Мама, я не хочу быть Злодеем (СИ) - Король Александра - Страница 1

Александра Король

Мама, я не хочу быть Злодеем

Глава 1

Отхлебнула обжигающе горячий кофе. Губы сморщились от боли, язык будто прижгли раскаленной сковородой. Резко втянула воздух - больше по привычке, чем в надежде унять жжение. Пышущий жаром напиток был неким наказанием, которое я сама себе выбрала, и потому сделала еще глоток, ощущая мазохистское удовольствие от этой маленькой пытки. Вторя утренним вялым мыслям, которые, как назло, снова поползли не в ту сторону.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

"Вот черт!" - прошипела я про себя, стиснув зубы. Надеялась, что изможденный мозг после бессонной ночи за работой не сможет выдать ни одной связной мысли.

Но нет.

Он предательски ожил, и перед глазами поплыли отвратительные картинки с дурацким звуковым сопровождением, словно кто-то включил запись самого унизительного момента моей жизни на повторе.

Некогда обожаемый и лелеемый мной муж. Тот, чье дыхание я ловила по утрам, чьи шутки заставляли смеяться до слез, чьи руки казались единственным безопасным местом на земле. В один из ничем не примечательных дней стоя на пороге нашей - нет, уже своей - квартиры, в которой я только что закончила косметический ремонт, произнес бесцветным, будто вымершим голосом:

— Я подал заявление на развод.

Слова прозвучали так буднично, будто он сообщал, что купил хлеба.

Сначала я открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег.

«Это шутка?» - пронеслось в голове.

Но его лицо было каменным. Переспросила заискивающе, почти шепотом, надеясь, что ослышалась. Может, сказал что-то другое? Может, просто устал?

Но нет — слух не подвел. В двадцать восемь лет у меня, слава богу, пока только щитовидка барахлит.

— Я только зашел сообщить. Вещи заберу позже.

И тогда ноги подкосились сами. Руки, будто чужие, вцепились в его брюки — дорогой костюм, который я сама выбирала, — а колени глухо стукнулись об пол.

— Ты не можешь меня бросить! Мы же любим друг друга… дорогой…

Голос дрожал, срывался на визг. Но он смотрел сверху вниз — не с ненавистью, не с грустью, а с усталым безразличием, словно я была назойливой мухой, которую хочется отогнать.

— Не унижайся, Катя. Я все решил.

Его пальцы безжалостно разжали мои, и он шагнул к выходу. Но я не могла отпустить. Ползла за ним по коридору, цепляясь за пятки его кожаных туфель, которые я так любила начищать до блеска.

— Вернись! Объясни! Поговори со мной!

Голос превратился в сдавленный вой, а в глазах стояли горючие, бессмысленные слезы.

— Екатерина, зайди домой. Не устраивай цирк для соседей.

Но я уже не могла остановиться. Где-то в конце площадки замерли любопытствующие соседи, которые потом еще долго будут перешептываться, бросая на меня колючие взгляды.

Но в тот момент мне было плевать. Я готова была валяться в пыли, лишь бы он остался.

Ведь любовь не может просто взять и исчезнуть.

Какая же я была дура!

Любовь! Ага, как же! Держи карман шире! Этот козёл не только разлюбил, так ещё и пару лет таскался налево. А я, как примерная дурочка, ждала его из каждой командировки, наготовив кучу его любимых блюд.

Вот сейчас бы все эти недоеденные деликатесы — да ему за шиворот! Ух, опять завелась...

Кофе в чашке остыл. Я сжала кружку так, что пальцы побелели, и снова сделала глоток. Теперь он был горьким и противным — как те воспоминания, от которых никак не убежать.

Прошло уже восемь месяцев, а рана всё ещё свежа. Хоть и нет той выворачивающей наизнанку боли, но подлая ноет и скребёт, не давая покоя.

Опять не усну. Надо отвлечься.

Взгляд сам упал на книгу с потрёпанной обложкой. Вроде мне её на сдачу всучила бабулька с рынка. Ну что ж, не зря же она пыль у меня собирала. Подцепила её, раскрыла и зашелестела страницами.

Глава 2

Я облизнула пересохшие губы и зашлась протяжным, разрывающим горло кашлем. Голова раскалывалась, а в горле саднило, словно его скоблили железной щёткой.

