Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 31

Десять последующих дней прошли в непростом режиме.

Первым делом я снарядила Варю и Семёна помочь мне с уборкой в больнице. Почему здесь было так грязно? Да потому что бесплатно работать не хотел никто. А платить уборщицам Николаю Николаевичу было нечем. Мои слуги вкалывали, как лошади, отмывая старый, местами дырявый пол, грязные стены, покрывшиеся пылью окна.

Николай Николаевич постоянно оправдывался, говоря, что прекрасно понимает, что в больнице должны быть чистота и порядок, но, увы, ни дочери, ни жены он не имеет, а служанок тем более. Я успокаивала его тем, что теперь всё изменится. Хотя понимала, что обещать поддержку надо с осторожностью. Но не обещать не могла. Мне нужно было дать надежду этим людям. Для этого, мне кажется, я и живу в этом мире.

С первого же дня взялась за «своих» пациентов. «Волшебную» земную сумку пришлось прилично опустошить. Разводила лекарства, давала всем больным по очереди.

Поговорив с Николаем Николаевичем, назначила операцию для парня с гангреной. Мужчина долго не соглашался, чтобы я поучаствовала в этой операции вместе с ним. Мол, он проводил таких десятки и сам справится. Но я настояла.

— Ну вы же упадёте в обморок! От одного вида всего этого! — настаивал он.

Я упрямо сжала губы.

— Послушайте, — произнесла строго. — Понимаю, что вас смущает мой возраст и пол, но вы должны понять: сейчас не время смущаться, сейчас время трудиться. Парень вот-вот угаснет! Мы должны его спасти.

Мужчина выдохнул.

— Ну да, я понимаю, что вы стараетесь ради своего спора, но… одно дело теория, а совсем другое практика!

— Я искренне хочу спасти человеку жизнь! — возмутилась я. — Это для меня первостепенно!!!

Наверное, Николай Николаевич проникся моей искренностью, потому что поспешил извиниться. Но потом всё-таки добавил:

— Смотрите: если грохнетесь на пол, поднимать я вас не буду. Так и будете лежать на полу и дышать пылью!

— Замётано, — бросила я.

И операция, подготовку к которой мне пришлось взять на себя, началась через пару часов.

Как она проходила, не стоит и упоминать. Это было сложно, тяжело, опасно. Но жизнь парня мы однозначно спасли.

Наверное, только на четвёртый день после моего появления в больнице нищих Николай Николаевич понял, что лечу я своих пациентов странными белыми капсулами из собственной сумки.

— Что это? — удивился он. — Можно ли мне посмотреть?

Я задумалась. Он, естественно, спросит, откуда это. Что я ему скажу? Но обманывать столь благородного и трудолюбивого человека мне не позволила совесть.

И я показала.

Он шокировано рассматривал упаковки, покрытые блестящей фольгой и пластиком. Изумлению его не было предела.

— Откуда вы, барышня? — посмотрел он мне в лицо испытующе — и уже совершенно иначе, чем раньше.

Я как можно более беспечно пожала плечами.

— Я графиня Елена Николаевна Орлова. Единственная наследница этой фамилии. Не думаю, что вам что-то об этом скажет. Но у меня достаточно связей, так что выводы делайте сами.

Но с тех пор он смотрел на меня очень внимательно.

И меня этот взгляд… немного нервировал. Неужели начал в чем-то подозревать?

Неделя пролетела незаметно. Мои пациенты начали идти на поправку, больница приобрела приличный вид. Аристократы не обманули — питание и лекарства поставляли регулярно.

Николай Николаевич обрадовался, даже зарумянился. В глазах появился блеск.

— Очень, очень хорошо, — приговаривал он, раскладывая лекарства на полках в своём кабинете. — С этим мы продержимся несколько месяцев!

Я же, наблюдая за ним, произнесла:

— Как только меня примут в клуб лекарей, я обязательно посещу князя и поговорю с ним о вашей лечебнице. Думаю, он не откажет в помощи…

Николай Николаевич поднял на меня глаза и несколько мгновений внимательно рассматривал. Затем вдруг усмехнулся и произнёс:

— Как вы так быстро адаптировались к этому миру, барышня? Насколько я знаю, настоящая графиня Елена Николаевна Орлова ненавидела в жизни три вещи: людей низшего сословия, медицину и религию. А вы, занявшая её место, поступаете ровно наоборот.

