Сердце у моря (СИ) - Беженарь Дарья - Страница 13

— Каролина, — дедушка оторвался от газеты, сложил её пополам и посмотрел на меня поверх очков. — Отвезёшь меня сегодня на винодельню, а потом на виноградники?

— Как смешно. Могу только на тачке садовой разве что, — я улыбнулась, но тут же поймала серьёзный взгляд дедушки.

— У тебя нет прав? — удивился он.

— Нет. И водить я не умею, — призналась я

— Ясно. Надо это исправлять, — сказал дедушка, отодвигая стул от стола и вставая.

— И каким же образом? — спросила я, отпивая кофе. Горячий напиток обжёг язык, но я даже не обратила на это внимания.

— Буду учить тебя, — ответил он твёрдо.

Я расхохоталась — громко, искренне, чуть не пролив кофе на скатерть.

— Макар, ты чего? Зачем ей это? Давай я лучше пасьянс тебя раскладывать научу. На нём и гадать можно, — вмешалась бабушка, ловко перекладывая карты.

Пасьянс и гадания меня заинтересовали, но не так сильно, как научиться водить. Если честно, давно мечтаю, но дедуле вида не подам — не хочу, чтобы он думал, будто я вдруг стала послушной и исполнительной.

— Современные женщины должны уметь и водить, и пасьянс раскладывать, — сказала мама, постукивая лопаткой по сковородке, пока на плите шипела яичница.

— Верно, дочка, — поддержал её дедушка. — Поэтому давай, быстро доедай свою яичницу и пойдём в гараж. — Он перевёл взгляд на меня. — Тебе сегодня меня ещё везти. Потом — пасьянс. — Дедушка подмигнул бабушке, и та улыбнулась в ответ.

— Я вообще‑то на пляж собиралась, — я покрутила вилку в руках, стараясь не выдать, как на самом деле меня захватывает эта идея. — Хотела отдохнуть, поплавать…

— А потом — лото с вином. Хватит кукситься в своей комнате. В телефон свой вечно смотреть ты и дома можешь. А тут надо наслаждаться. Солнце, воздух, свобода — вот что нужно молодому организму. К тому же, какой отдых без приключения? Вот научишься водить — и сама куда хочешь поедешь: хоть на тот же пляж, хоть в магазин за мороженым, хоть в Новороссийск.

Я невольно подняла брови:

— В Новороссийск? — голос чуть дрогнул, и я тут же мысленно отругала себя за это. В памяти всплыл тот вечер с Ромой — звёзды, прохладный ветер, его рука на моём колене…

Но я быстро отогнала воспоминания.

Бабушка, до этого молча раскладывавшая карты, вдруг подняла голову:

— Восьмёрка треф, — задумчиво произнесла она. — Символизирует новый путь. Видишь, внученька? Сама судьба подсказывает: пора за руль.

— Ба, ну перестань, — я рассмеялась, но в душе что‑то ёкнуло. — Ты сейчас любую карту под это подгонишь.

— Подгоню, — без тени смущения согласилась бабушка. — Потому что правда на моей стороне.

Мама, протиравшая столешницу, обернулась и улыбнулась:

— Дедушка прав, Каролина. К тому же, разве не интереснее провести день с пользой? Научишься чему‑то новому, почувствуешь себя увереннее. А на пляж успеешь — море не убежит.

Вздохнув, я доела яичницу, стараясь не улыбаться слишком широко. Внутри всё трепетало от предвкушения — впервые сесть за руль! Но я всё равно буркнула:

— Ладно, уговорили. Но только потому, что мне скучно.

Дедушка рассмеялся:

— Конечно, конечно.

Мы с дедушкой отправились в гараж. Он с довольным видом открыл тяжёлые железные двери — те отозвались протяжным скрипом, будто не открывались уже неделю. Изнутри пахнуло смесью запахов: старой резины, машинного масла, сухой травы и чуть‑чуть — краски. Дедушка сделал широкий жест рукой:

— Прошу!

В гараже стояли две машины. «Ниссан» — большой и красивый, с блестящим кузовом, который отражал свет лампочки под потолком. Не разбираюсь в моделях, поэтому не знаю, какой именно, но выглядел он внушительно и дорого. Рядом примостился какой‑то древний УАЗ — потрёпанный, с облупившейся краской, царапинами на кузове и следами ржавчины возле колёсных арок.

Я, конечно же, подлетела к «Ниссану», провела рукой по гладкой поверхности капота и мечтательно вздохнула:

— Не, не. И не мечтай. Учиться будем на УАЗе, — твёрдо отрезал дедушка.

