Хранитель талисманов (СИ) - Давыдова Юлия Викторовна - Страница 24

Софья невесело усмехнулась, видя, как появляется удивление на лице Никиты.

— Возможно, — повторила она, — а не обязательно. Обративший и обращённый неразрывно связаны. Но чтобы вскрыть твой разум на большом расстоянии, нужно много сил.

— Софь, ты, главное, всё вовремя говоришь, — вздохнул Велехов.

— А кроме сил необходимо, чтобы обращённая кровь отвечала на призыв, — добавила княгиня. — Допускать этого нельзя. В трудной ситуации совладай с гневом и яростью, не пусти ненависть и никогда, ни при каких обстоятельствах не пробуй чужой крови. Иначе станешь открытым для Таркора. И никому не говори, какая кровь течёт в твоих жилах. Знает твою тайну только верховная берегиня Брада, и ей решать твою судьбу.

Никита кивнул, а Софья улыбнулась:

— Счастливого пути, хранитель. Скоро увидимся.

Она привела парня обратно и взглянула на Ивана:

— Вот теперь всё.

Рилевский понял, о чём был разговор.

— Хранитель, кто из твоей охраны летит с нами? — спросил Симаргл.

Никита удивился. Ему казалось, что все решения за него уже приняли, но крылатый пёс смотрел именно на него, ожидая ответа.

Иван подсказал:

— Рир с тобой. Можешь выбрать ещё одного. Но только одного. Нужно, чтобы псы могли меняться в воздухе, если кто-то устанет вас нести.

Велехов оглянулся на оборотней. Димка встал к брату, и выражение его лица говорило, что иного варианта он не позволит.

— Я с вами, — произнёс он.

Иван смерил оборотня взглядом, на сей раз добрым. Но Лютик всё равно стоял с явной надеждой на лице.

— Тринадцатый, значит… — задумался Никита, глядя на него.

— Я тебя не подведу! — обрадовался оборотень. — Я правда удачу приношу. Уж сам не знаю как, но так и есть.

— Так, может, из тебя просто талисман сделать? — засмеялся Симаргл. — Будет волчья лапка, а не кроличья. И целиком тебя не тащить.

— Я сам талисман, — беззлобно огрызнулся Лютик. — А на одну лапку гарантий не даю.

Симаргл обвёл глазами своих:

— Ну что, берём третьего?

Один из псов усмехнулся:

— Ну, раз такой ценный… Садись, кроля.

Рир и Димка расхохотались в тот же момент.

— Опять, — отмахнулся Лютик. — Да не ржите, как кони! Будто первый раз слышите!

— Вот именно, что не первый, — Рир подошёл к нему и похлопал по плечу. — Да ладно, Бава тебя и не так называл.

— Ой, иди ты…

Но парни так и смеялись.

— Пора вам, — успокоил всех Иван. — И это вам не прогулка.

Оборотни серьёзно посмотрели на своего князя.

— Я в ваши руки отдал жизнь хранителя, — напомнил он. — Если что с ним случится, ответ держать будете передо мной. Я — перед верховной берегиней. А все вместе — перед святыми духами, когда к ним попадём.

И снова Никита заметил взгляд Димки, направленный на Ивана. Оборотень словно… не мог простить ему что-то. Лицо выражало понимание слов князя, но и боль. Иван тоже увидел этот взгляд.

— А больше всех ответ держать буду я, — произнёс он в ответ на него. — Потому что и за вас тоже я отвечаю. За всё, что я вам приказал, святые духи спросят с меня.

Димка кивнул. Вот с этим он был согласен.

— Всё! Летите! — отпустил всех Иван.

Псы расправили крылья, чтобы оборотни смогли забраться на спины. Симаргл поднял на себе Никиту. Ощущение у Велехова было, будто сел на лохматую лошадь. В густой шерсти псов пряталась амуниция для всадника, стремена и ремни, чтобы удерживаться на спинах во время полёта.

— До встречи в Алавии, — сказал Рилевский. — Никит, держись крепче.

— Ты ещё рукой нам помаши и всплакни, — засмеялся Симаргл, но потом обернулся, взглянул на парня и подтвердил:

— А насчёт последнего — это верно. Держись!

