Хранитель талисманов (СИ) - Давыдова Юлия Викторовна - Страница 21

— Чем дольше ты будешь оставаться собой, тем больше шансов победить этот яд, — уверенно сказала Софья. — Берегини владеют многими видами магии и, скорее всего, смогут найти лекарство…

— Скорее всего? Софь… — Никита невесело усмехнулся от безысходности этой ситуации. — Если в вашем мире до сих пор не найдено лекарство от чёрной крови, то вряд ли мне стоит его ждать. Тёмные оборотни ваши враги, и меня запишут в одного из них.

Княгиня молчала, раздумывая.

— Это возможно, — наконец согласилась она, — но ты должен кое-что знать. Талисманом может воспользоваться любое существо, неважно с добрыми целями или нет, но вот переносить его в своём теле могли только белые волки, потому что их кровь использовалась при изготовлении лезвий. Пока талисман с тобой, это значит, что твоя кровь не подверглась изменениям, и никто это не оспорит. Понял?

Велехов взглянул на свою лапу, тяжело вздохнул, но кивнул. Одна хорошая новость всё-таки есть.

— Теперь о главном, — решилась Софья, — обращение из волка в человека проводится не раньше чем через трое суток, но и не позже. Необходимо время, чтобы тело окрепло перед новой трёпкой, но не прошёл момент, когда кровь устоится.

— Что предлагаешь? — спросил Никита.

— Даже боюсь предложить, язык не поворачивается, — княгиня действительно испытывала большую тревогу.

— Чем рискуем? — уточнил Велехов.

— Можешь ослепнуть, оглохнуть, потерять чувствительность кожи или будет паралич всего тела. И впадёшь в кому.

— Я согласен, — кивнул Никита. — Давай попробуем.

Софья думала ещё мгновение и сказала притихшим помощницам:

— Позовите Фаровля, пусть захватит всё для первого обратного превращения.

Целитель, явившись через несколько минут, первым делом дал белому волку выпить нечто похожее по вкусу и цвету на крепкое вино.

— Это обезболивающее, — объяснил он.

Пока Никита пил из бутылки, девушки разложили на полу полотенца, прямо друг на друга в несколько слоёв.

— Это зачем? — спросил Велехов.

На лице Софьи появилось сомнение, но она всё же ответила:

— Для крови.

Никита глянул на толщину настила, внутренне содрогнулся, но, конечно, этого не показал. Княгиня попросила выйти всех, кроме Фаровля, и они остались в комнате втроём. Волк сел на полотенца, а Софья напротив него.

— Слушай мой голос и представляй всё, что услышишь, — сказала княгиня. — Пусть будет пещера, из неё ведут коридоры…

Велехов закрыл глаза и представил эту картину. Она сама появилась в голове, едва Софья произнесла слово «пещера».

— Обрушай, пусть все коридоры завалит, — говорила княгиня.

Удар сотряс каменные стены, и потолок над входами рухнул. Никита остался один в окружении прозрачного света и льда. Из холодных камней пола выбивал источник. Велехов подошёл к нему и заглянул в воду. На прозрачной глади отразился волк. Зверь наклонился к воде и, фыркая, принялся пить. Никита погладил его. Волк взглянул на него и ласково потёрся о руку. Теперь они были в пещере вдвоём.

— Оставь его, — приказала Софья, — пусть отдохнёт.

Велехов встал, а волк улёгся и, прикрыв глаза, задремал.

— Хорошо, — сказала княгиня, — теперь самое сложное. Пошевели пальцами, запомни это движение и выходи ко мне.

По спине Никиты пробежала дрожь, прошла по всем нервам тела. Стало тепло, словно вокруг затопили сотни печей. Почему-то затрещали косточки, потрескивая, как поленья в костре. Велехов возвращался после гипноза в реальный мир. Он всё ещё был в волчьем обличии, но словно стоял на четвереньках и всё его тело облепило что-то живое и горячее. Софья была рядом.

— Человек внутри волка растёт, — её голос успокаивал, — нужно просто поменять их местами. Возьми меня за руку.

