Ведьмочка в Академии Магов. Дилогия (СИ) - Гринберга Оксана - Страница 48

Если Темные Боги предназначили мне в избранницы деканессу с Факультета Земли, то, пойди я против Их воли, я сделал бы несчастными не только себя и Маделин.

Я бы разрушил жизнь еще и Александры Дельвейн.

Нельзя отвергать волю Богов, я уяснил это еще с самого детства. Затем стал многократным свидетелем Их гнева в юности и встречаясь в бою с армиями Тьмы.

Разгневавшись, Боги могли уничтожить всех, кто оказался рядом, – как причастных, так и невиновных.

Тут Маделин улыбнулась мне обольстительно, демонстрируя руку и метку, что‑то щебеча о неожиданном, но приятном происшествии, которое с ней приключилось.

Я слушал ее вполуха, потому что чувствовал, как холодел парный камень.

Это означало, что Александра Дельвейн покинула бал.

Я вернулась в здание факультета сразу же после эпической битвы, по дороге решив не откладывая лечь спать, чтобы этот день поскорее закончился.

Потому что даже битва не задалась – завидев Высшую нежить в лице упырей и Высшую жить, представленную мной, четверка Ханта и Рея вступать с нами в бой не стала.

Вместо этого некроманты взяли и ретировались, причем через портал, который со второго раза все‑таки распахнул Рей. Нам же не оставалось ничего другого, как лишь выть от собственного бессилия, что упыри и сделали, а Ангх еще и принялся печально размахивать лентами.

Прибежали церберы, подозреваю, пропадавшие до этих пор на кухне, где наелись до отвала, и присоединились к общему веселью.

То есть невеселью.

Принялись подвывать, причем настолько заунывно, что на мои глаза навернулись слезы.

Я жалела саму себя – за то, что мой гнев на Маделин Хаес так и не нашел выхода, а еще и Дарий остался с ней, а не со мной, хотя я почти не сомневалась в том, что эта деканесса – обманщица.

Не могла же на ее руке появиться та самая метка, которая была у меня?

– Ну раз так, то я выведу тебя на чистую воду, – пробормотала я, когда более‑менее успокоилась. – Выясню, что за ерунда у тебя на руке и откуда она взялась.

После чего я отправилась в сторону факультета, сопровождаемая как церберами, так и упырями. По дороге прикидывала, как завтра же первым делом отправлюсь в главный корпус, где выберу себе дополнительные занятия. Ну да, на факультете Земли.

Такое можно было провернуть – подобное в академии еще и приветствовалось, – так что уже скоро я погляжу Маделин Хаес в глаза. Причем на ее собственном уроке.

А еще на брачную метку – на нее я бы тоже не отказалась посмотреть, а заодно почувствовать, издает ли ее печать похожие вибрации, какие однажды ощутила я.

– Единственное, как бы нам не пришлось завтра чистить вольеры, – вспомнив о произошедшем на балу, сказала я церберам, на что была троекратно ими облизана.

Хорошо хоть, упыри к этому времени отправились на свое кладбище, так что обошлось без их ласк, хотя ведьмочку таким было не запугать.

Мы вообще по своей природе довольно храбрые.

В кровать я улеглась где‑то через час, все‑таки справившись с домашним заданием, на которое мои подруги махнули рукой. Не сидеть же в пустой комнате с вымытыми волосами, да еще и без дела?

Затем явились подруги и принялись рассказывать о том, как они отлично повеселились на балу. Упомянули, что обо мне постоянно спрашивали все капитаны четверок‑противников, заодно Геор и несколько парней с нашего факультета.

Не могли понять, что со мной произошло и почему Александра Дельвейн пропустила бал.

– Приступ плохого настроения, – пожала я плечами. – С кем не бывает.

Но настроение у меня стало еще хуже, когда я услышала, что Дарий ушел с бала вместе с Маделин и они больше уже не вернулись. Расстроенное воображение тотчас нарисовало картину того, как они проводили время в его коттедже, и мне стало совсем не по себе.

С мрачным видом выслушав, кто и с кем танцевал и сколько раз подряд, я проводила Роуз и Лианну, затем дождалась, когда Гретта вернется из душа, после чего улеглась спать.

