Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (СИ) - Кривенко Анна - Страница 55

— Сейчас мы это узнаем, — бросил Яромир и отвернулся. — Я уже приказал солдатам привести твою подругу сюда.

Глаза Серафимы расширились, она бросилась к князю, снова хватая его за руку.

— Дядя, не трогай её, пожалуйста! Она очень хорошая девушка, замечательная. Она дала мне надежду. Не пугай её, прошу. Она ни в чём не виновата!

Видя, как умоляла его Серафима, князь немного смягчился, позвал солдата и приказал отменить разговор с Ириной Власовой. Тот ушёл исполнять приказ.

А Серафима, разрыдавшись, бросилась к князю на грудь и начала шептать:

— Послушай… Я понимаю, что разочаровала тебя. Но, может быть, ты найдёшь в своём сердце хотя бы крупицу понимания для меня? Никого ближе тебя, дядя, у меня нет. Ты же знаешь, какие у меня отношения с родителями. Прошу, не отворачивайся от меня. Прошу, стань для меня тем чудом, которое случается только раз в жизни!

Князь Яромир дрогнул внутри себя. Он оказался перед выбором, который сводил на нет все его жизненные принципы. Если он согласится на подобное безумие, его репутация, так же как и репутация его племянницы, будет подорвана. Аристократия восстанет, если он благословит брак Серафимы с этим конюхом.

Но если он этого не сделает — то потеряет любимую племянницу навсегда.

Что же делать?

Он почувствовал себя вмиг старым и уставшим. Самое трудное дело на свете — это любить кого-то из своих родных. Потому что именно из-за этой любви ты не можешь иметь холодное сердце и трезвый ум…

Глава 51. Прости, Никита…

— Откуда князь об этом узнал? — воскликнула я, хватая Серафиму за руку.

Она всхлипывала, сидя на моей кровати в гостинице.

— Не знаю, — произнесла она, — но он узнал абсолютно всё: и мои намерения, и мои мотивы. Кто-то рассказал ему…

Я так крепко сжала зубы, что они заскрипели.

— В нашем окружении завелась крыса. Так… кто знал обо всём с самого начала? Это, в общем-то, только Никита. Но он не мог… он не мог совершить подобное, я уверена в этом!

Серафима кивнула на мои размышления вслух:

— Я тоже так считаю.

— Может быть, нас подслушивали? Такое возможно. В своей служанке я уверена… вроде бы. А твоя?

Серафима всхлипнула и пожала плечами:

— Мне трудно сказать. Но и поручиться я не могу.

Служанок вызывали по одной. Сперва мою — Марысю. Она хлопала глазами и смотрела на меня исподлобья.

— Я верна вам, госпожа, — проговорила она обиженно, когда я озвучила свои подозрения. — Я всегда была за вас, как вы можете такое говорить?

Я почувствовала укол совести. Да уж, Марыся вроде бы не должна… Я в людях разбираюсь.

— Извини, — произнесла я, пытаясь смягчить её, — просто нам надо было проверить любую версию. Всё слишком серьёзно.

Марыся шагнула ближе и произнесла:

— Нюся, служанка госпожи Серафимы… иногда выходила по ночам. Мне казалось, что она бегала к какому-то кавалеру. Но, возможно, был кто-то ещё.

Я быстро зацепилась за эту информацию. Когда рассказала Серафиме, та побледнела и насупилась.

— Я сейчас всё узнаю. Оставь это мне. А ещё лучше — дай нам поговорить наедине.

Я вышла. Серафима призвала к себе служанку. Уже через пять минут из-за двери послышались крики и громкий плач:

— Помилуйте, госпожа, помилуйте! Я не хотела! Меня заставили!

Я изумилась: как подруге удалось так быстро разговорить служанку? Когда зарёванная девушка убежала прочь, я вошла к Серафиме. Та сидела на кровати, неживая, мертво-бледная, измученная, печальная. Я бросилась к ней:

— В чём дело? Тебе плохо?

— Плохо, — произнесла она. — Плохо до ужаса. Когда тебя предают свои собственные, это невыносимо… Мы ведь с ней уже года три бок о бок. Сказала, что пообещали ей двадцать золотых за любую информацию. И она не смогла отказаться. За такие деньги можно купить приличный дом и ещё магазинчик в придачу. А ей очень хотелось матери помочь. И она решила, что рассказывать-то особенно нечего. Выложила всякую ерунду, хотела этих людей обмануть. А денежки присвоить. Но её обязали подслушивать наши разговоры и угрожали, что всё расскажут мне, если она откажется. Нюся испугалась последствий и пошла у них на поводу. Поэтому подслушивала. В итоге и рассказала обо всем, что услышала…

— Ты её уволила? Может, надо было вызвать гвардейцев?

