Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ) - Король Александра - Страница 25

Кухня нашлась там, где и предполагалась — на первом этаже, как в большинстве домов, где я успела побывать. Видимо, особняки строили по одному лекалу: расположение комнат было привычным, отличались только масштабы и роскошь отделки.

А этот особняк оказался масштабнее усадьбы Аркеллов. Потолки выше, светлее, воздух словно звенел от простора. У стен — свежие цветы в изящных вазах, расставленные с безупречным вкусом. Картины в тяжёлых рамах — пейзажи, натюрморты, искусно написанные, живые, такие, что хотелось рассматривать подолгу. Красиво. Уютно. Но… я вдруг поймала себя на странном ощущении, будто нахожусь в роскошном отеле. Всё слишком правильно, слишком приглажено, слишком… не моё. От этого стало немного грустно.

На кухне хлопотала повариха — полная, румяная женщина с добрым лицом, — в окружении шустрых поварят, которые носились с кастрюлями и мисками, как муравьи. Я представилась, познакомилась со всеми и попросила накрыть где-нибудь завтрак на троих.

— И, если можно, позовите Бена, — добавила я. — Он прибыл с нами. Я не знаю, в какой комнате его разместили.

Нас проводили на уютную, залитую солнцем веранду, выходящую в небольшой сад. Пахло цветами и свежей выпечкой. Кевин с жадностью набросился на круассаны, а я то и дело поглядывала на дверь в ожидании Бена.

Прошло полчаса. Завтрак был почти съеден, чай остыл, а Бена всё не было.

— Господина Бенедикта нигде нет, — растерянно сообщил один из поварят, вернувшийся с поисков. Мальчишка переминался с ноги на ногу, будто чувствовал себя виноватым.

— Ты везде посмотрел? — я нахмурилась, стараясь не показывать тревогу. — Может, он вышел за пределы дома прогулятся?

Поварёнок пожал плечами и несмело предложил спросить у дворецкого: без его ведома, мол, ни одна мышь не проскочит, а уж тем более гость.

Я последовала совету. Дворецкий нашёлся в холле, отдавал распоряжения двум молодым лакеям. При моём появлении он вопросительно приподнял бровь.

— Прошу прощения, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Мой спутник, Бенедикт… Он покинул поместье сегодня утром?

— Совершенно верно, миледи, — невозмутимо ответил дворецкий.

— Как покинул? — в моём голосе против воли проскользнули резкие нотки. — Почему не остановили? Даже не спросили, куда он направился?

Дворецкий посмотрел на меня с лёгким, едва заметным неодобрением — так смотрят на неразумных детей, нарушающих правила приличия.

— У меня не было распоряжения следить за гостями, миледи. Вы можете свободно передвигаться и выходить, когда заблагорассудится. Вы — гостьи господина Киркланда, а не пленники.

Его тон был безупречно вежливым, но в нём явственно читалось: «Не вам указывать, как выполнять мои обязанности».

Я понимала, что дворецкий ни в чём не виноват. Но не понимала, как можно было не спросить парня, куда он в такую рань собрался в чужом городе, где никого не знает. Бен хоть и самостоятельный, но он всё ещё подросток, оказавшийся в незнакомом месте без единого знакомого.

Ведь не знает здесь никого? Так? — эта мысль кольнула особенно остро.

Я извинилась перед дворецким по возрасту годившемуся мне в отцы, моя вспышка была неуместна — и осторожно поинтересовалась, не видел ли Эйбрахам Бена утром. Может он обмолвился с тем хоть словом.

Но дворецкий вновь меня разочаровал. Утром они не встречались. Господин Киркланд провёл встречу в кабинете — важный гость прибыли рано, — и сразу после неё уехал по делам. А Бен покинул дом уже после его отъезда.

Я поблагодарила дворецкого и вернулась на веранду, стараясь не бежать. Кевин всё ещё жевал круассан, болтая ногами под столом. Я села напротив, заставила себя улыбнуться и отпить уже совсем холодный чай.

Ладно. Не буду раньше времени бить тревогу. Может, решил прогуляться, осмотреться, город посмотреть. Вернётся к обеду.

Но ни к обеду, ни к вечеру Бен не вернулся.

