В подарок моим детям - Мурашев Сергей - Страница 12

Так вот, приехали мы как-то с братом и ещё одним парнем в Красное. Зашли на лёд. Ловим, ловим, а всё без толку – не клюёт. До этого в Красном один мужик ловил щук на крюки, а теперь их убрал. И в нескольких местах валялись уже чуть распухшие, дохлые рыбки (снятые живцы). Брат ради шутки подцепил на свою удочку дохлую рыбку и кричит:

– Клюёт! Клюёт! – а сам смеётся.

Мы и верим и не верим, но всё-таки побежали к нему. А лицо его вдруг изменилось:

– Сидит. Сидит. – Сам тянет, а вытянуть не может. – В лунке застряла!

Мы побежали на подмогу, да уж поздно, брат пустую леску вытащил без мормышек. Мы поняли, что это щука схватила. Собрали дохлых рыбок, стали пробовать. Сколько же их, этих щук, там было: моментально всех наших рыбок сорвали – которых с крючка, а которых вместе с мормышками. И всё. Надо бы живцов, да мелочь не клюёт: видно, боится даже шелохнуться от засилья щучьего, запрятались по потаённым местам. А поймать-то щуку охота.

Недалеко от курьи лежала перевёрнутая ванна, в которой замешивали цемент. Мы смекнули, что кто-то использовал её вместо лодки. Нашли весло и поплыли втроём. Ванна, вернее, корыто качалось из стороны в сторону, через борта иной раз едва не захлёстывала вода, но на другой берег мы перебрались. Во второй курье мелочь в одном месте клевала. Правда, удалось поймать всего несколько ершей и одну сорожинку. Кое-как с нашей драгоценной добычей переправились обратно. В этот раз к делу подошли серьёзнее. Придумали такие «снасти»: леску привязать не к удочкам, а к палочкам. Живца на крючке кинуть в лунку, опустить на нужную глубину, а палочку отнести в сторону и воткнуть. Когда щука схватит, то мы увидим, как палочка упадёт и её потащит к лунке. Вот тут-то мы щуку и подсечём. Мы сделали как задумали. Взяли леску потолще, припасённую на всякий случай. Отрезали несколько кусков метров по пять, привязали крючки побольше и закинули наши ловушки… Нам не пришлось долго ждать. Одна за другой палочки попадали (почти одновременно) и очень быстро понеслись по льду к лункам. Можно было подумать, что щуки ходили косяком и прочёсывали курью цепью в надежде найти хоть немного мелочи. Но вытянуть щук оказалось не так-то просто. Тянешь, а она упирается, не даётся. Даже кажется, что зацепило. Потом – раз! – леска ослабла. Вытянешь, а рыбки уже нет, забрала. Короче говоря, всех наших живцов пришлось отдать щукам, а взамен получить только одну. Вытащил её брат. Удивительная это была щука – из пасти её наружу торчало несколько разного цвета и размера мормышек, словно украшения. И всё не наши. Щука эта напомнила какую-то сказочную хозяйку Пуи-реки.

Но особенная радость и ощущения – половить рыбу по первому льду. Он ещё совсем тонкий, иногда бур и ни к чему – пешнёй или топором лунок наделаешь. Если не было ещё снега, то лёд прозрачный. Всё видать под ним – и траву, и пузыри воздуха, в мелких местах дно и кое-где рыбу.

Здорово клюёт в это время щука. Сквозь лёд видно, как растянут крюк, сначала щука ушла в одну сторону, потом повернула. Опутала петлёй пук травы, завязала его веником и ушла вглубь. Подойдёшь к этому пуку травы, осторожно просверлишь лунку и возьмёшься за нитку уже после зацепы. Едва успеешь схватить нитку, а она уже натянется, резанёт пальцы руки. Щука пойдёт гулять. Видно, как она упирается, не сдаётся. Вот уже идёт под самым льдом, вот уже под ногами. Вытащишь из лунки, направишь крюк заново – и дальше. А лёд блестит на солнце как стекло. Солнце яркое. Жёлтая трава на берегу вся в инее. Сосновый бор почему-то кажется тёмным, почти чёрным, отражается в озёрном зеркале. Идёшь по этому блестящему льду. Рюкзак тяжелит щука, на плече разложенный ледобур. От ходьбы стало жарко, суконная куртка распахнута, уши чёрной меховой ушанки задраны кверху. Может, для того, чтоб не только видеть всё вокруг, но и слышать. Радость переполняет до слёз. Будто прямо по воде идёшь.

