Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 46

— Я запрещаю тебе спускаться!

Хансен рассмеялся.

— Ты хочешь мне что-то запретить?

Таким я его ещё никогда не видел. Он доводил меня до исступления.

— Проект окончательно закрыт. Ты не понимаешь? Потери слишком велики.

— Не рассказывай мне о потерях. — Он зло стукнул костылём по дощатому полу. — Я потерял ногу на этом острове. Этот проклятый ствол ещё кое-что мне должен. И я его одолею!

— Это ствол тебя одолеет!

— Завтра узнаю. Я спускаюсь с добровольцем.

— Никогда!

— И как ты мне помешаешь? Люди сейчас в казино тянут жребий, кто пойдёт завтра.

Я недооценил упрямство Хансена. Не говоря больше ни слова, я протиснулся мимо него и зашагал к казино.

Пора было положить конец этому безумию, пока оно не зажило собственной жизнью и всё на станции не пошло вразнос.

На полпути мне навстречу поспешила Марит.

— Скорее, идём!

Я последовал за ней. Уже во второй раз за этот день я вошёл в общую комнату. В лицо ударил спёртый, гнетущий жар.

Как и прежде, за столом сидели Йертсен, Лииса, Нильсен, Бьёрн и Рённе. Посередине стоял кувшин. Все, кроме Йертсена, пили виски. Множество перевёрнутых стаканов было сложено один на другой пирамидой.

Обнажённые торсы мужчин лоснились от пота. Кто-то набил печь брикетами до отказа. Жара и алкоголь смешивались в удушливую, смертельную смесь. Мне перехватило горло. Казалось, я буквально чувствую запах мужского страха и пота.

Я хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. И тут я увидел в руке Йертсена оружие. Наверняка это был армейский револьвер Рённе, ещё со времён Иностранного легиона.

Норвежец поднял тощую руку и направил ствол прямо на меня. Сквозь мутное марево я видел только стальную трубку, регулируемый целик и мушку — всё остальное словно провалилось в пустоту.

Тело отказалось повиноваться. Всё происходило как в кошмаре. Рука Йертсена дрожала; казалось, револьвер был для него слишком тяжёл.

Я оцепенел, когда он прищурил один глаз, взвёл курок и положил палец на спуск. Лицо норвежца перекосилось в кривой ухмылке. Беззубый рот походил на чёрную пасть.

Потом он на несколько секунд приставил револьвер к виску. Но только опустив ствол и наведя его на деревянные половицы, нажал на спуск.

Щёлк!

Йертсен громко расхохотался и передал оружие Нильсену. Великан взял револьвер левой рукой — той самой, на которой не хватало фаланги пальца. Сначала он, скорее для обряда, приставил ствол к голове, а потом тоже направил его в пол и нажал на спуск.

Щёлк!

И тут я разом понял, что здесь происходит. Они играли в русскую рулетку. Тот, кому пуля должна была разнести череп, получал ещё один шанс… Забраться в клеть, погрузиться во тьму и надеяться через три дня вернуться наверх целым и невредимым.

Таков был мрачный обычай землепроходцев: получить в стволе второй шанс и остаться в живых.

Сердце колотилось у меня в горле.

— Теперь этому точно конец! — крикнул я.

Нильсен пробормотал что-то неразборчивое и передал оружие Рённе.

— Прекратите!

Рённе не дрогнул. Он навёл револьвер прямо в пол и нажал на спуск. Я вздрогнул: грянул выстрел, и одна из половиц с треском раскололась.

Мужчины мгновенно смолкли. Бьёрн провёл ладонью по лысине, Нильсен на мгновение закрыл глаза. Их могучие грудные клетки опустились, словно они с облегчением выдохнули.

Пока из ствола револьвера вился дымок, Рённе апатично смотрел на дыру в полу. Его выбрало собственное оружие. Он был почти мёртв.

Остальные землепроходцы молча поднялись, один за другим хлопнули Рённе по плечу и вышли из казино.

Когда Лииса проходила мимо меня, надвинув кепку глубоко на лицо, она на миг подняла глаза. Мольбу в них невозможно было не заметить. Марит обняла её за плечи и вывела из комнаты.

