Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 36

Впервые она узнала обо всём полгода назад, когда её дед Янис умер в восемьдесят семь лет. В завещании он назначил Неле единственной наследницей. Вероятно, потому, что всегда хотел мальчика, но судьба распорядилась иначе.

Когда Неле появилась на свет, вскоре выяснилось, что она унаследовала его авантюрную жилку. Вместе они рыбачили и охотились, ночевали в палатках на природе, ходили в походы на север Финляндии, сплавлялись на каяках и даже добирались на лодке до норвежских Лофотенских островов. С дедушкой Янисом они были душа в душу.

Именно благодаря ему Неле полюбила хаски и строительство лодок. Во время их вылазок дед часто рассказывал ей о своей бабке — Лиисе Туюнен, прапрабабушке Неле, — с которой та, конечно, никогда не была знакома. В своё время Лииса и сама слыла искательницей приключений.

После смерти Яниса Неле разобрала его наследство и наткнулась на старый дневник 1911 года в кожаном переплёте. Она так и не узнала, откуда эта книга взялась у деда, и, несмотря на все поиски, не смогла обнаружить никакой связи между Янисом и Александром Бергером.

Впрочем, само по себе это и не представляло бы особого интереса, если бы в конце книги Неле не нашла вложенное в конверт рукописное письмо.

Это было только начало. Пролог ко всему ужасному, что ещё должно было случиться. В конечном счёте исследования Бергера пошли не так. Всё страшным образом вышло из-под контроля.

Есть и другие дневники, рассказывающие чудовищную историю Бергера. Я слишком поздно поняла, насколько смертельно опасным было всё, что он делал! История не должна повториться. Но боюсь, уже поздно. Это случится снова. Я чувствую. Нечто нечистое вновь вырвется наружу и будет преследовать нас вечно. Оно так тесно связано с историей нашей семьи, что мне хотелось бы никогда не ездить на север.

Письмо не было адресовано кому-то конкретному. Однако под ним стояла подпись: Лииса Туюнен, 1943 год; тогда Янису было девять. По-видимому, дневник когда-то принадлежал её прапрабабушке, но Неле так и не смогла выяснить, каким образом он к ней попал.

Поначалу всё звучало так, будто Лииса сошла с ума. Но Неле начала искать сведения — сперва нерешительно, потом всё тщательнее — и в конце концов вышла на «Сибирион». После этого она увидела происходящее в совершенно ином свете. А теперь, когда сама добралась до станции, — тем более.

С самого начала ей было ясно: между её семьёй, Александром Бергером и этим стволом должна существовать связь. Иначе откуда Лииса могла знать, что исследования Бергера ужасным образом вышли из-под контроля?

Тогда Неле вбила себе в голову, что выяснит и связь со своей семьёй, и тайну собственного происхождения, и правду о том, что, как утверждали, случилось на Шпицбергене такого страшного. Для этого ей прежде всего нужно было найти остальные дневники — даже если ради них она рисковала угодить в тюрьму.

Два из них ей ещё предстояло прочесть, чтобы наконец обрести уверенность.

Неле уже собиралась выключить подсветку витрин, когда снаружи услышала, как что-то тяжёлое глухо ударилось о стену станции. Она вздрогнула. Звук не сулил ничего хорошего.

Она быстро вышла из музея и побежала обратно. По дороге к кухне грохот усилился. Что-то снова и снова с силой бросалось на входную дверь. Петли заскрипели, словно металл начало выворачивать.

Потом на короткое мгновение стало тихо.

В следующую секунду окно разлетелось с треском, и по станции пронёсся холодный сквозняк.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 39

Задыхаясь, Неле добралась до кухни. В главном зале с треском лопнуло еще одно стекло, осколки дождем посыпались на пол, а она лихорадочно запихивала в рюкзак оставшиеся дневники.