Солнце медленно ползло по небу, тени удлинялись, а я всё ходила по комнате, то садилась в кресло, то вскакивала и подходила к окну. Кевин, почувствовав моё настроение, притих и играл в уголке с деревянными фигурками, которые нашёл в детской — видимо, Эйбрахам держал их для гостей с детьми.

Когда за окнами сгустились сумерки, я поняла: что-то произошло. Бен не ушел бы так надолго, не предупредив. Не такой он человек.

Я понимала, что обращаться в правоохранительные органы — или кто там занимается пропажами в этом мире — глупо. Прошло слишком мало времени. Всего один день. А я для Бена вообще никто: не родственница, не опекунша, просто попутчица, которая приютила мальчишку на свою голову. Кто станет меня слушать?

Оставалось только ждать.

Ждать Эйбрахама и просить его о помощи.

Я села в кресло у окна, глядя, как зажигаются в ночном небе звёзды и молилась всем богам, которых знала, чтобы с Беном всё было хорошо.

Наконец за дверью послышались шаги.

Глава 32

Когда дверь наконец открылась, я все таки вздрогнула.

На пороге стоял Эйбрахам.

Он явно только что вернулся — откуда-то, где было шумно, весело и, судя по его виду, выпито немало. Пиджак небрежно переброшен через руку, рубашка, когда-то белоснежная, расстёгнута почти до груди, открывая загорелую кожу. Светлые волосы, обычно уложенные с идеальной небрежностью, сейчас растрепались — прядь упала на лоб, и он не пытался её убрать. От него пахло дорогим коньяком, табаком и, кажется, женскими духами. Щёки тронул лёгкий румянец, взгляд чуть поблёскивал — не пьяный, нет, но расслабленный, размягчённый, как у человека, который хорошо провёл вечер и никуда не торопится.

Эйб замер, увидев меня. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление.

— Кэтрин? — голос прозвучал чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой. — Ты почему не спишь? Так поздно.

Он шагнул в гостиную, и светильник выхватил из полумрака его фигуру — высокую, расслабленную и почему-то опасную в своей небрежной, слегка развязанной красоте.

Я поднялась. Лучше разговаривать стоя.

— Я ждала тебя, — шагнула вперёд и замерла, не зная, куда деть руки.

Он приподнял бровь, окинул меня взглядом — то ли с усмешкой, то ли с любопытством.

— Ждала? — переспросил, неторопливо пересекая комнату, больше не обращая на меня внимания. — Что-то случилось?

Он подошёл к небольшому столику у окна, плеснул себе в бокал янтарную жидкость из графина, сделал глоток, не сводя глаз с окна.

Я смотрела на его спину и почему-то именно сейчас терялась.

Катя, соберись. Не время тушеваться. Просто попроси — и всё. В этом нет ничего сложного.

Но почему так трясутся поджилки?

Может, его не совсем трезвый вид, хотя выглядит он более чем адекватно. Стоит прямо, никуда не ведёт. Смотрит ровно.

— Бен пропал, — наконец выдохнула я. — Он ушёл утром и до сих пор не вернулся.

Эйбрахам неторопливо поставил бокал и повернулся. На его губах играла лёгкая усмешка, которая мне совсем не понравилась.

— Пропал? Или просто ушёл? — в его тоне сквозила откровенная ирония.

— Как ты можешь?!

Но под его недовольно сузившимися глазами я осеклась. Присела на рядом стоящий диван, потерянно уставившись на сложенные на коленях руки.

Видимо, зря я его ждала. Сейчас он явно не внемлет моей просьбе. Да и потом не факт. Эйбрахам и так помогает, а тут ещё потерявшийся подросток свалится на его голову.

Но почему-то контраст между вчерашним Эйбом и сегодняшним Эйбрахамом был настолько разительным, что мурашки бежали по коже. Неужели человек может так поменяться за сутки? Мимика, взгляд, жесты — всё другое. Словно две разные личности уживались в одном теле.

В это время он подошёл к дивану и опустился рядом со мной — так близко, что я почувствовала запах его парфюма, дорогого, с нотками древесины и чего-то пряного. Рука легла на спинку дивана за моей спиной, почти касаясь плеча.

— Кэтрин, — сказал тихо, чуть склоняясь ко мне. — Ты уверена, что хочешь его искать? Уверена, что он не сбежал сам?