Ночь с кровавой луной (СИ) - Зотова Диана - Страница 19

Каждый раз, когда я ощущаю его приближение, я думаю о самом отвратительном и щипаю себя незаметно за кожу до боли, пока усердно на протяжении нескольких часов и меняя различные позы меня прекрасно и мучительно, опьяняюще трахает Данар.

— Твою мать! Кончай! — рычит он, запыхавшись, и толкается в меня, не сбавляя темпа.

А потом буквально через десяток минут он стонет чуть ли не с воем и падает на меня. Дышит рвано и смотрит мне яростно в глаза. А я в душе радуюсь, что выдержала и не дала чувству выплеснуться наружу, хотя, признаться, я уже этого несколько раз хотела.

— Какого хера ты не кончила?! — рычит резко и хватает меня за скулы рукой.

— Ты взял меня как суку, — пожимаю плечами и расплываюсь в улыбке, видя, как он стульями гремит яростно и рычит во всю свою глотку.

И то, что я сейчас чувствую, намного лучше чувства оргазма!

15. Гибрид

Луна

Стою перед шкафом и довольно выбираю что-нибудь открытое и провокационное, собираясь в центр. В центр мне необходимо, потому что нужно изучить гибрида досконально, понять точно, на что он способен и где его слабые места. А вот одеяние моё должно быть открытым, чтобы придерживаться моего плана…

Данар должен спятить от ревности.

Мои пальцы скользят по вешалкам, выбирая идеальный наряд. Чёрное платье с глубоким декольте, полупрозрачная блузка с открытой спиной, короткая юбка… Каждый предмет гардероба — оружие в моей игре.

Наконец останавливаюсь на облегающем платье из чёрного шёлка, которое едва прикрывает бёдра и оставляет плечи обнажёнными. Оно идеально подчеркнёт все мои достоинства и заставит Данара потерять голову.

Наношу яркий макияж, подчёркивая глаза и губы. Волосы оставляю распущенными, чтобы они соблазнительно спадали на плечи. В зеркале отражается уверенная хищница, готовая к охоте.

Я знаю, что делаю, и готова идти до конца.

Выхожу из комнаты и мысленно улыбаюсь, видя, как стреляют ониксовые глаза злобой прямо на меня. Очевидно, Данар только проснулся — он в своих чёрных шортах, которые слишком низко сидят на бёдрах, открывая чрезвычайно шикарные косые мышцы живота. Он стоит в дверях своей комнаты, и его присутствие наполняет пространство напряжением.

— Ты куда собралась? — холодно произносит он.

— В центр, — бросаю, проходя мимо.

— Жди меня, — говорит он вслед.

— Тебе там не рады…

— Мне туда не за радостью и слюнями нужно, а на гибрида этого посмотреть, так что жди меня, — хмыкает он.

— Приедешь сам, — выставляю ему средний палец и толкаю входную дверь.

Свежий воздух ударяет в лицо, когда я выхожу на улицу. Знаю, что он следит за мной. Чувствую его ярость, его желание удержать, подчинить.

Сажусь в машину и выезжаю на дорогу. В центре поднимаюсь в свой кабинет и завтракаю принесённой для меня пищей, но в мыслях, на рецепторах и в памяти до сих пор вкус свежей крови, которую я слизывала с Данара. Этот металлический привкус, эта сладость на языке… Они до сих пор преследуют меня, будоража инстинкты.

Позже, закончив с документами, я спускаюсь к Севастьяну. Он скользит по мне оценивающим взглядом, но всё же поднимается из-за своего стола и ведёт меня в камеру, где должен находиться гибрид. Однако сейчас там сидит плачущая женщина.

Её плечи содрогаются от беззвучных рыданий, а руки крепко сжаты на коленях. Она не замечает нашего появления, погружённая в своё горе. В воздухе витает запах страха и отчаяния, который я улавливаю своим острым нюхом.

Севастьян останавливается у входа в камеру, бросая на меня вопросительный взгляд.

— Что удалось выяснить? — вздыхаю я.

— Много чего, — хмыкает Севастьян. — Всё, что мы знаем о себе, всем этим обладает гибрид. Но отличия всё же есть — это силы. И в момент обращения они не понимают, кто они, и не помнят, кем были. Только ярость и только жажда убить.

