Хранитель талисманов 2 (СИ) - Давыдова Юлия Викторовна - Страница 36

— Каждый из вас — наркоман, — жёстко произнёс Велехов, — вы опоены.

Но насчёт Таркора он не был уверен. Оборотень обладал своей волей и служил Скараду не потому, что тот отравил его разум Мраком озёр, а потому, что сам этого хотел. Повелитель не просто так приблизил его, не просто так доверил продолжать его дело после смерти. Он прекрасно знал, что Таркор не остановится, потому что предан ему безгранично.

На слова Никиты оборотень улыбнулся:

— Противостояние прекратится, хранитель, очень скоро. И ты этому поможешь, если вернёшь свою берегиню.

Несмотря на полное недоверие к Таркору, Велехов всё же обдумывал его предложение. Арнава во Мраке, заперта среди сознаний, наполненных злом. Сколько ещё она продержится? Для её спасения всего лишь нужно разъединить квадрат талисманов.

Никита представлял этот процесс чисто теоретически и понимал, что выплюнув пару литров крови, оборотень, в котором он находится, скорее всего, не выживет. И вряд ли знает об этом. А ему самому до этого момента надо будет успеть вернуться в своё тело. Но Арнава останется здесь — во власти Таркора. И ничто не помешает ему убить берегиню, просто ради того, чтобы причинить боль ненавистному хранителю.

Велехов отрицательно покачал головой:

— Ты гарантий не даёшь.

— Что ж… — усмехнулся Таркор, — заставить я тебя не могу, да и без твоего собственного тела такое дело тебе не удастся. Но, так или иначе, моим целям ты послужишь. Прости, Туран…

С разных сторон на молодого оборотня стремительно выпрыгнули два волка. Один взял в челюсти надплечье, второй перехватил бедро, вонзив клыки до самой артерии. И если Туран до этого момента радовался жизни, то теперь он растерялся.

В руках Таркора сверкнул ошейник. Зубчики замка с характерным щелчком скрестились на шее оборотня, и его тело обожгла боль. Специфическая вещь — двойные кольца, соединённые узорными перемычками, ожог…

Никита зарычал, поняв, что на него надели. В тот же момент карие глаза оборотня посветлели в синий цвет, выдав присутствие в его теле чужого сознания.

— Уверен, ты знаешь что это, — Таркор довольно улыбнулся и кивнул остальным: — Сделайте так, чтобы он не двигался.

Уже через минуту Велехову стало жаль нового друга. Оборотня били не менее страшно, чем его самого в своё время в подвесной камере Темника. Боли он не чувствовал, она вся доставалась Турану, но ощущения повреждений были отчётливей, чем когда-либо.

Несмотря на молчание, с которым оборотень переносил удары, внутри у него бушевала буря. Он как мог старался не показать этого хранителю, но Никита всё равно ловил всплески боли и непонимания.

В какой-то момент руки Турана прижали к камню площадки, а сурваки подошли с железными клещами. Поняв, что они хотят сделать, оборотень сопротивлялся отчаянно, но вырваться не смог.

Злость Никиты по отношению к Турану к этому моменту уже прошла, и едва клещи потащили первый коготь, он вобрал его боль в своё сознание. Жутко взвыл сам, в одно мгновение ощутив все раны и переломы, и дёрнулся так, что свалил пару сурвак, но оборотень мгновенно вытолкнул его.

— Уйди! — с ненавистью крикнул он хранителю.

Велехов не удивился. Для Турана он враг. Если бы его самого заставили выбирать между пыткой и пребыванием куклой в руках врага, он бы тоже выбрал пытку. Но сейчас выбора оборотню он не оставил.

Ничего не говоря, Никита снова и снова забирал боль себе, даря Турану мгновения облегчения, пока сурваки кромсали его пальцы, и оборотень, вжатый лицом в лужу собственной крови, обессилив, перестал ему сопротивляться. Последним ударом старший сурвак вогнал Турану в пятку его собственный вырванный коготь, и сознание оборотня, наконец, провалилось в кромешную тьму.

Глава 4

С рассветом Турана бросили на краю одной из нижних площадок святилища. Приказ Таркора был выполнен в точности — сурваки сделали всё, чтобы двигаться оборотень не мог. Так что его даже не связали.

