Смерть в райском уголке - Салливан Эмили - Страница 39

— Ну вы знаете, — начал он, лениво махнув рукой. — Сеющий скандалы мужчина, развращающий невинную, честную вдову. И все в таком духе.

Я хотела заметить, что вдовы по определению не могут быть такими уж невинными, но решила оставить этот комментарий при себе.

— Так себя мог бы вести герой из ваших книг, — фыркнула я.

Он удивленно рассмеялся:

— И правда. Пожалуй, мне стоит записать эту идею. Придумывать интересных злодеев всегда непросто.

Он похлопал руками по карманам и достал маленькую записную книжку и карандаш, которые я часто видела при нем. Не сбавляя шага, он что-то записал, а затем сунул блокнот и карандаш обратно в нагрудный карман.

— Так к вам приходят идеи? — спросила я. — Во время разговоров?

— Периодически, — признал мистер Дориан. — Я могу услышать что-то, что наведет меня на мысль, но хорошая идея как огонь. Нужно подкармливать ее, прежде чем она из искры разгорится в костер, достаточно жаркий, чтобы согреть своим теплом.

— Хм. Интересная аналогия. — Я помедлила, но затем все же решилась задать вопрос, который интересовал меня по-настоящему: — Вы когда-нибудь вдохновлялись настоящим делом?

Он резко обернулся и впился в меня взглядом темных глаз, которые, казалось, не упускали ни одной детали.

— Вы считаете, я напишу об этом расследовании?

— Мне приходила в голову такая мысль.

Мистер Дориан вновь перевел взгляд на дорогу. Он молчал так долго, что я начала сомневаться, что он вообще ответит.

— Мой первый роман основан на реальном деле об убийстве, которое так и не было раскрыто, — начал он. — Думаю… наверно, я хотел подарить жертве подобие справедливости.

— Ох.

По словам Кристофера, Флоренс считала, что первая книга мистера Дориана была автобиографична. И если память мне не изменяла, в этой книге инспектор расследовал убийство своей первой возлюбленной. С этой женщиной он был знаком в юности, но их связь оборвалась, когда они выросли. Боль от потерянной любви является определяющей чертой его характера и задает тон каждому его расследованию. Она же объясняет, почему он остается холостяком, несмотря на то, что симпатизирует и герцогине, и мисс Линли.

Мистер Дорин стиснул зубы:

— Это была глупая идея. Я больше никогда так не поступал. Так что, отвечая на ваш вопрос: нет. Я не напишу об этом деле, миссис Харпер.

— Я не хотела лезть не в свое дело, — мягко сказала я.

Мое сердце болезненно сжалось от мысли, что мистеру Дориану — да любому человеку — пришлось пережить такую потерю. Хотя теперь некоторые черты его характера становились чуть понятнее.

Он покосился на меня и улыбнулся краешком губ.

— Это справедливый вопрос. К тому же вы не первая его задаете. Люди постоянно советуют мне разные преступления для вдохновения. Некоторые из них настолько ужасные, что я не смею пересказывать их подробности при дамах, — признал он, передернув плечами. — Людская жажда крови и жестокости никогда не перестает меня поражать.

В детективах мистера Дориана жестокость обычно не упоминалась на страницах книг, и отчасти именно поэтому его романы мне так понравились. Однако он был прав. Достаточно заглянуть в лондонскую газетную лавку, чтобы увидеть весь спектр чудовищных заголовков, предложенных людям на потеху.

— И все же, — продолжил он. — Признаюсь, что порой нахожу в каждодневной жизни вдохновение для других аспектов моих романов. К примеру, для персонажей и их мотивации. Или для места действия. Но обычно вдохновение приходит ко мне в самые нежданные мгновения.

— Любопытно.

Он вскинул бровь:

— Неужели?

— Мне нравится узнавать о том, как вы пишете, — призналась я. — И я действительно никогда не задумывалась о том, насколько много нужно трудиться, чтобы написать книгу. Знаю, звучит глупо. Но, увидев процесс лично, я… открыла для себя много нового.

Он улыбнулся и сунул руки в карманы штанов, весьма довольный собой.

— Думаю, это лучший комплимент, что я от вас слышал, миссис Харпер.

— А это считается комплиментом? — спросила я, игриво вскинув бровь.

