(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! (СИ) - Кравцова Катерина - Страница 34

С чувством выполненного долга я повернула к своим покоям. Но тут мне преградили дорогу трое незнакомцев, не иначе из приближенных Бальтазара.

— Экая цыпочка! — причмокнул один из них, смазливый шатен.

— Говорят, она не жена Беранже, а… просто так, — комически надул щеки второй, пухлый блондин.

— Пойдем с нами, милашка, нам так не хватает любви! — прижав руки к сердцу, пригласил третий, вида неприметного, но с весьма блудливым взглядом живых карих глаз.

Напрасно я, стало быть, понадеялась, что в компании принца по очевидным причинам не пристают к женщинам. Есть, есть ценители женской красоты и в альтернативно сексуальной компании. Или же господам придворным просто захотелось похулиганить.

Не решаются задирать Беранже, зато чувствуют себя вправе пристать к незнакомой даме. Ну что ж… как в анекдоте про крестьянина, его жену и тигра: «Сам напал, пусть сам и выкручивается».

— Призывая любовь, — наставительно заметила я, — надобно трезво рассчитывать, способны вы перенести направленный на вас огонь… чувств, в том числе… или нет.

Договорив, я запустила в приставал порцию огненной картечи. Получилось, как надо: огонь собрался в моих руках куда быстрее, чем в первый раз, и выплеснулся разом, достав почти до самых наглых физиономий.

С криками вельможи бросились прочь от меня, даже угрожать не стали, — видно, некого из покровителей было позвать на помощь. Улепетывали они с разумной прыткостью, и, глядя им вслед, я устало вздохнула.

Сегодняшний день грозил стать еще длиннее и утомительней, чем я предполагала. А ведь нам предстояла еще совместная трапеза с принцем и его свитой. Потом — проповедь Оделарда и нуритское представление. И новинку сезона — фейерверк — тоже, между прочим, нельзя было отменить.

У самой двери в мою спальню с ноги на ногу переминалась Жакетта.

— Гостья у вас в покоях, сударыня, — страшным шепотом доложила она. — Из тех, что с его высочеством прибыли. Такая, знаете, строгая пожилая мадам… Все пыталась меня вон из спальни выставить, и я уж поддалась ей. Думаю, лучше вас снаружи подожду, упрежу загодя.

Плохо остаться без памяти. Ведь эта строгая мадам наверняка из числа знакомых прежней Илларии. А я ее знать не знаю — как бы не попасть впросак от дефицита информации. Что ж, ладно, буду придерживаться максимальной осторожности и поменьше раскрывать рот — авось, обойдется.

— Где ты ходишь, Иллария? — брюзгливо выговорила гостья вместо приветствия.

Выглядела она и впрямь неласково. Глаза недовольно щурились, рот сложился в брезгливую гузку, и руки как-то нервно терзали батистовый платочек. Ей что-то надо от меня! Осталось выяснить, что именно.

— Почему я, твоя родная тетка, не могу найти тебя для важного разговора? — откуда мне знать?

Должно быть, она плохо искала. Стало быть, тетка. Конечно, меня предупреждали о том, что, узнав о моем чудесном пробуждении, родственники придут в раздражение. Вот и первая ласточка нарисовалась — фиг сотрешь.

Прокручивая в голове все эти ехидные мысли, я удобно устроилась в кресле и указала тетке на второе.

— Прошу вас, дорогая тетушка, садитесь и расскажите, о чем вы желаете беседовать?

Мадам помолчала, и наконец решилась.

— Мы… не думали, что ты проснешься. Столько лет… мы рассчитывали однажды унаследовать твое имущество. Думаю, мы с тобой должны договориться, — объявила эта изумительно наглая женщина, глядя мне прямо в глаза.

47.

Я смотрела на внезапно обретенную родственницу и понимала, что отдых перед трапезой накрылся медным тазом. Печально, поскольку в следующий раз отдохнуть получится не скоро. А вместо здорового, освежающего сна мне придется препираться с теткой и объяснять ей, что она напрасно разевает рот на мое имущество.

Очень кстати мне вспомнилась цитата из одной хорошей книги насчет того, что не стоит брать паузу без нужды, но уж если взяла — надобно держать ее до последнего. Пауза моя удалась на славу. Я безмятежно разглядывала претендентку на мои капиталы, слегка улыбалась и ждала.

