в окно, стараясь отключиться. Мне нужно как-то научиться выключать эмоции на этот месяц, иначе они сожрут меня изнутри. Если я начну вдумываться в происходящее, меня сорвёт, и я не выдержу.

За окном проносится городской пейзаж. Серое небо нависает тяжёлым куполом, грозясь обрушиться снегопадом, а ветер яростно трясёт голые ветви деревьев.

Мы проезжаем бизнес-район и минуем элитный жилой квартал, где многоэтажки растут как грибы после дождя.

Я цепляюсь взглядом за каждую из них, внутренне готовясь к тому, что жить мне придётся именно здесь. Но автомобиль проносится мимо, оставляя высотки позади, и начинает замедляться только тогда, когда мы въезжаем в район совсем другого уровня.

Там живут люди, чей достаток несравним с моим.

Здесь нет многоэтажек. Только коттеджи — большие и маленькие, с прозрачными стенами в современном стиле или с колоннами, будто из прошлых веков.

Я даже засматриваюсь.

Никогда прежде я не заезжала в этот район. Мы с Богданом живём в другом конце города, ближе к народу, к таким же, как мы сами. А здесь обитают те, чьи фамилии можно встретить в новостных сводках под заголовком «Коррупционеры».

Автомобиль подъезжает к высоким кованым воротам, которые тут же разъезжаются в стороны.

Я внутренне напрягаюсь, пока мы медленно минуем подъездную дорожку и останавливаемся.

Первыми из машины выходят охранники. Один из них открывает мне дверь. Приходится неуклюже спрыгнуть вниз, потому что подножка для меня расположена слишком высоко.

Оказавшись на улице, жду, пока второй достанет мой небольшой чемодан из багажника.

Инстинктивно скольжу взглядом по окнам, ожидая увидеть там хозяина этого неприлично огромного дома.

Но никого не обнаруживаю.

— Входите, — меня первой пропускают внутрь, нажимая кнопки на панели, и отключая сигнализацию.

Пока они проходят вглубь дома, я нерешительно топчусь на пороге.

— Входите, Соня, — повторяет тот, который лысый. — Я покажу вашу комнату. Захар Дмитриевич будет вечером. Сейчас дом в вашем распоряжении.

Выдох облегчения получается настолько громким, что охрана переглядывается между собой.

Мне на самом деле всё равно, что они подумают. Они прекрасно понимают, зачем я здесь. Есть огромная вероятность, что такой же путь они проделывали не только со мной, а и со многими другими. Сомневаюсь, что я первая.

Наверх я поднимаюсь следом за ними.

Первая дверь в коридоре оказывается моей комнатой.

— Располагайтесь, — лысый ставит мой чемодан у стены. — Ванная здесь, — указывает на дверь внутри спальни. — Внизу бассейн и сауна. Если проголодаетесь, кухня на первом этаже. — Он протягивает руку: — Дайте телефон.

— Зачем?

Я достаю мобильный из кармана пуховика и протягиваю ему.

— Сохраню номер Захара Дмитриевича. Если нужно будет, он вам позвонит. Советую не игнорировать звонки.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем требуется, затем добавляет:

— Уходить без предупреждения — тоже не лучший вариант.

Они уходят, а я остаюсь стоять посреди спальни. Так вот, значит, как выглядит золотая клетка.

Отвечай на звонки, из дома ни ногой, плавай в бассейне, а вечером раздвигай ноги.

Шикарно, что уж… Прямо мечта.

Горько выдохнув, снимаю пуховик и вешаю его на спинку стула.

Надо признать, спальня огромная — размером, наверное, с всю нашу с Богданом квартиру. Высокие потолки, мягкое золотистое освещение, панорамные окна с плотными тёмно-серыми шторами, которые поглощают дневной свет.

Хочется подойти и открыть их, чтобы впустить его побольше.

Я терпеть не могу жить в темноте. По этому поводу у нас с Богданом обычно споры. Он выключает вечером свет, чтобы смотреть телевизор, а я включаю. Чувствую себя кротом, если не горит хотя бы настенный бра.

Повинуясь порыву, я подхожу и раздвигаю тяжелые портьеры. На улице прямо перед окнами раскинута широкая лужайка, покрытая сейчас снежным покрывалом. А немного поодаль стоит еще один дом. Одноэтажный, чуть меньше размером. Вероятно, гостевой.

Оборачиваюсь, продолжая осматривать свои временные владения.

В центре комнаты стоит огромная кровать, шире, чем я когда-либо видела. Чёрное изголовье из мягкой кожи, идеально гармонирующее с графитовыми стенами. Белоснежное постельное бельё, аккуратно разглаженное.