Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (СИ) - Кривенко Анна - Страница 50

Оказалось, что химия в этом мире довольно-таки развита. Я, конечно, знатоком не была, но из того, что рассказывал Алексей, повспоминала о некоторых вещах.

— Здорово! — произнесла наконец. — Не знаю, какой номер вы приготовили, но уверена, он будет особенным.

На этой позитивной ноте мы и расстались. Алексей проводил меня до самой гостиницы, а уже у ворот удержал и заставил развернуться к себе.

— Спасибо вам, — произнёс он снова, обращаясь ко мне официально на "вы".

Почему-то мне это не понравилось.

— Спасибо за всё, что вы сделали, — продолжил он. — За всё ваше терпение, за вашу доброту. И за то, что немного встряхнули мою жизнь.

Он говорил с печальной улыбкой, а мне закралась мысль, что он прощается. И от мысли, что я больше никогда не увижу Алексея, сердце заколотилось, как безумная птица в клетке. Хотелось схватить его за руку и сказать: «Не уходите, только не убегайте из моей жизни, пожалуйста. Я ещё подумаю… Может быть, я даже соглашусь…» Но…

Я не должна была так опускаться. Не могла. И не смогу переступить через чувство собственного достоинства. Я никогда не бегала за мужчинами и впредь не собираюсь.

— И вам спасибо, — ответила я всё, что смогла.

Мы снова попрощались, и я начала подниматься на второй этаж на лестнице. А в сердце растекалась ужасная боль от мысли, что Алексея я всё-таки потеряла сегодня. Окончательно и бесповоротно. Может быть, мне стоило быть более снисходительной?

— О, ночная бабочка вернулась, — послышался сверху лестницы знакомый голос.

Я вздрогнула и подняла глаза. Навстречу мне спускалась Анастасия Гайд. Неужели заселилась в эту гостиницу? Впрочем, это неудивительно — здесь действительно хорошие условия. Но что она делает? Следит за мной?

— О чём ты? — бросила я раздражённо. — Я иду с прогулки. Имею на это полное право. Я совершеннолетняя.

— Знаю, знаю, — презрительно бросила Анастасия, больше не пытаясь казаться мне подругой. — Ты могла преспокойно отдаваться своему милому конюху где-то под кустом.

От её наглости у меня глаза чуть не вылезли из орбит.

— Следи за языком, — бросила я грозно, а после презрительно добавила: — Я прогуливалась с Алексеем, если тебе так сильно хочется знать. Мы замечательно поболтали.

«Мымра» побледнела и пришла в ярость. А я почувствовала удовлетворение, что смогла её по-настоящему задеть.

Глава 46. Выступление Серафимы…

Следующий день выступлений оказался безумно ярким и интересным. Потому что мы с Серафимой поняли: по крайней мере, подруга сегодня точно выступит: время для её номера приближалось неумолимо. Она нервничала, постоянно теребила платье, оглядывалась на Николая, который стоял рядом и незаметно касался её плеча. Я тоже поддерживала её, как могла.

И когда наступил черёд Серафиме подойти поближе к сцене, она вдруг резко взяла себя в руки и прекратила дрожать.

— Коля, пойдём, — бросила она, с виду совершенно спокойно. — Мне ещё нужно успеть переодеться.

Я не стала уточнять, во что она собиралась переодеваться, и провожала её взглядом, пока подруга не исчезла в толпе. Да, она молодец, безусловно. Трясётся от ужаса ровно до тех пор, пока не наступает критический момент. А потом становится спокойной и безмятежной, как скала. Отличное, отличное качество. С таким качеством характера можно многого достичь.

Я затаила дыхание, ожидая, пока закончат выступление аристократы, записанные прямо перед ней.

Наконец, глашатай объявил её номер и имя. Зрители затихли. Среди всех выступавших ранее Серафима была самой приближённой к князю особой. Девушки рядом зашептались, и я услышала слова:

— Ах, это же знаменитая толстушка! И хотя над ней смеются, но князь Яромир её очень-очень любит. Её бы давно уже замуж выдали, так она не хочет. Всё время женихов перебирает.