Да, в самом дурном расположении духа.

На двери тоже поставила нечто совсем уж ужасное, из страшного боевого арсенала рассерженных ведьмочек. Не знала, явятся ли и в эту ночь Хант с Реем и компанией, чтобы отомстить за свое бегство от беседки, но мне хотелось спать спокойно.

И я спала. Правда, сны снились совсем уж странные, порой слишком перекликающиеся с реальностью.

Например, чудилось мне, что кто‑то бродит в ночи по коридору общежития – ступает тихо и осторожно, но преимущественно рядом с нашей дверью. Хотя на прочность мои заклинания он не пробовал.

Проснулись и церберы, зарычали недовольно, но потом успокоились.

Вот и я тоже – ровно до того момента, пока не увидела следующий сон.

В нем на меня смотрело Око.

Да, именно так – это был даже не глаз, а нечто огромное и немигающее, словно в ткань моего сна прорвалось страшилище из иного слоя мира.

Оно глядело, не моргая, прямиком на меня, словно хотело убедиться, совпадаю ли я с тем, что Око ожидало увидеть. Для этого оно пыталось проникнуть вглубь меня, чуть ли не до самого моего ведьмовского нутра.

Тогда‑то я возмутилась, причем во сне, потому что проникать в Александру Дельвейн никому не позволено. Особенно какому‑то непонятному Оку!

От этой мысли я проснулась. Распахнула глаза и засопела в тишине комнаты, уговаривая себя, что мне привиделся всего лишь ночной кошмар. Но тут же обнаружила, что мое сердце заполошно колотится, ладони вспотели, а в комнате стоит привкус Темной магии.

Но какой‑то неправильной – тяжелой, словно грязной. Такой, с которой я никогда еще не встречалась.

Хотя нет – кажется, когда на нас напали те жуткие монстры из Лабиринта, от них шел примерно такой же Темный душок.

– Интересно, что это было? – спросила я у церберов, но внезапно поняла, что демонические псы втроем забились под кровать. – Вы что, испугались⁈

В ответ раздалось их боязливое поскуливание, и именно оно пробрало меня до глубины души.

Что бы ни произошло в моем сне, похоже, оно имело воплощение и в реальной жизни. Потому что оно запугало бесстрашных псов, грозу всей академии, так, что они предпочли держаться от этого как можно дальше.

Прячась под моей кроватью.

– Ну какие же вы у меня бесстрашные защитники! – сказала я им.

После этого решительно поднялась с кровати и принялась обходить комнату, косясь то на безмятежно спящую Гретту, то на выглядывающих из‑под спадавшего с края кровати одеяла церберов.

Думала о том, что монстров из Лабиринта демонические псы не боялись – я видела это своими глазами во время Прорыва. В тот раз церберы проявили себя бесстрашно, зато сейчас до сих пор не выбрались из‑под кровати.

Словно навестить меня во сне явилось настоящее исчадие зла.

Ну да, заглянуло к Александре Дельвейн на огонек, в буквальном смысле этого слова. Только вот зачем? Что ему от меня понадобилось?

И почему какое‑то время пялившееся на сонную меня Око исчезло без следа, оставив за собой лишь Темный, мерзкий привкус.

Но сколько бы я ни ломала над этим голову, ответов так и не придумала. Никакого разумного объяснения у меня не имелось, потому что на занятиях в Гржине мы такого не проходили, а в прочитанных мною книгах ни о чем подобном не писали.

Тут из‑под кровати наконец‑таки вылез Пушок, затем, поскуливая и виновато опустив хвосты, выбрались и остальные. Облизали мне руки, словно извиняясь за свое трусливое поведение, на что я негромко, чтобы не разбудить Гретту, сказала им, что врагов в комнате нет.

И в ванной они тоже не прячутся.

– Ушел этот страшный глаз, можете больше не бояться. Надеюсь, он больше никогда не явится, – шепотом добавила я.

Хотя утверждать этого наверняка я не могла. Не понимала, что за напасть, но если сложить одно с другим, то становилось ясно, что причина крылась в самой Академии Альтариса.

Возможно, это произошло из‑за близости к Лабиринту, потому что в Гржине я жила спокойно, и никакие гигантские глаза не тревожили мой сон.