(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! (СИ) - Кравцова Катерина - Страница 40

С большим трудом изобразив изящный спуск с седла, я выбрала столик в стороне от жужжащего дамского улья, уселась поудобнее и прикрыла глаза, намереваясь отдохнуть (а может, и подремать под теплыми солнечными лучами).

Кто бы мне позволил, конечно. Не прошло и четверти часа, как поблизости от меня остановились две дамы и принялись со вкусом мыть кости мне и Беранже.

— Кто бы мог подумать, что девица из хорошего рода может пасть так низко! — солировала, понятно, дорогая тетушка.

— Жиль Вилларе по секрету рассказал мне, что ваша Иллария оказалась в Беранже не просто так, — таинственным тоном проговорила вторая дама. — Будто бы она взялась избавить графа от заклятья Соланж. Уж не знаю, верно ли это…

— Ах, милочка моя, чего только не насочиняет бессовестная девка, вознамерившаяся отхватить приличного мужчину в мужья… А уж если он вскорости обратится зверем и удалится в лес, так и того лучше. Других наследников у месье Робера нет, — стало быть, все получит его вдова. Ну, не вдова, но… вы понимаете.

— Я понимаю, но… Ведь нужно вести себя совершенно бесстыдно, чтобы так скоро получить брачное предложение от вовсе незнакомого мужчины.

— Ну так у Илларии, — это я вам, милочка, авторитетно заявляю, — и нет стыда. Откуда взяться скромности у девицы, проспавшей два десятилетия кряду и проснувшейся так невовремя. Я почти уговорила его высочество подписать рескрипт о передаче шато Бриссар и прочего имущества Илларии нам. И вдруг, нате вам, мерзавка проснулась.

Я почувствовала, как внутри поднимает голову абсолютно неприличная, яростная злоба. И на этот раз не стала ей мешать.

— Да, дражайшая тетушка, вам со мной не повезло, — я открыла глаза и обнаружила, что дамы стояли за ближними ко мне кустами, отчего и не заметили меня. — Ваши загребущие ручки останутся пустыми. И ваша дочурка не получит в мужья графа, — подозреваю, на него вы также имели особые планы.

Тетя нисколько не смутилась. Напротив, она почувствовала себя оскорбленной.

— Ты еще и подслушивала?! — зашипела она, боевито вытягивая шею. — Ничем не гнушаешься, чтобы…

Только Единый ведает, чем завершилась бы наша перепалка. Но тут из леса на полном скаку вылетел насмерть перепуганный жеребец Бальтазара. Седло его пустовало, а по жалобному ржанию животного о судьбе его владельца можно было предположить самое худшее.

Сама не понимая, что делаю, я вскочила со стула и бросилась жеребцу наперерез.

55.

Рассуждать было некогда: еще пара мгновений, — и обезумевшее животное стоптало бы весь лагерь и каждого, кто не успел бы увернуться из-под его копыт. Меня ожидал рискованный опыт — опробовать ментальное воздействие на неразумном объекте… хотя, кто его знает, может, кони по-своему разумнее нас, людей. Уж некоторых точно.

Поразительно, сколько мыслей успело пробежать в моей голове, пока я галопом (не хуже лошадиного) неслась навстречу жеребцу. Остановилась за десяток метров и принялась внушать животине, что у него нет причин для беспокойства. Ему никто не угрожает, а хозяин скоро вернется к нему.

Я изо всех сил старалась достучаться до сознания жеребчика, и мои старания вскоре принесли плоды: он замедлил бег, а потом вовсе остановился, продолжая всхрапывать и коситься на меня с некоторым недоверием.

— Ну-ну, не волнуйся, — окрыленная своим успехом, я заговорила вслух. — Скоро твой хозяин вернется, и все будет хорошо… Ну, подойди ко мне, я поглажу тебя и угощу яблоком.

При слове «яблоко» жеребец всхрапнул громче и двинулся ко мне. Хорошо, что поблизости стоял столик, а на нем — ваза с фруктами. Ухватив из нее самый румяный плод, я осторожно поднесла его к лошадиной морде.

Подношение было оценено высоко — жеребчик схрупал яблоко во мгновение ока и выжидательно уставился на меня.

— Больше не дам без разрешения его высочества, — я развела руками. — Прости. Зато могу погладить.