Он оттолкнулся и, мощно взмахнув крыльями, почти вертикально взмыл в воздух. Дух у Никиты захватило стремительно, и, крепко схватившись за ремни, он посмотрел вниз. Псы один за другим поднимались над площадью, а фигуры Ивана и Софьи быстро уменьшались. Отдалялись постройки города, и дорожки огней Рилевы становились золотым рисунком тонких линий в темноте.

Крылья псов легли на ветер, и вскоре под ними остался только чёрный ковёр густого леса. Всё исчезло из вида под огромным ночным небом, а ветер нёс крылатых псов всё дальше от земли. Для людей, оставшихся внизу, их очертания исчезали, сливаясь с облаками, пока не растворились совсем.

Глава 3

Башни Алавии сверкали золотом на ярком солнце. Они служили маяками не только ночью, днём их острые шпили тоже украшали небо сиянием. Отсюда за воздушным пространством города следили финисты.

Парни с оперёнными крыльями прохаживались по перилам высоких обзорных площадок. Птичьи лапы с когтями, что были у финистов вместо человеческих ног от колен, позволяли им делать это не напрягаясь. Тут и крылья-то редко кто раскрывал, разве что на облёт. И появление сокола перед одной из башен вызвало у небесных стражей удивление. Парни проводили птицу долгими взглядами.

— Не понимаю, — произнёс один, — а на соколиный двор уже не принято залетать?

Сокол свернул через террасы высокого сада к дворцу берегинь. Иван дал Дитиру чёткие указания — никаких соколиных дворов. Лучше, если финисты на смотровых башнях будут единственными, кто узнает о его прибытии.

Сокол миновал чудесный высокий сад и полетел к большому балкону дворца. Несколько оборотней из числа серебряных алавийских драконов вышли туда подышать свежим утренним воздухом. Парни и девушки заметили птицу ещё на подлёте и теперь с интересом гадали, чей же это посыльный летит так прямиком. Сокол опустился на перила и распустил крыло, показывая на нём рисунок скрещённых топоров.

Один из оборотней поклонился:

— Приветствую, посланник. Моё имя Тидан, я дракон верховной берегини. Могу проводить тебя к ней.

Парень вытянул руку, предлагая её птице. Тидан понял без лишних объяснений, что послание сокола секретное, учитывая, что к лапке ничего не было привязано и что птица не направилась через соколиный двор.

Сокол перемахнул на предплечье оборотня, и тот отправился в малый зал, где сейчас была Брада, с интересом поглядывая на птицу. Князь Рилевы Иван пользовался просто невероятной благосклонностью берегини. Его соколы ровно на секунду задерживались на соколином дворе, чтобы показать крыло и тут же улететь, куда им надо.

Из распахнутых дверей малого зала доносился шум. Воины охраны этажа столпились в проёме, с интересом наблюдая занятия. В окружении шумной говорливой толпы младших учеников две старших ученицы сражались на кинжалах. Верховная берегиня Брада часто посещала учебные бои. Вот и сейчас сидела вместе с другими учителями и второй берегиней совета — Гиневой, внимательно оценивая успехи старших учениц.

Тидан вошёл в зал, и сокол немедленно покинул его руку. Перелетел над головами детей и опустился на предплечье к Браде. Берегиня улыбнулась, узнав птицу.

— Здравствуй, Дитир. Вести от князя? — спросила она.

Сокол наклонил голову. За общим весельем никто не заметил, как с лица Брады исчезла улыбка, когда Дитир начал передавать ей послание. Она становилась всё серьёзней и, наконец, резко встала. Соревнование было в самом разгаре, а берегиня сделала знак Гиневе, и они обе покинули зал.

Берегини шли очень быстро. Миновали многочисленные лестницы и террасы за несколько минут и вошли в закрытый сад на самом нижнем уровне дворца. Садовые дорожки сегодня для них не существовали. Они шли напролом через кустарники, пока не упёрлись в совершено непроходимую стену, сплетённую из мощных ветвей. Но перед берегинями они медленно отползли в стороны, открывая проход. Брада и Гинева шагнули внутрь тайного помещения.

Могучие ветви образовывали плотные стены и потолок без просвета, свиваясь в круглый зал. Здесь в каменном полу располагалось низкое кольцо колодца, всего в один камень высотой. Неподвижная водная гладь сверкала у самых краёв.

— Брада, — позвала Гинева. — Так что сказал тебе князь Иван?