Выжить у лорда – полдела. Соблазнить его – вот план (СИ) - Ноктурн Элис - Страница 5

— Кто… кто это был? — выдохнула я, наконец осмелившись пошевелиться. Мои запястья горели памятью о его прикосновениях.

— Обитатели глубин, — отозвался он, не оборачиваясь. — Они чутки к колебаниям силы. Трон… не просто стул. Это фокус, антенна. Трещина в нём — как дымовой сигнал для всех, кто жаждет власти или просто хаоса. — Он наконец повернулся. Его лицо снова было маской вежливой отстранённости, но между бровей залегла новая, озабоченная складка. — До конца зимнего солнцестояния, пока я не восстановлю связь, мы будем как раненый олень в лесу, полном волков.

«Мы». Это слово повисло между нами, звучное и неожиданное.

Следующие несколько дней были странным танцем натянутых струн и украдкой брошенных взглядов. Воздух в «Зале Вечной Неспешности» (который я теперь в мыслях называла «Офисом») стал другим. Густым, как тот грибной отвар, и таким же дурманящим. Мы говорили о бизнес-плане. О грибах, о шёлке, о логистике. Но разговоры то и дело прерывались неловкими паузами, когда наши глаза встречались и оба мы вспоминали тепло теней на коже и его шёпот: «Интересно?»

Морван стал немного другим. Не просто скучающим владыкой, а человеком (если это слово тут применимо), которого что-то беспокоило. И это что-то явно включало в себя меня. Он наблюдал за мной, когда думал, что я не вижу. Его взгляд был уже не просто учёным, а оценивающим, пытливым.

Однажды за завтраком (жареные на жаровне съедобные грибы — мой вклад в кулинарию) он отложил свою глиняную чашку и произнёс, глядя куда-то в пространство над моим плечом:

— Так больше продолжаться не может.

Я чуть не подавилась.

«Ну всё, — промелькнула мысль. — Выгоняет. Или съедает. Пора было начинать с подушки на трон».

— Ты — ходячая катастрофа, — продолжил он. — Ты не знаешь правил этого мира. Его законов. Его… грамматики. Сломать трон — это было предупреждение. В следующий раз ты можешь ненароком разбудить того, кто спал тысячу лет, или открыть портал туда, откуда не возвращаются. Или, что ещё хуже, испортить партию действительно ценных грибов.

Я выпрямилась, готовясь к спору. Но он поднял руку, останавливая меня.

— Поэтому я буду учить тебя. Основам. Самому примитивному. Чтобы ты хотя бы понимала, что трогать можно, а что нет. И чтобы в следующий раз, когда к нам пожалуют незваные гости, ты не стояла столбом, а могла… я не знаю… ослепить их вспышкой света или споткнуться менее эффектно.

Это было предложение. Не извинение, не капитуляция. Стратегическое решение. И в нём сквозило… ответственность. За меня. Меня это одновременно обрадовало и взбесило.

— Условия? — спросила я, отодвигая свою чашку.

— Ты слушаешься. С первого раза. И не задаёшь идиотских вопросов вроде «а можно ли этим грибом покрасить ткань» во время объяснения принципов теневой манипуляции.

— Согласна, — кивнула я. — Но в ответ вы выслушаете мой полноценный доклад о потенциале рынка призрачного шёлка. С графиками. Примерными.

Он закатил глаза. Но это был уже знакомый, почти привычный жест раздражения, в котором я начала ловить тень скрытой ам… не скажу «развлечения», но что-то близкое.

Уроки проходили в библиотеке. Это была комната поменьше, целиком вырезанная в скале, с полками от пола до потолка, забитыми фолиантами, свитками и странными кристаллическими пластинами, хранившими знания. Здесь пахло старым пергаментом, воском и той особенной, вечной прохладой камня. И было тесно. Очень тесно.

— Магия Теней — не колдовство в привычном тебе понимании, — начал он, стоя так близко, что рукавом своего тёмного кафтана задевал моё плечо. — Это не заклинания и жезлы. Это… влияние. Воля, проецируемая на изначальную субстанцию мира, которая существует между светом и отсутствием света. Тень — это дверь. Моя воля — ключ.

Он протянул руку, и между его пальцами заклубилась, заиграла тень, принимая формы: шара, ленты, когтистой лапы. Она была послушной, живой.