Он делает паузу, собираясь с мыслями.

— Мы провели исследования, где поставили перед гибридом оборотня и человека. Как и ожидалось, он кинулся на оборотня, чтобы расправиться сначала с хищником, чтобы забрать себе жертву.

Я внимательно слушаю, анализируя информацию.

— То есть инстинкты у них работают как у настоящих хищников? Сначала устраняют угрозу, потом занимаются добычей?

Севастьян кивает.

— Именно так. И это не единственное их сходство с животными. В момент трансформации они полностью теряют контроль над собой, становятся непредсказуемыми и крайне опасными.

— А как насчёт их силы? Насколько они превосходят обычных оборотней?

— Значительно. К тому же они обладают невероятной скоростью и ловкостью, превосходящей даже нашу.

— Как можно их отыскать, различить, увидеть среди толпы? — спрашиваю я и хмурюсь.

— Никак, — вздыхает Севастьян. — Только способом Данара. Но они возбуждаются не от страха, а от того, что чувствуют другого хищника на территории, которую считают своей.

Он замолкает на мгновение, глядя куда-то вдаль, словно видит перед собой грядущие события.

— Потому ваш отец прав, — продолжает он. — Пусть тёмные вступают в этот бой, хоть это и будет искушать нас, но другого выбора у нас нет.

Я обдумываю его слова, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Если гибриды настолько опасны и их невозможно обнаружить, пока они сами не захотят себя показать… Это значит, что мы живём среди них, не подозревая об их присутствии.

— А что насчёт их уязвимостей? — спрашиваю я, пытаясь найти хоть какую-то лазейку. — Должны же быть способы их остановить, помимо прямого столкновения?

Севастьян качает головой.

— Их слабость — это их сила. Они настолько уверены в своих способностях, что часто действуют безрассудно.

Смотрю на женщину, а она вдруг начинает корчить нос, а после рычит, смотря на меня через бронированное стекло, и превращается в чудовище. Нападает на стекло, царапает и воет, оставляя глубокие следы когтей на непробиваемом материале.

Поворачиваюсь, вздыхая, лицом к Севастьяну. Он, глядя на меня, поправляет свои очки, и я решаюсь спросить то, что давно должна была.

— Ты знаешь что-нибудь об изгоях? — мой голос звучит напряжённо.

Севастьян хмурится, а потом закладывает руки за спину и отвечает:

— Конклав бывает изгоняет оборотней из стай в лице альф. Изгнаний за мою жизнь было всего два. Одного оборотня изгнали за неподчинение альфе, а другого — за то, что пытался убить одного из старейшин. Кстати, Данара тоже хотели изгнать, но то, что он потомок альфы, его сослали на север. Почему вдруг его вернули — вот это загадка…

Его слова повисают в воздухе, вызывая у меня множество вопросов. Если даже Данара хотели изгнать, значит, его преступления были серьёзными. Но что-то не даёт мне покоя в этой истории.

— А что стало с теми, кого изгнали? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Севастьян медлит с ответом, словно взвешивая каждое слово.

— Изгой — это волк без стаи, без связи, без жизни. Они умирают, Луна.

— А что, если кто-то смог выжить?

— Значит, этот оборотень представляет не меньшую опасность, чем гибрид для оборотня, — вздыхает Севастьян. — Потому он должен быть озлоблен, у него нет правил, и на него не может повлиять никто.

Я задумчиво смотрю на него, переваривая эту информацию.

— Но ведь Данар тоже был на грани изгнания… Что тогда произошло? Почему его просто сослали?

Севастьян отворачивается, словно не желая продолжать этот разговор.

— Его происхождение защитило его. Кровь альфы в его жилах оказалась сильнее приговора конклава. Но это не значит, что он изменился. Внутри он всё тот же изгой, просто с другим статусом.

Эти слова заставляют меня задуматься. Возможно, в них кроется ключ к пониманию истинной природы Данара. Если он всегда чувствовал себя отвергнутым, если в его душе живёт боль изгнания… Может ли это быть его слабостью?

— Спасибо за информацию, Севастьян, — говорю я.

Возвращаюсь в кабинет и хватаюсь за ещё одну стопку документов. Мысли всё ещё крутятся вокруг разговора с Севастьяном и информации об изгоях. Но работа требует внимания.