Никита растопырил когти и вдруг ощутил свою руку внутри волчьей лапы, внутри варежки, в которой нащупал дырку. Он просунул в неё пальцы, и лапа деформировалась, вернулось знакомое, уже забытое ощущение кисти. Вторая рука тоже была в варежке, но Велехов уже ухватил принцип. Он буквально вылезал из волчьей шубы, освобождаясь от горячей плоти волка. В какой-то момент всё вокруг опалила пелена синего пламени, и после в глазах потемнело. Сознание погрузилось в темноту…

А когда снова посветлело, кровь в теле ещё кипела, и казалось, что её слишком много, будто всё внутри переполнено и сердце не справляется с бешеным напором. Открыв глаза, Никита увидел, что Фаровль торопливо скатывает насквозь пропитанные кровью полотенца и подкладывает чистые.

— Получилось? — прошептал Велехов.

Язык двигался слабо, казался очень маленьким, почти незаметным во рту. Софья подсунула к его губам какую-то бутылочку.

— Глоток! — приказала она.

Холодная жидкость вернула ясность ума лучше, чем нашатырь. Сердцебиение быстро успокоилось, и боль утихла. Никита вздохнул с облегчением и дышал так ещё несколько минут, осматривая собственное тело, казавшееся совсем чужим.

— Добро пожаловать в мир людей, — улыбнулась княгиня. — Да уж, облик у тебя не прежний.

Когда Никита в сопровождении Софьи и Фаровля зашёл в большой зал княжеского дома, его не узнали. Получив кровь оборотня, он получил и его особенности в человеческом облике. Волосы остались почти белыми, какой была шерсть. Глаза покраснели от лопнувших капилляров, и радужка, ставшая ярко-голубой, на фоне кровавых линий казалась неестественно яркой.

И тело изменилось до неузнаваемости. Организм сжёг почти все запасы углеводов за один раз, жировые клетки сгорели при превращении, дав энергию на экстремальный рост мышечной массы и костей. Так что теперь Велехов представлял собой высокого парня, очень худого, с прорисованными линиями мышц.

Одежда оборотня, как и обещала Софья, стала видна. Тело Никиты, неощутимо для него самого, обняла чёрная паутинка. И к этому надо было привыкнуть — к чувству, что ты голый. Совсем.

В зале, помимо Рира и Димки, ждали Иван, Лютик и Дарья. Последняя сидела за столом в человеческом облике. И её взгляд, почему-то не самый добрый, был направлен на Димку. Тот стоял, глядя на Дарью вызывающе, словно собрался спорить, но, когда вошёл Никита, сник и отступил.

Иван, не дав племяннику узнать, в чём дело, оглядел его и спросил:

— Как всё прошло?

Велехов отмахнулся. Движение получилось неловким, тело пока вспоминало, как делало это раньше.

— Ясно, — засмеялся князь. — Тогда просто слушай. Соколы уже принесли два послания с пограничных крепостей моего княжества. Лаюны там видели группы гандарв. И как бы мы ни старались тебя скрыть, их появление в Рилеве всего лишь вопрос времени. По всем правилам мне следует укрепить город и ждать эскорт хранителя — ворлаков. Они лучшие проводники, самые сильные и выносливые из оборотней. Но и они прибудут не ранее, чем через три дня. К этому времени гандарвы уже окружат Рилеву и поставят засады на всех дорогах, чтобы ворлаки вообще до нас не дошли. Именно поэтому я предлагаю их не ждать…

— Хотя это было бы самым разумным, — внезапно вставил Димка.

Иван перевёл на него взгляд и покачал головой:

— Больно ты разумный всегда, а иногда и смелее нужно быть. Твой брат вот не боится.

— Он ничего не боится, — резко ответил оборотень и на этом не остановился: — И ты этим пользуешься! А не должен! Иван, ты же наш князь.

Укор в голосе Димки был очевиден.

Взгляд Рилевского потяжелел мгновенно, словно металлом налился. И под этим взглядом оборотень дрогнул и быстро опустил голову, поняв, что совершает недопустимое — открыто спорит со своим князем.

— Прости, Иван, — тихо произнёс он. — Я… я…

— Выйди, — приказала Дарья. — Остынь.

И Димка мгновенно развернулся к двери.

— Что происходит? — спросил Никита, выслушав этот разговор со всем вниманием.

Но Иван объяснять не стал, только заметил:

— Ты не должен волноваться об этом, это наше дело.

Велехов проводил глазами уходящего Димку. Рир тоже посмотрел вслед брату, потом взглянул на Ивана: