Смерть в райском уголке - Салливан Эмили - Страница 49

Спиро ждал нас подле своей лодки, все столь же подавленный, как и вчера.

— Вы хорошо выспались? — спросил он меня.

— Вполне нормально, — ответила я и приняла руку мистера Дориана, когда тот предложил помочь мне взойти на борт.

Мы расселись по местам, и он принялся рыться в корзинке.

— Я еще не очень голодна, — сказала я, но он только покачал головой.

— Вот. — Он протянул мне пузырек, который достал из корзинки. — Я сказал жене владельца таверны, что вы страдаете от морской болезни, и она положила нам с собой немного этой жуткой древесной смолы, которая вам так нравится.

— Как вам это удалось?

Насколько я могла судить, женщина не говорила по-английски.

Мистер Дориан вскинул бровь.

— С помощью очень плохой пантомимы и слова «мастиха», которое я повторял снова и снова. — Он пожал плечами. — В конце концов она меня поняла.

— Что же, спасибо. Это очень предусмотрительно с вашей стороны.

— Не стоит так удивляться, — буркнул он.

Я понурилась. Это правда. Я действительно была удивлена. Но, возможно, это не очень честно. Если не брать в расчет катастрофический вечер нашей встречи у Бельведеров и наш спор тем утром, когда я нашла Дафну, мистер Дориан всегда вел себя весьма обходительно, а порой даже галантно. Когда я открыла рот, чтобы извиниться, Спиро крикнул, что поднимает паруса. Лодка быстро поймала попутный ветер, и нас вынесло в море. Мистер Дориан, казалось, был полностью сосредоточен на морском пейзаже, так что я сделала глоток из пузырька и устремила взор на горизонт, твердо намеренная больше никогда не исторгать из себя содержимое желудка при этом мужчине.

Четверть часа спустя у меня в животе заурчало. Мастиха справилась со своей работой. Я ткнула корзинку носком ботинка.

— Как думаете, что там внутри?

Мистер Дориан наконец оторвался от созерцания воды и опустил взгляд на корзинку.

— Судя по тому, насколько она тяжелая, там достаточно еды, чтобы накормить десятерых. — Он поднял взгляд на меня. — Вы хорошо себя чувствуете?

— Да. Достаточно хорошо, чтобы позавтракать.

Мистер Дориан слабо улыбнулся, поднял корзинку и поставил ее на лавку между нами. Я отодвинула в сторону край салфетки и принялась изучать ее содержимое. И правда, жена владельца таверны приготовила для нас слишком много еды: маленькие треугольные пирожки из теста фило со шпинатом и фетой, буханку свежего хлеба, много спелых фруктов, большой ломтик твердого сыра и нечто завернутое в пергамент.

— Это сикомайда, — объяснила я, развернув его. — Фиговый пирог. Очень вкусный.

Мистер Дориан взглянул на него с подозрением:

— Я поверю вам на слово.

Я улыбнулась:

— Полагаю, к нему надо привыкнуть.

Мы выбрали угощение по душе и принялись за еду, пока рассвет постепенно приближался. Я бесчисленное множество раз наблюдала, как солнце поднимается над Грецией, но никогда не видела рассвета с воды. Это было чудесное зрелище.

— Потрясающе, — прошептал мистер Дориан, глядя на горизонт.

Я согласно промычала, жуя виноград. Когда мы наелись, мистер Дориан отнес корзинку Спиро. Несколько минут они о чем-то разговаривали, а затем он вернулся.

— Спиро говорит, мы не станем причаливать у гавани Корфу-тауна. Он знает одно местечко недалеко от виллы: там находится старый пирс, построенный каким-то богатым англичанином много лет назад, правда с тех пор им перестали пользоваться.

— Как удобно. — И незаметно.

— Итак, — сказал он, усевшись рядом и вытянув перед собой длинные ноги. — Вернемся обратно к нашему делу. Что нам делать дальше? Может, еще раз поговорим с миссис Нассо?

— Да. И с миссис Георгиу тоже. Если, конечно, Флоренс позволит, — добавила я.

Мистер Дориан задумался и кивнул:

— Не думаю, что кто-то из них нарочно что-то от нас утаил, но не повредит снова их расспросить, особенно теперь, когда у нас появилось столько новой информации.

Я думала о том же и уже собиралась ему об этом рассказать, когда мистер Дориан воззрился на меня таким открытым взглядом, что виноградина у меня во рту внезапно стала кислой.

Ведь пускай кухарки ничего не утаивали, я определенно не была полностью честна, и теперь совесть не позволяла мне продолжать расследование, при этом скрывая от него важную информацию — тем более информацию, которая могла касаться его самого. Лучше все прояснить и рассказать ему о том, что наши подозреваемые о нем говорили. По крайней мере, большую часть.

— Есть кое-что, что вам надо знать, — робко начала я. — Майло сказал, что Дафна упоминала вас в своем последнем письме.

— Правда?

Он выглядел настолько искренне удивленным, что чувство вины кольцом сжало мою грудь, но теперь пойти на попятную я не могла.

— И… и я знаю, что она заходила к вам домой.

— Да, чтобы повидаться с миссис Нассо.

Я замерла, когда он посмотрел на меня, но в его темных глазах не были ни следа вины или затаенного злого умысла. Только любопытство. Или же я была безнадежно наивна?

Я сделала глубокий вздох. Существовал лишь один способ узнать наверняка.

— Миссис Георгиу также подозревала, что Дафна могла быть беременна, — выпалила я.

Мистеру Дориану понадобилось несколько секунд, чтобы осознать то, что я сказала.

— Что?

Я повторила свои слова, но он в ответ лишь нахмурился и покачал головой:

— Когда… когда она вам об этом рассказала?

А вот теперь самая сложная часть. Я опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза.

— В тот день, когда мы зашли к Бельведерам, — призналась я.

Когда я нашла в себе смелость снова посмотреть на него, мой желудок сжался. Он все еще хмурился. Его растерянность была абсолютно искренней, в этом я не сомневалась. А этому существовало только одно объяснение.

— И вы не потрудились мне об этом рассказать? — Но прежде чем я успела ответить, он побледнел, когда на него наконец снизошло осознание. — Хотите сказать, вы правда думали…

Мои щеки вспыхнули румянцем, а в ушах запульсировала кровь, и я вновь отвернулась.

— Вы сказали, что я не должна никому доверять. Что мне не стоит быть такой наивной.

Однако даже мне самой мои объяснения казались малозначительными и детскими. Возможно, я была не наивной, а незрелой. В данный момент я определенно ощущала себя ребенком. Только вчера утром я отчитала дочь за ее любовь к сплетням, но разве я сама была лучше?

Я не только оскорбила мистера Дориана — я соврала ему, утаив важные детали. Мы должны были быть напарниками, а я сознательно держала его в наведении. Если бы он поступил так же, я совершенно точно была бы полна праведного гнева. И это было бы вполне заслужено.

— Да, я действительно так говорил. — Холод его слов пронзил мое сердце. — Я не хороший человек, миссис Харпер. Я с готовностью признаю это. Но я не убийца. — Он покачал головой. — Я думал, вы…

— Я не думала, что вы убийца, — поспешила сказать я, отчаянно желая его ободрить. — Ну, может, поначалу. Но только потому, что пыталась подозревать всех вокруг!

Мои слова ни капли его не ободрили.

— Тогда почему вы так много скрывали от меня? — спросил он, прищурившись.

Я открыла и закрыла рот, прежде чем набралась храбрости продолжить:

— Потому что я думала, что вы… что вы с Дафной…

Несмотря на мои сбивчивые объяснения, мистер Дориан догадался, что я имею в виду. Его глаза расширились.

— Вы думали, она забеременела от меня? Эта… эта девочка? — Он едва слышно выругался. — Я знал, что вы не одобряете моего поведения, но, боже, я даже не подозревал, что в ваших глазах я настолько отвратительный человек.

Он отвернулся.

У меня в носу защипало, и, к моему ужасу, мои глаза наполнились слезами. Но разве я имела право плакать? Это не меня обидели. Я моргнула, отчаянно пытаясь удержать эмоции в узде, но одна слезинка все же скатилась по щеке, и я спешно утерла ее кулаком.

— Простите меня.

Но, казалось, он меня не услышал. Развернувшись ко мне лицом, он произнес: