Хранитель талисманов (СИ) - Давыдова Юлия Викторовна - Страница 53

— Вызывали, госпожа? — произнёс он, но тут увидел Димку и радостно бросился к нему. — Живой! Ты один⁈ Где Рир?

Князь был готов расцеловать оборотня, и шёки от волнения налились румянцем.

— Остынь, красное солнышко, — усмехнулась Брада. — У Рира был план возвращения?

Вопрос был уже к Димке.

— Конечно! — ответил тот. — Через каменную тропу на Росане.

— Подойдёт, — одобрила берегиня, вспоминая расположение заброшенного порта на притоке Ведявы. — Место далеко от основных дорог Навии, скрыто лесами, зато много троп почти по прямой. При хорошей скорости путь от Темника до реки займёт часов шесть. Дальше наша территория. Владимир, — Брада взглянула на князя, — оставь за себя воеводу своим воинам, пусть ведёт их в битву. Мне ты нужен для особого задания. Собери отряд. Будете дежурить на Росане.

Владимир поклонился:

— Да, берегиня.

В комнату быстро вошёл Байтар и, бросив взгляд на бледного Димку, без предисловий спросил:

— Где второй?

— Отправился дальше, — ответил оборотень.

— «Галиполь»?

— На земле.

Байтар помолчал.

— Что ж… — наконец произнёс он. — Сказать, что мы этого совсем не ждали, будет нечестно. Значит, у Скарада два действующих талисмана против нашего одного. Странно…

Димка боялся нарушить вздохом тишину в комнате.

— Странно, что мы ещё не воюем, — задумался Байтар. — Разведка докладывает о множественном передвижении сил врага со вчерашнего дня. На месте Скарада я бы так долго не тянул.

— Сила талисмана воздуха пока не чувствуется, — заметила Брада. — Значит, хранитель ещё не отдал повелителю Навии ключ к ней. Поэтому мы пока не на поле боя.

— А он этого ждёт? — мрачно спросил Иван.

— Конечно, — подтвердила берегиня. — Ломать волю хранителей когда-то было его главным удовольствием. А за столько лет он должен был сильно по нему изголодаться.

— И сколько времени ему понадобится? — фыркнул Байтар. — С учётом того, что на восемьдесят пять частей наш хранитель — тёмный оборотень и всего на пятнадцать — разбавленный поколениями белый волк.

— С таким учётом он уже давно отдал бы талисман, — осадил воеводу Рилевский.

Но тот лишь посоветовал:

— Меньше гордыни, князь. Твой племянник — полукровка, против Скарада ему не выстоять.

— Больше веры, воевода, — возразил на это Иван, — он наша единственная надежда.

Байтар не сразу ответил, но помолчав мгновения, всё-таки сказал:

— У нас надежды нет, Рилевич. Даже настоящие белые волки не выдерживали. И уж прости, но воды озёр Мрака не миловали никого, и сознание твоего племянника тоже не помилуют. Даже если Рир найдёт его, то сам может стать его первой кровью на службе повелителю. Хранителя напоят навийской водой или кровью Таркора. Или тем и тем сразу. Он станет слугой Скарада, даже не поняв, как это случилось.

Димка и Владимир, молчавшие всё это время, вздрогнули оба.

— Никита может убить Рира? Что?.. — прошептал Димка.

Иван положил руку ему на плечо и крепко сжал, а Владимир, побледнев, произнёс:

— Значит… хотят, чтобы он встал на их сторону. Ключ к талисману, поднесённый в дар белым волком… Когда об этом узнают наши воины…

Можно было не продолжать. Белый волк был символом победы, но, встав на сторону Навии, он превратится в символ поражения.

— И всё же… — Димка сглотнул ком в горле, — он держится пока.

— Совсем не обязательно, — сказал Байтар, — это может быть уловкой. Ничто не мешает Скараду выбрать своё время для нападения, даже если талисман в его руках. Теперь хранитель остался один против собственной крови и озёр Мрака. Он либо погибнет, либо станет слугой повелителя. Иного выбора нет.

— Он не один.

Слова Брады прозвучали тихо.

— Что? — вскинул брови Иван.

Берегиня, сидевшая на краешке кровати, задумчиво смотрела куда-то сквозь стены комнаты.

— Ему помогают, — сказала она наконец, — силы белых волков скрыты в нём очень глубоко, и если он был бы один…

— Кто помогает, вы? — удивился Рилевский.

