Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 60

Лииса немедля склонилась над ней.

— Ты всё это время была здесь? — спросил я.

— Да. А что?

— Ничего. Стой тут! — Я отвернулся. — Мне надо вернуться — забрать хаски и поджечь фитили.

И я побежал обратно.

В станции стало ещё темнее. Иные лампы едва теплились слабыми язычками. Проходя мимо кают-компании, я снова услышал тот же шаркающий звук. Теперь сомнений не оставалось: тогда это была не Лииса. Я ускорил шаг.

С бешено колотящимся сердцем я вошёл в каюту Рённе. Рой по-прежнему жался под решёткой кровати. Я осторожно отвязал поводок от ножки. Хаски тут же сунулся мне между ног, но не издал ни звука — словно понимал, что бежать надо тихо, украдкой.

Когда я собрался выйти, в дверном проёме мне преградила путь сухощавая тень. Я невольно отшатнулся и опрокинул керосиновую лампу. Рой забился у меня за спиной.

Тень не двигалась; её длинные руки упирались в дверной косяк с обеих сторон. Очертания человека — полураздетого, в лохмотьях, со спутанными волосами. Больше я разглядеть не мог. Из горла этого существа доносилось бульканье. При каждом движении кожа со скрипом тёрлась о косяк.

Тут я уловил едкий запах керосина. Лампа занялась. Когда пламя поползло по матрасу и одеялу, бульканье оборвалось. Существо просто стояло и смотрело на меня. Нет, не на меня — на оберег, висевший у меня на шее.

От одного его взгляда голову прострелило такой болью, что я отступил и налетел на стол. Позади звякнул штык. Я машинально схватил его и выставил перед собой.

— Опасность исходит от тебя самого, — услышал я чужой голос — он звучал так, словно поднимался из глубины меня самого.

— Что? — пробормотал я.

Мой собственный голос казался мне странно чужим.

— Лиши себя жизни! Покончи с этим!

Комната принялась растягиваться. Размеры расплывались, стены кривились.

— Сделай это! Освободи себя!

И тут я ощутил боль в ноге. Рой залаял. Я вздрогнул — и снова увидел всё отчётливо. Хаски впился мне в ногу мелкими зубками. Опустив взгляд, я понял, что крепко сжимаю рукоять штыка и упираю остриё себе в живот.

Боже! Ещё мгновение — и я воткнул бы клинок себе во чрево. Пёс спас меня.

Между тем огонь взметнулся выше, повалил чёрный дым, я закашлялся. А фигура всё стояла неподвижно в проёме и не сводила с меня глаз.

Рой отчаянно взвыл, пытаясь ускользнуть от пламени, охватившего уже всю кровать. Языки огня лизали стену до самого косяка. В мерцающих отблесках я разглядел: Йертсен укрепил у дверной рамы шашку динамита.

Через несколько секунд нитроглицерин отправит нас прямиком в преисподнюю.

— Ах ты, проклятое отродье! — прохрипел я пересохшим горлом и швырнул в фигуру штык.

Она увернулась резким, угловатым движением — и качнулась прямо на горящий косяк. Пламя тотчас потянулось к ней. Существо завизжало и заметалось, уклоняясь от огня. Похоже, оно боялось пламени не меньше моего. Когда жадные языки потянулись к твари, она вскинула руки.

Я нырнул под её длинными руками и выскочил из комнаты.

— Беги, дружок!

Хаски рванул за мной. В коридоре я жадно глотнул воздуха. По пути споткнулся о фитиль и опрокинул несколько керосиновых ламп. Но было не до огня, что разгорался за спиной и пожирал сухое дерево.

Рой нёсся впереди. Словно за нами гнался сам нечистый, мы вылетели через входную дверь наружу. Запрягать хаски было некогда, и я просто накинул упряжь себе на плечи.

Лииса схватила второй ремень и помогла мне тянуть.

— Что там случилось? Где Йертсен?

— Мёртв. Надо как можно скорее спуститься в бухту, — выдохнул я.

Как одержимые, мы зашагали вперёд — мимо мастерской, мимо собачьего вольера, прочь со станции. Всё оставалось позади. Путь вёл через Чёртово плато к серпантину, сбегавшему в бухту, а Рой бежал впереди.