Кукино

Если Валова течёт с одной стороны Липовки, то Кукино – с другой. Кукино впадает в Валову. Ручей совсем короткий, но в трёх местах перегорожен запрудами трёх пожарных водохранилищ. Одно водохранилище около Заручья (в начале Липовки). Его строили на моих глазах. Долго ездил по грунтовой насыпи трактор, трамбуя её. Наконец рукотворное озеро набралось воды, и она полилась через трубу. Два других водохранилища находятся напротив совхозного гаража и маслозавода. Одно маленькое, а второе большое – Щербатское озеро. На нём мы зимой играли в хоккей. Ребята моего возраста почему-то все бегали без коньков, это называлось «на валенках».

Играли после школы. Уже давно темно, с трёх часов дня, но с маслозавода и гаражей светят фонари, да и луна полная, так что видно вполне сносно. Бегаем, бегаем, гоняем шайбу от ворот до ворот. Наконец устанем, ляжем на лёд и смотрим на чёрное небо в звёздах, на луну. Отдышимся, вскочим – и снова шайбу гонять. Поле для игры чистили деревянными щитками, распахивая снег в стороны. Иногда на льду почему-то появлялись глубокие и широкие трещины. Смотришь в такую трещину и удивляешься, как глубоко промёрзло. Как-то маленькие ребята накидали на поле камней, которые вмёрзли. Старшие узнали, кто это сделал, и решили проучить. Бить не били, а заставили каток заливать. Вскоре и сами включились в работу. Воду таскали вёдрами из проруби, в которой матери полоскали бельё по субботам. Заливали до тех пор, пока камни не скрылись под водой. Зато уж хоккейное поле в том году было лучшей пробы.

Если ребята моего возраста играли в хоккей «на валенках», то ребята постарше катались на коньках. Придёт какой-нибудь один на озеро и скажет:

– Давай вы все против меня?

Мы согласны:

– Давай.

– Давай.

А нас человек десять.

И вот старшеклассник нарезает круги на коньках, ведёт шайбу. А мы за ним гурьбой с криками, размахивая клюшками. Похоже это на то, когда воробьи или ласточки от своего гнезда отгоняют ворону, намерившуюся птенца украсть. И вот несёмся, галдим. Наконец и вратарь не выдерживает, бежит нам на помощь. Старшеклассник пользуется этим, на скорости объезжает ворота и эффектно забивает шайбу.

Но мы не отчаиваемся, готовимся к своей атаке. Даже о чём-то перешёптываемся, договариваемся, словно в самом деле комбинации готовые есть. Кивнули друг другу головами, побежали лавой, с криками. В защите никто не остался, все нападающие. Мешаем друг другу. Поскальзываемся, падаем. Вскоре шайба потеряна, и мы снова облепили со всех сторон старшеклассника, рвущегося к нашим воротам.

Крючок клюшки обматывали рулонным медицинским пластырем. Помню, я несколько дней подряд ходил в медпункт, пластыря всё не было. А потом привезли. Как я радовался, когда мне досталось целых два рулончика!

Летом на Щербатском озере, пока его не затянуло тиной, мы купались (вода прогревалась скорее, чем на реке). Здесь я проплыл свои первые пятнадцать метров кролем. На озере мы ловили карасей в морды на хлеб, часто катались на длинном шестиметровом плотике. Кататься начинали ещё весной, как только сойдёт лёд. Плотик предназначался для полоскания белья, но мы его угоняли. Он был очень намокший, тяжёлый и легко тонул. Залезут на него три-четыре человека, и из щелей между досок, настланных поверх брёвен, появится вода. Доски скользкие, иногда в мыле. Плот тяжело покачивается. Немного теряешь равновесие, и не сразу удаётся подгадать, чтоб твои покачивания совпадали с покачиванием плота. Ради шутки перейдём на один конец, а он потонет. Кто с самого края стоит, может и сапоги зачерпнуть. Если наберётся на плот человек шесть, то он весь скроется под водой. Издали едва угадаешь очертания плота, а то и этого не сделать. Солнце заходит, озеро блестит золотом, посерёдке его несколько ребят застыли столбами, и только один или двое осторожно ходят между ними. От берега-то кое-как оттолкнулись, а дальше не знают, что и делать. Одно неосторожное движение – плот может потонуть любым своим краем, накрениться. Управлять плотом практически невозможно. Толкаешься, толкаешься шестом в вязкое дно, а кажется, всё без толку. Плот почти не двигается. Толкают те двое, что посмелее. Остальные стоят, согнув ноги в коленях, расщеперив руки в стороны для равновесия. Страшно. Вода-то ещё весенняя, холодная. Наконец кое-как причаливает плот к ближайшему берегу. Все по очереди спрыгивают с плота, начерпав в сапоги, и разбегаются по домам. А потом взрослые с руганью отгоняют плот на место. Проходит несколько дней, и те же ребята, хоть и боятся, снова лезут на плот и снова отталкиваются от берега.