Минуту, еще одну… и еще.

И конечно, тетка не выдержала первой.

— Ну что ты смотришь, Иллария! Ты сама должна все понимать, — раздраженно заметила она, обмахиваясь истерзанным платочком.

— Вот как? И что же, по-вашему, я должна понять? — моя улыбка стала шире и ехиднее.

Тетка фыркнула, тяжело вздохнула и пустилась в объяснения. Если верить этой почтенной даме, я должна была немедленно поиметь свою совесть и дать родне денег. Как можно больше денег. Ведь у них такие расходы!

Муж тетушки так плохо управлялся с хозяйством (разве по чину аристократу копаться в навозе?), что почти разорил наследное поместье. Самой тетушке (благородной даме нужен благородный досуг!) категорически не хватало средств на светскую жизнь и прочие развлечения. Дочь тетушки, моя кузина Виржини, как раз вошла в брачный возраст (подобрать достойную партию нынче непросто!) и отчаянно нуждалась в приданом.

— Пьер и Женевьева избаловали тебя до невозможности, и зачем-то отписали все имущество тебе одной, — тут тетушка гневно пристукнула ладонью по подлокотнику кресла. — Хотя могли бы вспомнить и о нас. Впрочем, я надеюсь, ты исправишь это досадное недоразумение. Лучше всего будет, если ты выделишь нам некую сумму… чтобы покрывать наши надобности. А шато Бриссар, так и быть, пусть останется тебе.

Удивительное благородство! Видимо потому, что я слушала молча, тетка не считала нужным как-то маскировать свои аппетиты.

Дослушав ее до конца, я покачала головой и небрежно переспросила:

— Напомните, дражайшая тетушка, как вас зовут?

Стук захлопнутого рта родственницы прозвучал для меня подобно райской музыке. Женщина молчала так долго, что я уж думала, не собирается ли она грянуться в обморок. Но нет, оклемалась, и даже нашла силы для новых претензий.

— Да что же это такое? Ты головой ударилась, что ли? Я баронесса Аделина Моро, родная сестра твоей матери!

Я нахмурилась, словно припоминая, а потом решительно объявила:

— Нет… не помню. Я, видите ли, вообще много чего позабыла. Должно быть, эти сведения выветрились из головы, пока я спала.

Тетка растерялась. Замолкла и задумалась, — вероятнее всего, о том, как исхитриться и все же получить желаемое. Мне к этому времени до смерти надоел наш бессмысленный диалог. Пора было вырвать недогадливую родственницу из плена иллюзий.

— Сожалею, мадам, — я поднялась из кресла, показывая, что беседа подошла к концу, — но не может быть и речи о регулярной выдаче денег людям, которых я даже не помню. Полагаю, вы можете обратиться к его величеству, — если сочтет нужным, он выделит вам пенсион от королевства. Теперь, вам определенно пора.

— Я… обращусь к милости его высочества! Ты пожалеешь… мерзавка! Тварь! — открывшиеся печальные перспективы напрочь лишили баронессу Аделину придворного лоска.

Лаялась она с упоением. А я в это время сноровисто выпихивала ее за дверь, звала стражу и велела больше эту почтенную даму к моим покоям не подпускать. Притихшая у двери Жакетта наблюдала за моими действиями с восторгом.

— Как это вы ее, сударыня! — восхищенно отметила она, провожая взглядом баронессу. — Этак ловко. И не осердились будто бы. Неужто вовсе не обидно?

Конечно, мне не было обидно, — потому что я знать не знала эту напыщенную корову раньше, и не собиралась узнавать теперь. Подумать только, денег ей моих захотелось! Небось, сама найду куда их потратить, и сама решу, как сохранить. Где это видано, в конце концов, чтобы главбух добровольно и с удовольствием расставался с финансами?!

— Отдыхать уже некогда, — печально констатировала я. — Принеси хотя бы воды, обтереться наскоро. И будем одеваться к трапезе.

— Сию минуточку сбегаю, — закивала служанка. — Вы не горюйте, мадемуазель, что дух перевести не вышло. Ничего не поделать, день сегодня такой.

Жакетта умчалась за водой, а я уселась на кровати и погрузилась в раздумья. Тридцатилетие Робера приближалось, а никакого способа спасти его мы так и не нашли. Машинально я погладила фамильяра, и он со скрипом раскрыл глазки.