Неужели грипп? Чёрт, как же не вовремя! Столько планов рушится в одно мгновение.

Кровь из носа… А завтра я должна быть огурцом — на кону большой заказ. Если всё срастётся, он откроет дорогу к новым клиентам с толстыми кошельками.

Со стороны и не скажешь, что я веб-разработчик. Мой образ далёк от стандартов: невысокая, немного пухлая, с большими румяными щеками и вечной гулькой на голове.

Да, я себя запустила, но у меня есть оправдание — болезненный развод. Горькую тоску я заедала пирожным и шоколадом.

Ммм… От одной мысли слюнки потекли. Кажется, в холодильнике ещё завалялся кусочек меренгового рулета.

Повернулась на бок, всё ещё не открывая глаз, и с трудом сдернула с себя одеяло — внезапно неподъёмное, словно набитое ватой. Кожа мгновенно покрылась мурашками от прохлады. Откуда-то тянул сквозняк.

Справа скрипнула ножка стула. Вот тогда-то я и струхнула по-настоящему.

В квартире кто-то есть.

Я зажмурилась, затаив дыхание в ожидании неведомой угрозы. Но прошла минута, другая, а ничего не происходило; лишь с того же направления донёсся звук явно недовольного сопения.

Набравшись смелости, я всё же распахнула глаза.

«Это ещё кто такой?!» — мысленно выдохнула я.

От шока я резко поднялась и села на кровать, в немом изумлении открывая и закрывая рот. Что делает в моей квартире ребёнок?

— Как ты здесь оказался? — еле проскрежетала я.

— Меня попросила Фрида присмотреть за вами, пока она встречает лекаря. Простите, если вам неприятно меня видеть. Я могу уйти, если пожелаете? — очень по-взрослому попытался объяснить мальчик, поглядывая на меня с опаской, при этом едва шелохнувшись.

Но я ничего не поняла. Кто такая Фрида? И зачем ей нужно было за мной присматривать? Выходит, в мою квартиру пробралась какая-то женщина с ребёнком. И что мне теперь прикажете делать?

А нет… Не в мою квартиру.

Только сейчас до меня дошло: я смотрю на незнакомую обстановку. Деревянные полы, стены в старомодных цветочных обоях, витиеватые канделябры, ореховое трюмо и тот самый стул, на котором сидел худощавый мальчик лет восьми. Который смотрел на меня с немым укором.

И чем же я успела обидеть его? Вообще-то я тут пострадавшая.

— Можешь остаться. Давай вместе подождём Фриду.

Надеюсь, она не опасна, и я смогу наконец понять, что здесь происходит.

Ожидание затягивалось, превращаясь в тягучую, молчаливую паузу.

Ребенок сидел, не шелохнувшись, а я тщетно пыталась подобрать слова. В голове крутился один и тот же навязчивый вопрос: как я оказалась в этом незнакомом месте?

Однако тревога парадоксальным образом уживалась со жгучим любопытством. Вокруг меня были декорации комнаты, словно сошедшей с полотна 18 века: массивная темная мебель, тяжелые портьеры, потертый ковер.

Но детали ясно говорили, что здесь кипит жизнь. На туалетном столике лежала щетка с запутанными прядями чьих-то волос, а в глубине камина еще тлели угли, отбрасывая багровые отсветы на каменную кладку.

Внезапно дверь с тихим скрипом распахнулась. В комнату бесшумно вплыла худая, почти прозрачная женщина в черном платье с белым передником. За ней, опираясь на резную трость, проследовал пожилой мужчина в длинной серой мантии. Его пронзительный взгляд из-под нависших бровей был устремлен на меня через блестящий монокль.

Глава 3

— Госпожа, вы проснулись. Позвольте, я помогу вам удобно прилечь, — засуетилась служанка, бережно подкладывая две пуховые подушки мне под спину. — А господин Майлс вас осмотрит. Вы только не сердитесь, это по моей инициативе его пригласили. Вчера был прием, и никому не было дела до… Да что я вам рассказываю, вы и сами всё знаете. А вас, юный господин, — она обратилась к мальчику уже совсем другим, сухим и холодным тоном, — попрошу покинуть комнату.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

От такой перемены в ее голосе меня неприятно передернуло. Он, кажется, по ее просьбе здесь, почему же его выгоняет? И вряд ли мальчик сможет помешать — ну, посмотрят горло, послушают легкие…