Дверь захлопнулась, и мы с Рённе остались одни. Я пододвинул стул и сел напротив молодого дезертира из Иностранного легиона.

Светлые, перепачканные грязью волосы жирными прядями падали ему на лоб. Из-за щетины он выглядел старше своих лет.

— Проект закрыт. Хансен больше не имеет права отдавать приказы, — сказал я по-норвежски.

Чтобы подкрепить свои слова, я положил на стол конверт с оставшимся жалованьем Рённе. Но тот даже не взглянул на него.

— Я не хочу кончить как Прем, — пробормотал он на ломаном немецком. — Но если Хансен пойдёт, пойду и я. Да поможет нам Бог!

Кровь отхлынула у меня от рук. Пальцы стали ледяными, словно я несколько минут держал их в снегу.

— Будьте благоразумны. Прем мёртв, наша работа окончена. Будет расследование, приедут специалисты, Према эксгумируют, исследуют и…

— Я проиграл.

Рённе коротко поднял глаза, потом снова посмотрел на оружие в руках.

— Если вы спуститесь, то умрёте так же, как он! — сказал я.

Но можно ли всерьёз угрожать человеку, который уже поставил свою жизнь на кон? Человеку, который дезертировал и бежал от смерти?

По взгляду Рённе я понял: он прочёл мои мысли. Он прошептал:

— Судьба настигла меня. Я больше не могу от неё бежать. Видно, так и должно быть.

— Послушайте меня! — крикнул я.

Но Рённе молча поднялся, заткнул револьвер за пояс и вышел из казино. С его точки зрения, всё было сказано.

Конверт с жалованьем остался лежать на столе. Туда, куда он собирался идти, деньги ему больше не понадобятся.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 49

Тяжёлые занавеси перед верхним оконцем, величиной с иллюминатор, затемняли комнату как могли, и всё же я пролежал без сна полночи.

Впервые с тех пор, как я оказался на острове, я услышал скрежет точильного камня — непрерывное, однообразное движение вверх-вниз, лишавшее сна. Лезвие штыка Рённе, должно быть, стало уже таким острым, что им можно было без труда рассечь лист бумаги.

Призрачные звуки блуждали по станции, проникали из комнаты в комнату, добирались до самой глубины моего мозга и там укоренялись, пока снаружи вокруг станции выла буря.

Было ошибкой оставить Рённе оружие. Надо было ещё в казино отобрать у него револьвер. Этот безумец мог натворить с ним бог знает что.

Завтра же утром я запру револьвер и штык в шкафу и обломаю ключ в замке. Похоже, иного выхода у меня не оставалось. Настроение среди землепроходцев напоминало плавильный котёл, дошедший до точки кипения.

И всё же я слишком хорошо понимал Лиису и мужчин. Для них этот ствол был спасательным канатом, прибежищем для выброшенных на берег жизней.

Никто не предложил бы приличной работы дезертиру, алкоголику, калеке или девчонке, которая предпочитала спать у собак в стойле, а не в постели. Без этого дела они были пропащими людьми.

Лииса никак не могла вернуться в Финляндию. Куда ей было идти? Что оставалось мужчинам? Завербоваться на флот или наняться на русский рыболовецкий куттер? Те и так были набиты матросами под завязку — людьми, готовыми трудиться за половину того жалованья, какое они получали здесь.

И всё же они не имели права силой продолжать спуски в ствол и его расширение. Прежде чем допустить такое, я взорвал бы обе гондолы.

Раз уж уснуть всё равно не удавалось, я вытащил из багажа второй том «Мифологики» и продолжил читать с того места, на котором остановился на борту «Скагеррака». Всё становилось только запутаннее, но я заставлял себя читать дальше, пока наконец не добрался до очередной главы о тайном мире сов.

Ещё откровеннее, чем в первом томе, баронесса Роберта де Сикка рассуждала здесь о мифах, окружавших этих странных птиц. При этом она упоминала и цитировала средневековую книгу, написанную в Италии около 1260 года: сочинения итальянского монаха-доминиканца. Liber de veritate catholicae fidei contra errores infidelium.

Латыни я знал ровно столько, чтобы перевести заглавие: «Об истине католической веры против заблуждений неверных». Это были труды святого Фомы Аквинского, в этом у меня не оставалось сомнений.