— Не надо, — бросила Серафима, опуская глаза. — Что сделано, то сделано. Сказанного не вернёшь. Пусть идёт на все четыре стороны ради тех лет, которые мы провели вместе. Да и мать её я знаю. Хорошая женщина, несчастная. Её и так хватит удар, когда она узнает, что дочь лишилась такого перспективного рабочего места…

Я кивнула:

— У тебя золотое сердце, Серафима, — произнесла я на выдохе. — Но кто же её нанял? Она видела лица?

— В том-то и дело, что нет. К ней приходили какие-то мужчины. Один прятался под капюшоном, другой — под шляпой. Может, по голосу бы узнала, но не более того.

— Тебе есть, на кого думать? — продолжала допытываться я. — Враги?

И вдруг что-то мелькнуло в разуме. Тонкий намёк. Какое-то понимание, которое тут же ускользнуло, оставив после себя лишь тревожное неудовлетворение.

— Ладно, что ты намерена делать? И чем вообще закончился разговор с князем?

Серафима вытерла глаза платочком:

— Дядя ничего конкретного не сказал. Просто отправил меня «отдохнуть и успокоиться». Сказал больше не показываться на празднике. Мол, сегодня будет последний день, до вечера поучаствуют все, кто не успел, а завтра будут провозглашены результаты…

Я удивилась. Мне казалось, что участников гораздо больше, но не мне было об этом судить.

— Ну… то, что он не запер тебя и не наказал — это ведь уже хорошо, — осторожно произнесла я.

— Возможно, — кивнула Серафима. — Но я за Колю боюсь. Может, ему стоит спрятаться где-то… переждать бурю, так сказать?

— Согласна, — кивнула я. — Пусть уезжает. Заляжет на дно…

В итоге через пару часов мы прощались как с Николаем, так и с Никитой. Я попросила Никиту побыть с братом, помочь ему. Дело-то серьёзное. Тот смотрел на меня с такой печалью, будто я его предала. Я понимала, что, наверное, дальше так продолжаться не может. Парень как будто лелеял в себе какую-то надежду.

Я отозвала его в сторону и, посмотрев в большие синие глаза, произнесла:

— Послушай, Никит, я очень ценю тебя, и даже могу назвать тебя своим другом.

Парень приосанился после этих слов.

— Но ты должен знать: наши отношения никогда не станут другими. Я отношусь к тебе исключительно как к товарищу. Не более того. И это не изменится…

Никита побледнел, но отреагировал спокойнее, чем я ожидала.

— Спасибо, госпожа, за вашу откровенность. Я, на самом деле, ни на что не надеялся, — ответил он, слегка покраснев и опустив глаза. — Просто хотел видеть вас счастливой. А все эти щеголи, что вьются вокруг, — вас недостойны. Даже мизинца вашего недостойны!

Я улыбнулась в ответ на его заботу и даже похлопала его по плечу. Немножко по-мужски получилось, по старой земной привычке, отчего он уж очень удивился.

— Не волнуйся, — ответила я, чувствуя, как с души падает груз. — Я себя в обиду не дам, и если сделаю свой выбор, он будет очень взвешенным. Пожалуйста, езжай и будь с братом, сохрани его для госпожи Серафимы.

— Обязательно, — ответил Никита и наконец-то улыбнулся, после чего развернулся и поспешно ушёл, чтобы скрыть смущение, которое всё ещё пылало на щеках.

Я посмотрела ему вслед и почувствовала, что теряю что-то драгоценное, потому что интуиция подсказывала: вряд ли мы в будущем останемся в прежнем тандеме госпожи и слуги. Вот не знаю даже почему…

Глава 52. Алексей удивил…

Серафима, чтобы не раздражать дядю, уехала домой. Мы попрощались очень тепло. Она держалась изо всех сил, говорила, что верит в его великодушие, но глаза были на мокром месте.

Я же решила вернуться на праздник. Мне ведь никто ничего не запрещал. Побуду последний день, понаблюдаю и постараюсь выбросить из головы мрачные предчувствия.