— Ты шутишь, Макар Олегович? Там же механика! — я обернулась к нему с широко раскрытыми глазами.

— На Патфайндере тоже механика. Но до него ты ещё не доросла, — спокойно ответил дедушка, похлопывая ладонью по крыше УАЗика.

— Мне девятнадцать, — возмущённо возразила я.

— Я в курсе, — кивнул он без тени улыбки.

— Это радует. Хоть это ты обо мне знаешь, — буркнула я, стараясь скрыть досаду.

— Не доросла опытом. Начнём с УАЗа. Там всё просто, наглядно, без лишних наворотов. Зато поймёшь, что такое настоящая машина, — дедушка обошёл автомобиль, постучал ногой по колесу. — Садись давай, нечего время терять.

— Жееесть, — протянула я, но всё же послушно обошла машину и села на водительское место.

Салон УАЗика пах старой кожей, металлом и чем‑то неуловимо мужским — будто машина хранила в себе дух всех предыдущих водителей. Руль был массивным, приборная панель — простой и функциональной, а рычаг коробки передач торчал, как вызов.

Дедушка сел рядом, поправил зеркало и начал инструктаж:

— Так, сначала — пристегнуться. Потом изучаем педали: сцепление слева, тормоз посередине, газ справа. Запомни: сцепление — только для переключения передач, не жми его без надобности. Ключ в замок, поворачиваем… Заводим.

Двигатель заурчал — громко, хрипловато, но уверенно. Дедушка положил руку на рычаг:

— Теперь слушай меня внимательно: выжимай сцепление до упора, включай первую передачу. Плавно отпускай педаль, одновременно чуть-чуть добавляй газ. Поняла?

Я кивнула, сглотнула и сделала, как он сказал. Машина дёрнулась, заглохла.

— Ничего, — спокойно сказал дедушка. — Так у всех бывает. Попробуй ещё раз.

Через несколько попыток у меня получилось тронуться с места. Мы медленно поехали по двору — я крутила руль, дедушка подсказывал, когда тормозить, когда переключать передачу. Постепенно движения стали увереннее, я начала чувствовать габариты машины.

— Молодец, — похвалил дедушка, когда мы сделали третий круг вокруг клумбы с розами. — Видишь, уже получается. Теперь попробуем выехать на дорогу, доедем до винодельни — там ровная площадка, потренируемся разворотам.

Я кивнула, сосредоточенно глядя вперёд. Мы выехали из деревни, свернули на асфальтированную дорогу, ведущую к винодельне. Я уже почти расслабилась, начала получать удовольствие от вождения, как вдруг…

Перед въездом на территорию винодельни стоял чёрный джип. Я слишком поздно заметила его — и, не рассчитав расстояние, слегка задела бампер УАЗика о его заднюю дверь. Раздался глухой стук металла о металл.

— Мамочки… — прошептала я, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев.

Из джипа резко вышел мужчина в костюме. Я замерла, сердце ухнуло в пятки… Это был Рома. Точно… Как я сразу не узнала, что это его машина?

Он сделал шаг к нам, открыл рот, чтобы что‑то сказать, уже набрал воздуха для гневной тирады — это было видно по его нахмуренным бровям и сжатым кулакам, — но в этот момент заметил меня на месте водителя, а потом и дедушку рядом. Его лицо мгновенно изменилось: гнев сменился изумлением, брови поползли на лоб, рот приоткрылся в немом вопросе.

— Каролина? Макар Олегович?.. — голос Ромы прозвучал растерянно, почти недоверчиво.

— Рома? — я покраснела, не зная, куда деться. Щёки пылали, ладони вспотели, и я поспешно вытерла их о джинсы. — Это… это случайность. Я только учусь…

Дедушка спокойно открыл дверь, вышел из машины и протянул руку:

— Здравствуй, Рома. Извини за инцидент. Внучка ещё неопытная, но старается. Давай осмотрим повреждения, решим вопрос.

Рома перевёл взгляд с меня на дедушку, потом снова на меня — и неожиданно рассмеялся. Его смех прозвучал так легко и искренне, что я невольно расслабилась.

— Да ничего страшного, всего лишь царапина. Видишь, даже краска не сошла толком, — он провёл пальцем по месту соприкосновения, где действительно осталась лишь едва заметная отметина. — Зато теперь я знаю, где тебя искать, когда ты «не хочешь никого видеть», — он подмигнул мне, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти виноватое, будто он хотел что‑то сказать, но пока не решался.