— Нет.

— Кто же⁈

— Ты разве не знаешь пророчества? — Брада внимательно смотрела на князя.

Иван секунду раздумывал, и его лицо начало меняться.

— До прибытия в Алавию у него не было полной связи со своим лазурным драконом, — добавила берегиня, — сейчас есть. Теперь они наравне с Таркором. Оба могут проникать в сознание хранителя.

Димка удивлённо переводил взгляд с берегини на князя и обратно:

— Вы говорите о пророчестве? Но кто? Кто дракон? Никита же сам не знал!

— Не знает и сейчас, — ответила Брада. — Мы ему не сказали. Если бы он понял суть пророчества, то на совете решил бы всё по-другому.

— Поэтому ты его поддержала⁈ — Байтар плохо сдерживал эмоции. — Помогла пророчеству осуществиться, чтобы никудышный хранитель получил свой щит от тёмной силы? Не жалко тебе лазурного дракона? Ведь погибнет последняя из этого рода.

Берегиня поднялась с кровати и направилась к двери из комнаты.

— Это было не только моё решение, — сказала она по дороге. — Лазурный дракон тоже понимает, что, если не будет помогать хранителю, то до последней битвы ему не дожить.

Иван невольно покачал головой, поняв, что на самом деле сделали берегини на совете. Никиту никто не собирался отпускать. Ему предначертано участвовать в последней битве, и берегини сделали всё, что нужно, чтобы хранитель пошёл по назначенному пророчеством пути. Благо Никита и сам этого хотел. Но ещё больше он хотел защитить Арнаву, а вот этого ему сделать не позволили.

— Решение в духе берегинь, — мрачно произнёс Иван.

Брада остановилась в дверях и обернулась, смерив Рилевича тяжёлым взглядом:

— И оно было нелёгким, князь.

Мир стал огромен. Если люди могли видеть только то, что показывали им глаза, то воды озёр Мрака видели на триста шестьдесят градусов вокруг себя и на много сотен километров в разные стороны. Вся Навия оказалась маленьким плотом, лежащим на них.

Они знали всё: прошлое, настоящее, будущее. Они ничего не чувствовали и никого не любили. Они поили собой деревья и растения, ветер качал их в стеблях и ветвях, они обтекали камни, стачивали их и уничтожали. Они поднимались в небо и собирались на огромной высоте в облаках, оттуда взирая на маленькие фигурки, копошащиеся на земле, а потом падали и снова пропитывались в темноту земли, обходя раскалённые потоки лавы.

Они были колыбелью жизни и смерти, и, попав в них, нельзя было жить или умереть. Всё становилось единым целым. Ты не умер, но ты и не жив.

Подземная река вынеслась из-под земли под красное небо, и пустое ничье сознание вместе с ней. Оно смотрело на берег туда, где стоял человек. Сознание знало его когда-то и откликнулось на его зов; у самого берега повторило очертания увиденного человека, чтобы выйти из воды. Создание с тёмной кожей и чёрными, как смола, волосами встало на песок.

— Помнишь меня? — спросил человек.

Создание молчало. А человек зачерпнул чашей воды из озера:

— Выпей.

Создание, не помнившее своего имени, послушно приняло чашу в руки и наклонило голову, припадая к ней для глотка. Отражение красного неба внезапно осветила вспышка, и в ярком свете с тёмных облаков опустился лазурный дракон.

— Поздно! — крикнул Таркор. — Его больше нет!

Голос рептилии показался созданию знакомым, и оно опустило чашу.

— Никита! Смотри!

В чужой памяти вспыхнули воспоминания. Там была девушка с серебряными волосами, выходящая из воды, чёрные волки и князь с изображением скрещённых топоров на кольчуге… Там были дороги и реки, крепости, полные воинов, и белый город в невысоких горах…

— Пей! — крикнул Таркор.

Создание смотрело на своё отражение в чаше.

— Никита, проснись! — рёв дракона превратился в отчаянный крик. — Хранитель талисманов! Белый волк Вулавала! Проснись!

Велехов смотрел, едва узнавая себя, но и всё же… Он отшвырнул чашу и протянул руку к дракону. В то же мгновение красное небо выпустило прутья клетки, и всё видение рухнуло, освобождая сознание от обмана. Никита тяжело дышал. Казалось, целая вечность прошла в этом кошмаре. И он не закончился.