Он наглухо закрылся от хранителя, и Никита, оставшись один, осматривался. В святилище, ещё с ночи начал прибывать народ. К утру нижние площадки уже были забиты сурваками, из леса подходили новые отряды и обозы с вооружением и боеприпасами. На террасах размещали орудия, а в подвальные помещения на берегах заносили связки копий и ящики с альтановыми сферами. Похоже, на ближайшее время планировалось сделать святилище резиденцией нового главнокомандующего, и сюда собирались все уцелевшие силы сопротивления Навии.

Таркор подошёл к оборотню и оглядел его окровавленное тело без капли сожаления.

— Прости Туран, но убить хранителя можно только вместе с тобой, — произнёс он.

На губах при этих словах играла довольная улыбка.

Оборотень поднял глаза на своего командира, и Никита почувствовал его гнев и обиду, но Туран сразу подавил это, зная, что хранитель заметит его чувства. Даже перед смертью он не хотел показать врагу свою слабость.

— Хранитель, пока ты здесь… — Таркор присел рядом на корточки, — … последний раз прошу тебя: спаси берегиню. У неё больше не будет шанса. Если тебя не станет, она тоже погибнет. Потому что больше не будет мне нужна.

— Эй, сокамерник! — Никита крепко толкнул сознание «товарища по несчастью». — Ты готов погибнуть?

Туран молчал.

— Тебя уволили, — не сдавался Велехов. — Тебе здесь делать нечего.

Никакой реакции.

— Туран!!!

На вопль своего имени оборотень всё же вздрогнул. А Таркор внезапно взял его за голову, запрокинул её и приставил коготь к шее. Нажал им только слегка, не собираясь заканчивать одним ударом. Хотел насладиться всей болью сполна.

— Давай, Туран, так и сиди, — Велехов злился больше на себя, чем на оборотня. — Тебя пятка останавливает? Надо было тебе и во вторую коготь забить! Я б тогда не надеялся, что ты уйти сможешь.

От этих слов Туран не смог подавить злость, но всё равно сидел на месте, не сопротивляясь Таркору и не давая Никите взять тело под контроль. Тот попытался ногой пошевелить, чтобы понять, может ли она вообще двигаться, и оборотень сразу воспротивился его усилиям. Похоже, всё ещё верил своему командиру. Но боль от когтя, которым Таркор проткнул ему шею и продолжал давить, становилась всё сильнее.

— Ну! Собака побитая! — рявкнул Велехов. — Меня понятно за что убьют, а ты-то за что сдохнешь? Река рядом, тебе только прыгнуть!

И внезапно… Туран ответил:

— Без тебя знаю!

Со всей силой, на какую был способен, оборотень оттолкнул Таркора и ринулся на край площадки. Сурваки бросились за ним в тот же миг. Боль едва не выключила оба сознания, когда Туран задел пяткой пол. Он рухнул с воплем, но уже на самом краю, и просто свалился с него. В пяти метрах снизу его встретила оглушающая вода. Оборотень ударился о неё всем телом и пробил поверхность, уходя в холодную толщу.

Сурваки заметались по площадке, но течение уже уносило беглеца. Горная река проходила под святилищем с огромной скоростью.

Таркор спокойно облизал кровь со своего когтя и отдал распоряжения старшему сурваку:

— Искать не надо. Но дальние посты предупреди.

— Впереди водопады, — покачал головой сурвак. — Его разобьёт о скалы. Даже тела не останется.

Таркор усмехнулся:

— Надеюсь, что нет. Туран послужит нашим целям, только если останется жив.

Выходка оборотня была ожидаемой. И убить хранителя сейчас было бы совсем некстати. Этого и не планировалось.

— Туран силен только телом, — хмыкнул сурвак. — Но сердцем слаб, не любит крови. Чем он может тебе послужить?

Таркор довольно кивнул:

— Поэтому я его и выбрал. Хранитель поверит ему.

Бурная река несла беглеца со всей скоростью, бросая его с высоты водопадов в губительную толщу воды. Туран ударялся о скалы, захлёбывался, но чудом не терял сознание. Течение, наконец, вынесло его на более спокойный участок, и он сразу рявкнул:

— Теперь пошёл вон, хранитель!

— Ни за что, — ответил Никита.