— Попробуй. Не создавать, а почувствовать. Выбери точку. Маленькую. Вот эту, — он указал на страницу открытой книги, куда падал свет от светящегося мха в нише. Там была чёткая тень от переплёта.

Я скривилась, сосредоточившись. Вытянула руку, пытаясь представить, как эта тень становится… теплее. Глупее не придумаешь. Ничего не происходило.

— Ты слишком стараешься, — заметил он. Его голос прозвучал прямо у моего уха. Я вздрогнула. — Расслабься. Это не физическое усилие. Это намерение. Желание, чтобы тень стала продолжением твоего восприятия.

Он накрыл своей ладонью мою руку, не касаясь, просто приблизив так, что я чувствовала исходящий от неё холодок.

— Не заставляй. Пригласи.

И тогда, под гипнотическим влиянием его голоса и близости, я увидела. Не глазами. Каким-то внутренним зрением. Ту самую «дверь». Лёгкую, зыбкую границу. И… пригласила. Мысленно. Как будто просила ветерок шевельнуть занавеску.

Тень на странице дрогнула. Слабо. Едва заметно. Но она сдвинулась.

— Да, — произнёс он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Вот так.

Наша совместная магия длилась секунду. Но в эту секунду его пальцы, всё ещё висящие в воздухе над моей рукой, вдруг опустились и коснулись моей кожи. Легко, случайно. Искра побежала по моей руке до самого плеча. Он тоже почувствовал это — его пальцы на мгновение застыли, прежде чем он медленно убрал руку.

Мы стояли в гробовой тишине библиотеки, и единственным звуком было наше дыхание. Его — ровное, но чуть более частое, чем обычно. Моё — сбившееся.

— Неплохо, — сказал он наконец, отходя к другой полке и делая вид, что изучает корешок книги. — Для первого раза. Но до создания теневого замка тебе ещё как до луны.

После этого каждый урок был наполнен этими случайными, красноречивыми касаниями. Когда он поправлял положение моей руки. Когда мы одновременно тянулись к одному и тому же фолианту. Когда в узком проходе между стеллажами нам приходилось прижиматься друг к другу, чтобы разминуться. Напряжение росло, как давление перед грозой. Деловые разговоры всё чаще прерывались, уступая место долгим взглядам и невысказанным вопросам.

Именно в один из таких моментов, когда Морван ушёл «успокоить» очередную группу гоблинов, унюхавших слабину, я осталась в библиотеке одна с заданием «прочувствовать тень на разных материалах». Я, конечно, быстро устала и решила провести собственное исследование.

Я листала древние фолианты с красивыми, но непонятными иллюстрациями. И наткнулась на схему. Она напоминала сердце, пронзённое лучом света, но выполненную в виде сложного геометрического узора. Подпись на древнем языке была мне не понятна, но на полях чьей-то более поздней рукой было выведено на знакомом мне наречии: «Locus Potentiae(с лат. Место силы) — Сердце Тени. Источник. Уязвимо в зимнее солнцестояние »

Сердце Тени. Источник силы. Уязвимо… в зимнее солнцестояние. Именно до него Морван должен был «восстановить связь» с троном.

Холодок, куда более пронзительный, чем от прикосновения теней, пробежал по моей спине. Я быстро перелистнула страницу, как будто могла случайно активировать эту уязвимость одним лишь взглядом. Почему он не сказал? Почему не предупредил, что есть нечто более важное, чем трон?

Я решила не говорить ему. Не сейчас. Не зная, как он отреагирует. Вдруг рассердится за моё любопытство? Или… вдруг это знание как-то повлияет на ту хрупкую, странную связь, что начала возникать между нами?

Пряча свои мысли, я стала листать дальше, пока не наткнулась на тонкую, потрёпанную тетрадь в потёртом кожаном переплёте. Она была засунута между двумя массивными фолиантами. Это был дневник. На первой странице кривым, нервным почерком было выведено: «Элинор, год 312 от Затмения. Неделя в заточении».

Прошлая «невеста». Я с жадностью начала читать. Элинор оказалась дочерью мелкого дворянина, истеричной и набожной девушкой, которая проводила дни в молитвах и рыданиях. Она описывала Морвана как «ужасного призрака», который молча сидит и смотрит в стену, и умоляла всех святых о спасении. Чтение было тягостным. Но на последней странице, под датой, видимо, уже перед самым её исчезновением (отправкой обратно? гибелью? дневник умалчивал), строчки стали чуть ровнее, в них появилось что-то, похожее на прозрение: