Ночь с кровавой луной (СИ) - Зотова Диана - Страница 28

В этот момент я почувствовала, как между нами разливается тепло, как будто весь мир остановился вокруг нас. Наши тела словно слились в единое целое, а души раскрылись друг другу. Кажется, это и было истинностью. Кажется, она пришла…

Потому что это было больше, чем просто физический контакт — это было глубокое, искреннее единение двух существ, готовых принять друг друга такими, какие они есть. И я чувствовала теперь всё так же, как чувствовал Данар. Всё вокруг я видела и своими, и его глазами, чувствовала вдвойне сильнее и ощущала запахи так же.

Время словно замерло, а лес вокруг нас будто затаил дыхание, наблюдая за этим моментом чистой, незамутнённой близости.

Данар вдруг отпрянул и посмотрел на меня испуганно. В моих мыслях раздался его голос:

«Что это?»

«Истинность», — ответила я, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

Его глаза расширились от осознания, а я увидела в них отражение страха. И теперь, когда это произошло, всё стало таким простым и понятным.

«Но как… почему…» — его мысли испуганно путались, пытаясь осознать происходящее.

Данар, рыча, отступал назад, а я, не сводя с него взгляд, медленно поднималась на все свои четыре лапы.

«Потому что мы созданы друг для друга природой», — ответила я.

Он оглушительно зарычал, и я, ощутив его злость, призвала все свои чувства остановить это и убедилась в словах Хайры, когда вдруг черный волк замолчал, взглянул на меня со страхом в глазах и скрылся в гуще темного леса. Я чувствовала, как он сейчас растерян и боится этого, но я была рада, что у меня все же получилось. Оставалось только дождаться, когда он будет готов принять, хотя я уже имею над ним власть.

22. Судьба стаи

Луна

Приближаюсь к машине уже в человеческом обличии и вижу, как Данар, в брюках и с голым торсом, курит, облокотившись на свой чёрный джип.

— Как это возможно вообще?! — вскрикивает он, когда я тянусь за своими вещами.

— Я об этом знаю ровно столько же, сколько и ты. Но ты ведь чувствовал… Наши души слились, — пожимаю плечами, надевая одежду.

— Это что-то другое! — рычит он. — Истинности не существует! — рычит и подходит ко мне вплотную.

— Я рождённая в истинности, — отвечаю я твёрдо, глядя ему в глаза, и Данар сглатывает, замерев.

В его глазах мелькает множество эмоций: от неверия до осознания. Он пытается отрицать, отвергнуть то, что произошло между нами, но правда слишком очевидна. Его тело напряжено, кулаки сжаты, но он не может отвести от меня взгляда.

— Этого не может быть… — шепчет он, но в его голосе слышится неуверенность.

— Может, — отвечаю спокойно.

Я вижу, как он борется с собой, как пытается принять то, что отрицал. Но истинность сильнее его страхов и сомнений. И я знаю, что рано или поздно он примет её, как приняла я.

— Но… твоя мать же умерла, а при истинности, если один умирает, то другой уже жить не может, — хмурится он в изумлении.

— Если отголоска истинности нет, а я уже была этим отголоском, — хмыкаю я.

— Значит, ты всё знаешь об истинности! Это твоих рук дело?! — рычит он.

— Истинные этим не делятся, потому что знают, что теперь уязвимы. О наличии истинности знали только старейшины и я. Как её приобрести — не знает никто! Она возникает сама, и чувствуют это только двое! — рычу я и толкаю его в грудь, потому что сама наполняюсь его злостью.

Данар это почувствовал и ощутил физически, поэтому фыркнул злостно в мою сторону и сел за руль. Я, выдохнув, последовала за ним в машину.

Тишина в салоне казалась оглушительной. Напряжение между нами можно было потрогать руками.

Данар яростно сжимал руль и давил на газ, всё ещё оставаясь с обнажённым торсом. Молчание длилось недолго — через несколько секунд он снова взорвался:

— Как она проявляется, блять?!

— Мы можем балансировать друг друга. Чувствовать будем одинаково — если больно будет мне, значит, больно будет и тебе. Я больше не смогу хотеть другого, как и ты никого, кроме меня. Разлука для нас будет губительна. Это всё, что я помню из рассказов папы.

— Твою мать!.. Это всё из-за того, что я с тобой пищей поделился! Надо было, чтобы ты сдохла от голода! Встрял на пожизненное из-за какого-то куска человеческой плоти! — кричит он и несколько раз бьёт по рулю.

Я намеренно дышу глубоко, чувствуя его злость и ярость в себе, чтобы успокоить и его, и себя. Его реакция понятна — он боится потерять контроль, боится того, что не может объяснить. Но это сопротивление неизбежному.

— Я теперь марионетка?! Игрушка?! Без своих чувств?! Я же, блять, чувствую, как ты меня пытаешься успокоить! Прекрати так делать! — продолжает гневаться Данар, когда мы подъезжаем к моему дому.

— Видимо, даже я не в силах обуздать твою ярость, ублюдок! Если ты не успокоишься, то я тебе и правда в глотку вопьюсь! — взрываюсь я на него и вываливаюсь наружу.

Быстрым шагом иду внутрь дома и быстро захожу в лифт, видя, как Данар за мной туда же заходит.

— Как от этого избавиться? — спрашивает уже спокойнее.

— Никак. Это на всю жизнь, — отвечаю я и вздыхаю, понимая, что это он ещё о метке старейшин не знает. Точнее, что мы должны будем жить дольше обычного, что бессмертны, и вообще он займёт место Марана.

Лифт медленно ползёт вверх, а я чувствую, как напряжение между нами постепенно ослабевает. Но я все-таки хочу ему хоть о чем-либо поведать, потому что меня гложет… Видимо, из-за истинности…

— И что теперь? — тихо спрашивает он, когда мы в квартиру входим.

— Теперь мы учимся жить с этим, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. — Вместе.

— Я ведь тебя убить хотел! Да это всё сейчас мои планы рушит! — снова рычит Данар, падая на кресло.

— Ты займешь место Марана, — бросаю я неожиданно.

— Что?! — вскрикивает он и хватается за сердце.

— А я займу место Хайры, — усмехаюсь я, видя его шок.

— Ты что за бред несёшь?! — кричит он.

— Старейшины знают о твоей силе, и Маран ещё при рождении тебя выбрал. Потому тебя не изгнали, а сослали, — улыбаюсь я, видя его огромные глаза.

— Ты… Ты откуда знаешь?! — рычит он.

— Хайра поведала, когда мне сообщала, что я её место займу, — пожимаю плечами.

Данар хватается за голову, а я чувствую, как он злится, как разрушается внутри, как всё в его душе переворачивается, и сейчас он чувствует поражение.

Его дыхание становится тяжёлым, а мысли — хаотичными. Он пытается осмыслить всё, что я сказала, но информация не укладывается в его голове.

— Этого не может быть… — шепчет он, качая головой. — Этого просто не может быть…

Я молча наблюдаю за ним, понимая, что сейчас ему нужно время, чтобы принять всё это. Слишком много правды обрушилось на него за один вечер, и то не вся целиком...

Ухожу в спальню, оставив его в одиночестве. Раздеваюсь и ложусь в кровать, чувствуя, как он переживает и злится. Но каким-то чудом я успокаиваюсь.

Через несколько минут усталость берёт своё, и я погружаюсь в сон. Даже во сне я чувствую его присутствие, его эмоции, его борьбу с собой. Пусть свыкается, ведь мне тоже это было принять тяжело, но я приняла… Потому я предана даже сейчас своей стае.

Просыпаюсь и сразу ощущаю его присутствие в квартире. Обращаюсь к нашей связи, чувствуя нарастающее беспокойство:

«Где ты?»

«У твоего отца», — отвечает он мгновенно, и волна тревоги накатывает на меня.

«Что?! Зачем?!»

«Требую избавить меня от тебя. Пытаюсь выяснить, как отменить эту истинность», — твёрдо говорит он.

«И как успехи?»

«Ничтожны».

«И как папа к этому отнёсся?»

«Он хочет меня убить, но теперь не сможет из-за тебя, а я, напротив… могу прямо сейчас его прикончить».

«Убьёшь его — и я убью тебя, ну или себя, чтобы тебя убить тоже».

«Печальное известие».

«Это итог, если ты хоть пальцем его тронешь».

Я быстро привожу себя в порядок и направляюсь в центр, боясь за своего отца. Когда я врываюсь в его кабинет, Данара уже нет, но я встречаюсь с осуждающим взглядом отца.