Я замерла, глядя на мужчину расширившимися от шока глазами. Сердце затрепыхалось в груди, по телу пробежала холодная волна страха.

Господи… он разоблачил меня! Но как??? Это же невозможно! Неужели он был знаком с Еленой Николаевной и теперь смог сопоставить то, что видит, с теми изменениями, которые привнесла я? Но откуда? Она аристократка, он бедный лекарь! Неужели она и здесь умудрилась наследить???

Плохо. Чёрт возьми, очень плохо.

Но мне удалось совладать со своими чувствами, и я осторожно заметила:

— Не понимаю, о чём вы говорите, Николай Николаевич…

Глава 30 Утреннее происшествие…

Николай Николаевич не смутился.

— Давайте начистоту. Я человек прямой, искренний. Никогда не юлю, не лицемерю. И скажу вам честно: за жизнь повидал немало. Через меня прошли тысячи людей, может быть, десятки тысяч. Так вот… такие случаи, как у вас, не редкость. Был один человек — вдруг становится совершенно другим, иногда противоположным своей сути. Был пай-мальчик, а стал монстр. Был злодей — стал… не знаю, почти святой. Люди меняются в один миг! Часто с потерей памяти, часто — не узнавая близких. И потом все вокруг говорят: будто другой человек. Согласитесь, что это не может происходить просто так!

Он прошёлся по комнате с отрешенным видом, словно погружаясь в воспоминания.

— Я очень интересовался этой темой, особенно в молодости. Разговаривал с такими людьми… может быть, несколько десятков раз. А то и больше. И вы знаете, начал замечать некую закономерность. Нет, этого невозможно определить, если сталкиваешься лишь с несколькими случаями. Но потом, пропустив через себя множество резко поменявшихся личностей и сопоставив факты, я понял: у них меняются души. Тела остаются прежними, а души приходят другие…

Я приподняла бровь повыше.

— Но разве это не сказки? — всеми силами старалась показать, что считаю подобную теорию полной чушью. — Насколько я знаю, мистика у нас не приветствуется.

Николай Николаевич широко улыбнулся.

— Да, безусловно, храмовники против этого. Но никто не говорит, что от этого что-то поменяется по факту, а именно: переселение душ возможно! Думаю, у вас — тот же случай…

— И вы это определили, посмотрев… на вот эти снадобья? — я рассмеялась нарочито громко. — Если вы говорите о переселении душ, неужели моя душа прихватила с собой и физические вещи? Это звучит смешно.

Я была уверена, что этот аргумент убьёт его на повал. Но он даже бровью не повёл.

— Я человек широких взглядов, — спокойно произнёс мужчина. — Могу допустить многое. Может быть что угодно. Мир столь разнообразен, и в нём столько неизведанного, что… почему бы и нет? Душа вместе с иномирными предметами? Да, возможно! Разве в этом есть что-то нелепое или нереалистичное???

Я едва не спала с лица. Вот так сюрприз. Какой умный человек попался! С виду простой, даже простоватый, а по уму — не чета всем этим чванливым аристократам.

Да знала бы я об этом раньше — прятала бы сумку, как зеницу ока. Нужно будет усвоить урок и не быть такой беспечной в будущем.

Но что же делать сейчас? Если признаюсь, что всё это правда — окажусь в серьёзной опасности. Поэтому я лишь пожала плечами:

— Что ж, вашей фантазии можно позавидовать, Николай Николаевич. Однако от этого мои больные не станут здоровее. Пожалуй, я буду работать дальше, если вы не против.

Мужчина тоже пожал плечами — не особенно радуясь моей позиции, но и не осуждая её.

— Ваше право, барышня. Занимайтесь. Теперь мне тоже стало интересно, чем закончится ваш спор с этими снобами.

Сказав это, он развернулся и вышел.

А я осталась стоять посреди комнаты, переваривая то, что произошло. Да… сглупила. Привыкла, что люди вокруг слишком недалёкие и невнимательные, концентрируются исключительно на себе. Но, думаю, ничего мне всё-таки не грозит. Вряд ли слова простого городского лекаря кто-то будет слушать.