Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 20

Команда всё ещё ждала появления людей, но ничего не происходило, и это не сулило ничего хорошего.

Когда дверь у сходного трапа распахнулась, Андерсон опустил бинокль. На палубу поднялся штурман и встал рядом. Закутанный в пальто, он мрачно сплюнул в море. Капитан знал, что это означает.

— Вообще-то мы с новым грузом из Тромсё давно уже должны идти вдоль гренландского побережья к Исландии, — проворчал штурман. — Как предписывает маршрут.

— Вообще-то… — Капитан по-прежнему смотрел во фьорд.

Он и сам знал, что они сильно выбились из графика. К тому же китобои предупреждали: движение льдов в северных водах сейчас опасно усиливается. Команда нервничала. Люди уже видели, как их жалованье уплывает из рук.

— Мы остаёмся и ждём, — буркнул Андерсон.

— Капитан, эти люди отправились на Шпицберген в августе. Погода — хуже некуда, да ещё с ними женщина… Женщина всегда приносит несчастье, вы же знаете.

Штурман снова сплюнул за борт.

— Экспедиция этих безумцев провалилась. Вы знаете это не хуже меня.

Да, он знал. Но если ошибался, если кто-то выжил, он не хотел бросать этого человека в ледяной пустыне на произвол судьбы. Лучше уж гореть в аду, чем раньше времени сняться с якоря.

Штурман покосился на капитана.

— Вы привязались к этому мальчишке, верно? — произнёс он не столько спрашивая, сколько утверждая.

Да, и это тоже было правдой. Александр Бергер, молодой врач из Вены, с тонким пробором набок и пронзительно-чёрными глазами, сразу распознававшими, стоит человек чего-нибудь или нет, напоминал Андерсону его собственную юношескую жажду: что-то изменить, вкусить жизнь, а не задохнуться в заранее проложенной колее.

В этом-то всё и было дело. Именно поэтому он хотел дать этому мальчишке шанс состариться. Да будет Бог милостив к нему и его товарищам.

— Мы остаёмся, — повторил капитан.

Возможно, им нужна его помощь; он слишком хорошо знал, что значит, когда собственная жизнь висит на волоске.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 22

Когда на следующее утро погода так и не улучшилась, а Александра Бергера и остальных по-прежнему не было видно, Андерсон приказал сниматься с якоря и ставить паруса.

Матросам не пришлось повторять дважды. Они проворно полезли на ванты. Загремела якорная цепь. Стоило ветру окрепнуть, как грот раздулся, точно китовое брюхо. Штурман встал к рулю.

— Двух человек в «воронье гнездо»! — приказал Андерсон. — Идём во фьорд.

Топот сапог оборвался. На палубе воцарилась мёртвая тишина. Только ветер свистел над досками. Люди застыли кто где.

— Капитан? — неуверенно переспросил штурман.

— Новый курс — во фьорд! — повторил капитан.

Никто не шелохнулся.

— Вы что, оглохли? — рявкнул Андерсон.

Провиантмейстер демонстративно выпустил из рук канат.

— Исландцы ещё никому не платили за просроченную доставку!

Ледовый лоцман последовал его примеру.

— Груз испортится.

— Не так скоро, — отрезал Андерсон. — Да и исландцы как-нибудь не помрут с голоду.

Матросы загудели. Один лишь доктор Трэвис молча стоял у схода к каютам. Похоже, он единственный не собирался становиться Андерсону поперёк дороги.

— Тихо! — гаркнул Андерсон, когда ропот усилился.

Он нарочито медленно положил ладонь на рукоять пистолета, заткнутого за пояс.

— Вы готовы рискнуть жизнью женщины и горстки людей только ради того, чтобы вовремя сгрузить партию картофеля?

Он предупреждающе посмотрел на штурмана.

Тот надвинул фуражку ниже на лоб.

— Слышали, ребята! Новый курс: Хорнсунн-фьорд!

С явной неохотой он резко переложил руль. Команда, угрюмая и недовольная, принялась за работу.