Сверху, не разбирая, бросила несколько консервных банок, пачку обезболивающего, две бутылки воды и большой хлебный нож из ящика со столовыми приборами. На всякий случай. Потом закинула рюкзак на плечи, схватила аптечку и парку Свейи Левандовой. Больше она унести не могла.

Она еще раз огляделась. Тебе надо убираться отсюда.

Что бы ни проникло на станцию, теперь оно было в главном зале и скоро доберется до кухни. Ей оставалось одно — бежать в заднюю часть станции.

Самым дальним помещением был музей. И в двери торчал ключ. Неле снова пронеслась мимо генератора, добралась до музея, вытащила ключ с наружной стороны двери и заперлась изнутри.

Переводя дыхание, она присела на корточки, осторожно вынула ключ и приникла к замочной скважине. Перед ней тянулся узкий коридор, едва освещенный потолочной лампой. Генератор тихо гудел; больше не доносилось ни звука.

Но пройдет совсем немного времени, и эта тварь обшарит всю станцию, найдет труп Олофссона в шкафу, а потом обнаружит и дверь в музей.

Неле снова вставила ключ и выключила лампы в экспозиционных витринах. В помещении осталась только мягкая рассеянная подсветка.

Нужно забаррикадироваться.

Единственный реальный шанс выбраться отсюда заключался в том, что доктор Свейя Левандова к этому времени очнулась в своем номере мотеля, вызвала полицию, и та рано или поздно начнет искать пилота вертолета.

Но Олофссон связывался по рации с Тромсё, чтобы не дать Левандовой прилететь на остров, а значит, вряд ли она наймет запасной рейс и отправится сюда сама. Впрочем, на материке когда-нибудь должны понять, что радиосвязь со станцией оборвалась.

Кто бы ни попытался вызвать станцию, ответа уже не получит. Вопрос был только в одном: станет ли кто-нибудь вообще их вызывать?

Как бы то ни было — столько тебе и нужно продержаться. Помощь придет, сказала она себе. Обязательно придет. Это всего лишь вопрос времени.

Забаррикадироваться, — подумала она снова.

В музее не было окон, только одна дверь, и слабое место помещения было очевидно. Дверь. Неле повезло: она открывалась внутрь.

Сначала она стала искать клин, который можно было бы забить под дверную щель. Остальные витрины оказались незапертыми — замок стоял только на стеклянном колпаке с дневниками Бергера, — и Неле достала деревянную скамейку, датированную 1912 годом.

Стараясь шуметь как можно меньше, она разломала основание скамьи, пока не получила несколько косых брусков, и затолкала их под дверь.

Пользы, конечно, немного. Но это была лишь первая часть плана.

Затем она попыталась подвинуть к двери один из тяжелых постаментов — и тут ее ждало разочарование. Постаменты не двигались. Их прикрутили к полу железными уголками, а хлебным ножом Неле не смогла вывернуть ни одного винта.

Все сидело так крепко, что она, пожалуй, не справилась бы даже крестовой отверткой.

Черт!

Она один за другим обошла все постаменты. Везде одно и то же: железные уголки и винты, намертво вогнанные в пол. Больше в комнате не было ничего тяжелого, чем можно было бы подпереть дверь.

Неле уже хотела сдаться, но вдруг насторожилась. На самом большом постаменте, под стеклянным колпаком, находилась уродливая сова-мать со своими скелетированными птенцами в гнезде. И вот у этого постамента железных уголков не было.

Их сняли? Нет. В полу не осталось никаких отверстий. Видимо, крепление тогда просто забыли.

Доктору Ронену непременно следовало упомянуть об этом в годовом отчете, подумала она.

Она уперлась бедром в постамент и действительно сдвинула его на несколько сантиметров к двери. Так держать.

К постаменту тянулся электрический провод — для подсветки витрины. Провод натянулся и при следующем рывке вырвался из стекла. Вот невезение. Это тоже непременно надо внести в отчет. Как и сломанную рацию, разбитые окна, уничтоженный вертолет и протекающее исследовательское судно. Финансирование срочно нуждается в увеличении.