— От любого другого человека? Нет. От вас? Абсолютно.

Я рассмеялась, но быстро опомнилась. В конце концов, у меня по-прежнему имелись подозрения по поводу этого мужчины и его мотивов. Подозрения, от которых я не могла просто отмахнуться. Но, разговаривая с мистером Дорианом, о них было так легко забыть. Возможно… возможно, он этого и добивался, а я попалась прямо в его сети.

Бедная одинокая вдова, которой так легко манипулировать с помощью толики мужского внимания.

Мысль тяжелым камнем осела в животе, и я расправила плечи, решительно пообещав себе, что буду более осторожна. Я почувствовала на себе его вопросительный взгляд, но подавила желание объясниться. Успокоить его? Нет. Пускай он гадает. В молчании есть своя сила, это я точно знала. Пришло время воспользоваться ею.

По дороге нам встретились несколько человек и угрюмая коза, которая громко блеяла, пока мы шли мимо. Но чем выше мы поднимались, тем меньше зданий было вокруг, пока мы наконец не добрались до одинокого домика на самой вершине холма. Владелец ресторана оказался прав. Крохотный каменный домишка был окружен натянутыми бельевыми веревками, на которых развесили постиранную одежду, чтобы просушить под теплым полуденным солнцем.

— Это наверняка то самое место, — прошептал мистер Дориан.

Вокруг стояла тревожная тишина. Лишь шелест одежды на легком ветру да блеянье козы, обитавшей чуть ниже по склону, нарушали безмолвие.

— Как думаете, она внутри? — спросил мистер Дориан, когда мы подошли ближе.

— Я определенно на это надеюсь, — сказала я, прибавив шаг.

Входная дверь была открыта, и я облегченно выдохнула. Значит, хозяйка не могла отойти далеко. Остается шанс, что от этого путешествия еще выйдет какая-то польза.

— Yassou![11] — крикнула я, осторожно пробираясь сквозь лабиринт из бельевых веревок.

Изнутри донесся сдавленный ответ, и в дверном проеме возникла женщина. Она была старше меня, ростом примерно с Дафну. Волосы ее были столь же темными, как у Дафны, за исключением белоснежной пряди на виске. Но именно ее карие глаза поразили меня до глубины души, ведь их безразличное выражение было хорошо мне знакомо: именно его я видела, когда смотрела в зеркало в первые месяцы после смерти мужа.

Эта женщина горевала по своей племяннице, и неважно, шантажировала она Дафну или нет.

— Yassou, — повторила я и продолжила на греческом: — Вы ведь тетя Дафны Костас?

— Да. — София прищурилась. — А кто спрашивает? — спросила она, демонстративно перейдя на английский.

Я вспомнила слова Дафны: «Моя мама и тетя работали на Корфу в молодости и обучили меня».

Как же давно, казалось, состоялся этот разговор.

Я помедлила и бросила взгляд на мистера Дориана. Мы не обсуждали, стоит ли продолжать притворяться супружеской парой, но так как нам были нужны — нет, абсолютно необходимы — честные ответы этой женщины, лгать ей казалось неправильным. Он едва заметно кивнул мне, и я снова перевела взгляд на Софию.

— Меня зовут миссис Харпер, а это мистер Дориан, — ответила я на английском. — Мы познакомились с Дафной на Корфу. Можно задать вам несколько вопросов о ней?

Выражение ее лица стало чуть мягче, но она мгновенно опомнилась.

— Я очень занята, — сказала она и указала на развешенное белье.

— Разумеется. Мы не отнимем у вас много времени.

София ответила хмурым взглядом, но потом все-таки сдалась.

— Ладно.

Она обвела взглядом пустующий двор и жестом пригласила нас войти внутрь дома. Я не сомневалась, что множество людей видели, как мы поднимались по холму, и наш визит станет темой разговоров между соседями.

Внутри царила благословенная прохлада, дарующая отдых от жарких солнечных лучей. Войдя, я быстро оглянулась. Дом был довольно маленький, но чистый. Кажется, здесь имелось всего три комнаты: гостиная, в которой находилась кухня, стол, стулья и две двери, которые, как я предполагала, вели в спальни или кладовые. София пригласила нас присесть за стол, но мистер Дориан остался стоять, потому что стульев было всего два. София поставила на печь чайник и достала печенье.