Час спустя Андерсон велел сбавить ход. Фьорд сужался. Льдины плыли вдоль борта шхуны или с треском раскалывались под форштевнем. «Скагеррак» медленно продвигался в глубь острова.

По правому борту тянулся пологий берег; слева прямо из воды поднималась мощная отвесная скала.

Андерсон напряжённо обшаривал в бинокль каждый уступ, каждую складку берега, но снежная мгла почти всё скрывала. Время от времени ледовый лоцман стрелял из «вороньего гнезда», однако ответа не было.

Когда они достигли конца фьорда, небо на мгновение прояснилось. При минус двадцати пяти холод казался терпимым — во всяком случае, терпимее, чем в последние недели.

Они бросили якорь в бухте, и Андерсон отправил на лёд поисковую партию под началом старшего штурмана.

Через несколько часов люди вернулись. На берегу они обнаружили каменную могилу, но не тронули её.

— Там, внизу, почти две недели назад похоронили норвежца — судя по надписи, семнадцатого августа! Звали его Гарпун! — крикнул штурман Андерсону из шлюпки. — Экспедиция провалилась. Пора поворачивать.

Андерсон сердито перегнулся через релинг.

— А где тогда мужчины и женщина, которые его похоронили?

Он выхватил из-за пояса пистолет и снова выстрелил в воздух.

После того как ледовый лоцман тоже дал несколько сигнальных выстрелов, они наконец получили долгожданный ответ: в бухте гулко хлопнул выстрел.

Все как один подняли глаза к плато.

— Спускаюсь в шлюпку, — решил Андерсон. — Ещё раз идём к берегу и ищем подъём наверх.

Он перемахнул через релинг.

Несколько часов спустя матросы нашли на возвышенности полузаметённую палатку с припасами, а в ней — трёх почти замёрзших людей, лежавших, тесно прижавшись друг к другу.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 23

Всё это капитан Андерсон рассказал мне именно так. Когда «Скагеррак» в тот же вечер вышел в море и взял курс к берегам Гренландии, я лежал в своей прежней каюте под палубой.

— Бергеру нужен покой, — донёсся из-за двери голос капитана: он говорил с любопытными матросами.

Шаги удалились. Совершенно обессиленный, я остался один в койке и вскоре услышал над головой знакомый палубный топот.

Как я узнал позже, Марит поместили в капитанской каюте, а сам капитан перебрался к первому помощнику. У неё были тяжёлые обморожения, она сильно исхудала, но доктор Трэвис хорошо о ней заботился.

Хансен ничего не помнил о нашем спасении. Он спал в соседней койке. Как и я, он был истощён, измучен голодом и страдал от обморожений.

Но, в отличие от меня, Хансен находился в беспамятстве. За последние два дня на плато он ослеп от снега, а лихорадка у него была такой сильной, что тревога за него едва не сводила меня с ума.

И всё же у доктора он был в надёжных руках. За долгие годы корабельный врач накопил немалый опыт. Правда, он не знал, удастся ли спасти левую ногу Хансена: лютый холод въелся в неё до самой кости.

Я охотно поменялся бы с ним местами и взял его страдания на себя. Но по злой иронии лучше всех держался я — тот самый человек, который привёл нас к этой беде. Несмотря на лёгкую лихорадку, рассудок мой оставался ясным.

Сразу после спасения я рассказал капитану о судьбе Вангера: с сотрясением мозга, едва одетый, он ушёл в буран. Перед отплытием матросы обыскали Дьявольскую равнину, но не нашли ни его следов, ни следов хаски.

Вероятно, во время бури Вангер сорвался в ледниковую трещину или с отвесного берега — прямо в море.

После этого мне оставалось лишь поведать о трагической гибели Гарпуна и Кристиансона. О шахте я не сказал ни слова. Марит — тоже, а Хансен из-за сильной лихорадки почти не мог отвечать на вопросы.

Впрочем, прежде чем кто-либо успел слишком настойчиво расспросить меня об исчезновении Кристиансона, я сослался на необходимость оправиться от пережитого и ушёл к себе. Там я теперь и лежал.