Шерсть у жеребца была нежнейшая и шелковистая, и я оглаживала его снова и снова, чувствуя, как конь совсем успокаивается.

— На что это вам нужно наше разрешение, сударыня? — из подлеска выбрался принц, заляпанный кровью и грязью, в порванном камзоле, но, слава всем богам, живой и вроде бы невредимый.

За ним брел Беранже — он тоже был весь в грязи и крови, но, похоже, не своей. Робер имел какой-то отстраненный вид, словно его хорошенько отоварили по голове. И я тут же забеспокоилась. Ущерб, который мог бы понести принц, имел для нас разве что репутационные риски, а вообще мне было глубоко наплевать на состояние здоровья его высочества.

Вот насчет графа я волновалась куда больше — мне, в конце концов, еще замуж за него выходить… если, конечно, повезет справиться с заклятьем. Черт. Заклятье. До наступления «часа Х» осталось меньше суток. Может, он уже начал того… обращаться?

Я присмотрелась к Роберу внимательней. Хоть он и был порядочно потрепан, но ничего животного в облике его я не находила.

— Что случилось? — на мой вопрос Беранже только растерянно покрутил головой и обессиленно рухнул в ближайшее кресло.

Наполнив вином два кубка, один из них я с почтительным реверансом поднесла Бальтазару, а второй сунула в руку Робера. Им обоим явно не мешало слегка промочить горло. Пока я соображала, какой наводящий вопрос заставит пострадавших поведать, кто их так ободрал, принц одним махом осушил кубок и заговорщически мне подмигнул:

— Верите ли, мадемуазель де Бриссар, только что мы поняли, что наш добрый, рассудительный Беранже может быть по-настоящему опасным!

Только этого нам не хватало! Я впервые в жизни чуть не брякнулась в обморок, а потому на всякий случай тоже присела в свободное кресло, напрочь позабыв о том, что при особах королевской крови сидеть без разрешения не полагается.

— Ваше высочество, вы пугаете меня! — правильно, роль беззащитной дамочки была как раз кстати.

Оглядев мое неподдельно встревоженное лицо, принц принялся рассказывать.

— Мой Гром испугался чего-то в лесу и понес. Все бы ничего, я непременно сумел бы с ним совладать, но на ближайшей опушке прямо на нас выскочил здоровенный, матерый кабан. Он понесся на нас во всю прыть, и мы на ходу спрыгнули с коня, чтобы принять удар на себя. Гром сразу же умчался, мы вскочили на ноги и приготовились подороже продать свою жизнь.

Но тут нас кто-то оттолкнул в сторону с чудовищной, нечеловеческой силой. Мы едва устояли, оглянулись… и увидели, как на кабана с диким ревом бросается Беранже. Он был поистине страшен, и как будто, отчасти утратил человеческий облик. Плечи раздались, на загривке начала пробиваться шерсть, на руках отросли здоровенные когти…

Видит Единый, мы не трусливы, но в этот миг… мы могли только молиться. А Беранже без малейшего страха кинулся на кабана… и свернул ему шею. Не так, чтоб запросто… но он сумел… почти что голыми руками, если не считать когтей.

Потом он стоял над мертвым зверем… и у нас не нашлось сил, чтобы заглянуть ему в глаза. Признаки оборота пропали, будто их и не было. Прошло еще несколько тяжких минут… и наш добрый Беранже вернулся. Он спросил, не ранены ли мы, и предложил потихоньку возвращаться в лагерь, выразив надежду, что Гром и сам нашел туда дорогу.

Такая вот история приключилась с нами, сударыня. Не смотрите так, вы же понимаете, что мы не пострадали.

Я моргнула.

Вот идиот.

Он что, правда думает, что я переживаю из-за него?

Робер все время рассказа слушал молча, не пытаясь вставить ни единого слова. Мне срочно нужно было поговорить с ним, расспросить, что он почувствовал, и как сумел снова вернуться в человеческий облик. Но прямо сейчас нам было не до разговоров.

С молодецким посвистом егерь и его подручные притащили в лагерь убиенного кабана. Увидев эту зверюгу, я снова впала в ужас. Все верно, шея сломана… еще и один клык выворочен. Господи, как Робер с ним управился?!

— Нам нужно поговорить. Когда вернемся в замок, приходи в мой кабинет, — тихо проговорили над самым моим ухом.