Смерть в райском уголке - Салливан Эмили - Страница 58

Я вздрогнула. Значит, пока я приходила в себя в госпитале, Флоренс проживала свои последние мгновения.

— Миссис Георгиу оставалась рядом с ней до последнего, — продолжил Стивен с насмешкой в голосе. — Она была предана ей до самого конца, даже после всего, что та натворила.

— Миссис Георгиу видела, как Флоренс росла, — отозвалась я, вспомнив, что старушка даже столько лет спустя относилась к ней, как к маленькой девочке. К своей малышке Диа.

— Да, но теперь она за это заплатит. Она подтвердила, что после того, как Дафна догадалась об их родстве, Флоренс пригласила ее выпить чаю на террасе, — продолжил свой рассказ Стивен. — Она притворилась, будто хочет исправить ошибки прошлого, но вместо этого отравила ее чай. — Он замолк и покачал головой. — Флоренс добавила недостаточно яда, чтобы убить, так что ей пришлось задушить Дафну.

Я тяжело сглотнула, представив эту картину, и вспомнила мстительное выражение на лице Флоренс, когда та рассказывала обо всех унижениях, что пришлось вытерпеть ее матери. Дафна даже не представляла, что ее ждет, когда раскрыла правду о своем происхождении. Она наверняка была так рада, наконец докопавшись до истины, что даже не поняла, как попала прямо в раскрытую львиную пасть.

— Миссис Георгиу была рядом в день убийства?

— Нет. У нее действительно был выходной в тот вечер, но Флоренс в панике прибежала к ней домой после того, как убила Дафну, и все ей рассказала. Они дождались наступления ночи, погрузили тело на тачку, а потом сбросили его с холма.

Должно быть, они были настроены довольно решительно, ведь маневрировать в лесу, да еще и в полной темноте, было сложно, а к тому же ни одна из женщин не обладала особым проворством.

— Так она и стала соучастницей.

Стивен кивнул:

— Да.

— А Кристофер все это время даже не догадывался о том, что происходит?

— Не догадывался.

— Бедняга, — печально вздохнула я. — Как он с этим справляется?

Стивен смерил меня взглядом:

— Настолько хорошо, насколько может справляться человек, узнавший, что его жена — убийца.

Я правда не могла представить каково это — осознать, что женщина, на которой ты был женат много лет, — мать твоих детей — способна на такую жестокость. Это было худшим предательством из возможных.

— Он, должно быть, заново осмысливает все их совместное прошлое.

Стивен склонил голову набок:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну подозреваю, беря ее в жены, он не думал, что она может кого-то задушить, — бодро ответила я.

— Нет, но ты будешь удивлена, узнав, на что способны люди, даже весьма уважаемые люди, при правильных обстоятельствах.

Я вскинула подбородок. Он правда пытался оправдать поступок Флоренс?

— Не могу представить, какие обстоятельства, за исключением, быть может, самозащиты, могли бы толкнуть меня на такой поступок. И едва ли дело было в этом. Нет, — решительно заявила я, как следует обдумав слова Стивена. — Если человек обладает честью, то он всегда найдет способ избежать жестокости и предательства.

В глазах Стивена промелькнула эмоция, которой я не сумела дать названия, но она заставила меня вспомнить о собственном предательстве по отношению к нему.

Я уставилась на кухонный стол.

— Я отправилась к тебе домой позапрошлым утром, чтобы извиниться за то, что так много от тебя скрывала. И за свои необоснованные подозрения.

— Но ты уже извинилась, — сказал он мягче, чем когда-либо прежде.

Я встретилась с ним взглядом:

— Я решила, что ты заслуживаешь еще одного извинения.

Стивен смотрел на меня несколько долгих секунд.

— Я тоже прошу прощения. Я слишком остро среагировал на твое признание. Я воспринял все слишком близко к сердцу, а ведь ты просто пыталась оставаться беспристрастной. К тому же твои подозрения были не совсем необоснованны, — добавил он, вскинув бровь.

Я рассмеялась:

— Думаю, можно и так сказать. В любом случае нам обоим стоило доверять друг другу чуть больше. Тогда нам, возможно, удалось бы разгадать это дело раньше, и мне не пришлось бы мучиться от отравления.