Почему этот молодой пёс не загрыз себя, как остальные собаки, оставалось для меня загадкой. Должно быть, Рой обладал природной невосприимчивостью. Мне вспомнились слова из Библии: «Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие». Быть может, сам Господь простёр защищающую длань над маленьким хаски.

Где-то вдалеке раздался треск ломающихся стен — будто что-то рвалось наружу.

— Смотри только вперёд! — велел я Лиисе.

Она послушалась. А я обернулся — но сквозь дым ничего не разобрал. Из окон станции уже жадно вырывалось пламя. Жуткий вой перекрыл треск огня. Я не понимал, ветер ли это или та фигура.

Вскоре первый взрыв сотряс плато. За ним последовали новые. Пылающие обломки рухнули в снег прямо перед нами, и ночная ледяная пустыня обратилась в поле дымящихся факелов, сквозь которое мы спускались к бухте.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 9

ГЛАВА 61

Изоляция. Ноябрь 2021

Неле не верила своим глазам. С каждым шагом всё новые осколки впивались существу в босые ступни, но оно, казалось, не чувствовало ни холода, ни боли.

Неле навела на него сигнальный пистолет. Одновременно, на подгибающихся ногах, она отступила на шаг к складскому помещению.

К счастью, с приготовлениями она уже закончила. Дверь была открыта, ключ торчал изнутри. До спасительного проёма оставался всего метр.

О чём спрашивал её Олофссон перед смертью? Тварь была большой и тёмной, будто с обожжённой кожей? Она быстро двигалась?

Если да, Неле придётся быть быстрее.

Существо стояло посреди помещения, всего в нескольких метрах от неё. Торс обнажён, на теле — только рваные брюки.

Снег на тёмной коже быстро таял. Мышцы блестели от пота, словно тварь раскалялась изнутри.

До сих пор Неле не решалась поднять взгляд. Теперь подняла — и посмотрела фигуре в лицо.

В памяти шевельнулось воспоминание: анкетные листы в документах доктора Ронена. Это должен был быть Нюландер — обожжённая версия Нюландера или, во всяком случае, то, что от него осталось.

Страшно было не только то, что он не чувствовал ни холода, ни боли. Куда более противоестественными казались его поза и глаза.

Мужчина перед ней стоял странно сгорбившись, будто его тянуло вперёд. В глазах больше не было ни радужки, ни зрачков. Вместо них вся глазница поблёскивала чёрным — словно наполненная чернилами.

Нет, скорее, словно вся голова была набита вязкой смолой.

К тому же из ушей у него текла кровь. Тёмные струйки, местами уже замёрзшие, расползлись по шее и торсу тонкими ручейками, похожими на паутину.

— Я не причиню вам вреда, — нерешительно сказала Неле — сначала по-норвежски, потом по-английски.

Но ствол пистолета она не опустила.

Чувствовал ли Нюландер, что сигнальная ракетница опасна? Боялся ли он вообще чего-нибудь?

Его рот медленно раскрылся широкой тёмной дырой.

— Jag brinner!

Это прозвучало как глухой крик о помощи. Шведского Неле знала ровно столько, чтобы понять: «Я горю!»

Она сделала ещё шаг назад и пяткой упёрлась в металлическую раму овальной защитной двери.

— Что с вами случилось? — очень медленно спросила она по-английски.

При этом Неле не отрывала взгляда от каждого его движения. При малейшей угрозе она выстрелит, прыгнет в отсек и захлопнет дверь.

Но мужчина лишь смотрел на неё чёрными блестящими глазами, словно с трудом улавливал смысл сказанного.

Впрочем, ответ был не нужен. Неле вспомнила слова Олофссона: Нюландер был внизу, в шахте; его защитный костюм порвался.

Что бы ни произошло с ним там, внизу, это было чудовищно. Возможно, он пережил то же, что Бергер, Хансен или Прем. Или нечто ещё худшее.

Как техник, Нюландер наверняка спускался глубже всех, кто был там до него. И теперь помочь ему уже невозможно. Он был обречён — если вообще ещё оставался жив.