Я удивилась. Мне казалось, что к Серафиме никто даже не пытался свататься. Может быть, князь Яромир не позволяет кому-либо нарушать ее покой. Бережёт для кого-то особенного.

Эта мысль меня испугала. Возможно, у Серафимы не будет всё так гладко, как бы она хотела. Но мои мысли были прерваны её появлением на сцене. Точнее, появился кто-то другой.

Зал ахнул. На сцену вышла… сама Святая Праматерь, не иначе. Только по габаритам я поняла, что это Серафима. На ней было длинное золотистое одеяние с широкими рукавами и множеством ярких узоров, поблёскивающих на солнце драгоценными металлами. Длинный подол тащился по помосту, делая её фигуру более изящной и величественной. На голове сиял головной убор, созданный из тысяч мелких золотых колокольчиков.

Они звенели при каждом её шаге, создавая некое подобие музыки, придавая таинственности и вызывая невольное благоговение. На лице девушки был яркий макияж — и когда она успела его нанести? — из-за чего узнать её было крайне сложно. В руках она держала веер, которым величаво обмахивалась.

Дело в том, что я видела картины с изображением этой мифической дамы. Она относилась к местной религии и почиталась как мать всего сущего. Я не очень-то разбиралась в местных религиозных мифах и легендах, но могла сказать, что данный персонаж воспринимался людьми очень позитивно.

И в этот момент Серафима стала декламировать какой-то текст. Голос у неё оказался таким сильным, что даже к нам долетали отдельные фразы. Кажется, она цитировала строчки из какой-то местной легенды, где как раз участвовала Великая Праматерь.

Зрители ошеломлённо выдыхали. И я вместе с ними. Серафима оказалась потрясающей актрисой. Я уже перестала видеть в этой женщине на сцене свою подругу. Я видела кого-то величественного, исполненного силой и властью, изящного в движениях, с мощным, крепким голосом, который разносился по огромной площади с завидной лёгкостью.

Пересказав знаменитую и, похоже, всем известную легенду до конца, «Праматерь» обратилась к князю Яромиру:

— Сын мой, — произнесла она, — благословенный!

На площади было так тихо, что слова её слышали буквально все.

— Суди всегда справедливо, и род твой никогда не прекратится. Благословение будет литься рекой, и ты узнаешь много прекрасных дней — дней счастья, любви, побед и великого могущества.

Серафима резко развернулась и обратилась к толпе:

— А вам, дети мои, пристало слушаться верховной власти и почитать. Кто будет почитать князя Яромира, тот будет благословен.

После этих её слов зал взорвался:

— Благослови меня! Благослови меня! — кричали окружающие, будто перед ними стояла не актриса, а настоящая небожительница.

Серафима широко улыбнулась, а после развернулась и умчалась прочь с помоста, где тут же растворилась в толпе. Крики быстро прекратились, потому что князь Яромир поднялся на ноги и жестом приказал всем затихнуть.

— Возвращаемся к конкурсу, — произнёс он.

А я прищуривалась, пытаясь разглядеть его мужественное лицо. И, если я не ошибаюсь, он был впечатлён. Улыбка тронула мои губы. Похоже, Серафима превзошла саму себя и сотворила великое. Это был один из лучших номеров в сегодняшнем выступлении…

Глава 47. Подарок…

Серафима не вернулась ни через полчаса, ни через час. Я начала беспокоиться.

Вскоре пришёл Николай — какой-то печальный и подавленный. Он сообщил, что его госпожу срочно вызвал к себе князь. Так как выступление закончилось, и вот-вот должен был начаться перерыв между выступлениями, я поняла, что правитель хочет встретиться с племянницей лично. Перерыв обычно делали в самый пик жары на два — три часа, чтобы люди отдохнули, подкрепились и охладились всем, чем смогут.

Я забеспокоилась ещё сильнее.

— Николай, бери Никиту и идите в гостиницу. Приготовьте там всё для нас. Вы знаете, что нужно делать. И сами отдохните.

Молодой человек поклонился и потянул недовольного Никиту за локоть.

Я выслала их намеренно. От греха подальше, так сказать. Мало ли, что взбрело в голову князю. Неизвестно, с чего вдруг он позвал племянницу на аудиенцию так поспешно.