Он слабо мне улыбнулся.

— Да, возможно, смогли бы. — Он кашлянул. — Я рад, что ты это сказала, потому что я пришел сюда не только для того, чтобы выслушать твою благодарность.

Он выпрямился, и я склонила голову набок:

— А зачем тогда?

Он замешкался и прошелся по мне оценивающим взглядом:

— Этот разговор может подождать, если ты все еще плохо себя чувствуешь.

— Ты не можешь так меня дразнить, — фыркнула я. — Я в полном порядке. Я ведь пятнадцать часов подряд проспала.

Казалось, эти слова его убедили, потому что он усмехнулся.

— Точно. — Но веселье быстро испарилось из его голоса. — Честности ради, я должен признаться, что несколько недель назад я написал другу, который работает в Дипломатической службе. — Я не совсем понимала, зачем он мне это рассказывает, но ободряюще кивнула. — И попросил его узнать побольше о твоем муже.

Я подалась назад:

— Что ты сделал?

— Это казалось таким странным, — продолжил он, даже не догадываясь об эффекте, который на меня произвели его слова, — что мужчина на рассвете своей карьеры добровольно оставляет свой пост, чтобы переехать сюда.

Я покачала головой. Казалось, та набита ватой.

— Я… я не понимаю.

Стивен подался мне навстречу, и в его взгляде вновь появилось это странное напряжение.

— В том-то и дело, Минни. Я тоже не понял, как и мой друг. В этом не было никакого смысла. А оставить тебя в таком уязвимом положении…

— Я тебе говорила, — торопливо перебила я. — Оливер устал от постоянного жульничества, проталкивания своих интересов и фаворитизма. Он хотел, чтобы дети росли свободно от условностей.

С каждой названной причиной я говорила все быстрее и быстрее, но Стивен никак не отреагировал на этот список.

— Вчера я получил ответ от своего друга, — сказал он.

Казалось, тяжелый груз придавил мне грудь, отчего дышать стало сложнее.

— Что ты наделал? — прошептала я.

Стивен словно не услышал моих слов. Мгновение, которое, казалось, длилось вечность, он просто рассматривал меня, и я почти попросила его прекратить, но не успела.

— Твоего мужа подозревали в краже и перепродаже греческих артефактов, — просто сказал он, словно одним этим предложением не спалил всю мою жизнь дотла.

Я застыла, пытаясь понять, что он имел в виду, но значение его слов продолжало от меня ускользать.

— Он подал в отставку прежде, чем расследование завершилось. — Стивен поджал губы. — Подозреваю, вмешался его брат-виконт.

Именно это почти незаметное движение губ, его едва уловимое неодобрение вырвало меня из состояния шока.

Да как этот мужчина посмел осуждать Оливера?! Как он посмел свести всю его жизнь к одному-единственному неверному поступку? В чем бы Оливер ни был — возможно, ни был — виноват, нельзя забывать обо всех прекрасных вещах, что он сделал за свою жизнь.

— Я подозреваю, что его маленький бизнес по экспорту был прикрытием для перевозки контрабанды, которая осталась у него со времен работы в посольстве, — продолжил Стивен.

Именно небрежное осуждение в его голосе наконец разбило пополам мою привычку любой ценой придерживаться правил приличия, которую во мне взращивали с рождения.

Я медленно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями, но у меня получилось сфокусироваться лишь на своей нарастающей злости.

— Ты… ты не имел права, — тихо сказала, хотя меня потряхивало от клокочущей внутри ярости. — У тебя не было причины это делать.

Стивен пораженно вскинул брови, и мне захотелось рассмеяться. Он правда считал, что я с радостью выслушаю результаты его расследования? Нет. Уверена, он вообще не думал, как его действия отразятся на мне. Ему в голову даже не пришло, что он порочит память моего покойного мужа.

— Наверное, не было, — сухо признал он. — Но ты должна знать, что он перешел дорогу очень плохим людям, когда ушел из посольства. — Он замолк, а затем продолжил: — На самом деле мой друг даже начал сомневаться в том, что его смерть наступила из-за естественных причин.