Страж Луны - Иванцов Руслан - Страница 9

Гвенда, немного помедлив, попросила себе тэя. Боро и Тарга, стражи Солнца, молча отказались от обоих напитков, продолжая неподвижно сидеть на своих местах. Крак же, не дожидаясь вопроса, протянул свою огромную закованную в кандалы руку и коротко бросил:

— Кафа-ащ.

Когда напитки были разлиты, и сирдха бесшумно удалилась вместе с тележкой, Крак первым поднес чашку к своим губам. Он сделал небольшой глоток, его черные глаза на мгновение сузились, а затем он резко выплюнул содержимое прямо на дорогой ковер, покрывавший пол купе.

— Кхрр! Это не кафа-ащ! — прорычал он, и в его голосе слышалось неподдельное возмущение. — Это моча убугу!

Фло, наблюдавшая за этой сценой с широко раскрытыми глазами, заливисто рассмеялась.

‒ Что такое убугу? ‒ спросила она, не понимая, что происходит.

‒ Это животное, которое пахнет, как болото и ест, как свинья, ‒ объяснил Дед, сдерживая улыбку.

— А разве мочу можно пить? — спросила она, подбегая к Гвенде. И, не дожидаясь ответа, со словами: — Я тоже хочу попробовать мочу! — схватила чашку с тэем у ничего не подозревающей Гвенды и, набрав полный рот, тут же со смехом выплюнула все на тот же многострадальный ковер.

— Флориция! — вскрикнула Гвенда, ее лицо вспыхнуло от смущения.

Девочка недоуменно посмотрела на взрослых, явно не понимая, что такого ужасного она сделала. Впрочем, кроме Гвенды, никто, казалось, не был особенно зол. Внук и Энна с трудом сдерживали улыбки, Финн откровенно посмеивался, Дед тихо усмехался в свои роскошные усы, и даже на суровых лицах стражей Солнца мелькнуло подобие улыбки. Крак снова раскатисто расхохотался, да так, что вагон, казалось, задрожал.

Жан поначалу тоже улыбнулся, но, поймав строгий взгляд жены, тут же посерьезнел.

— Фло, пташка моя, — сказал он, стараясь придать голосу строгость, — не надо больше так делать. Это нехорошо.

— А почему? — надула губки девочка. — Краку можно, а мне нельзя?

— Потому что воспитанные девочки так не поступают, — терпеливо объяснил Жан.

— А я не хочу быть воспитанной девочкой! — топнула ножкой Фло. — Я буду пиратом! А пиратам все можно!

— Даже пиратам не все можно, — вздохнул Жан. — И потом, ты же капитан, верно? А капитан должен подавать хороший пример своей команде. Представь, что будет, если все на твоем корабле начнут плевать на палубу? Будет очень грязно и некрасиво.

Фло на мгновение задумалась, наморщив лобик.

— Наверное, ты прав, папа, — наконец согласилась она. — Грязно — это нехорошо.

Дед, наблюдавший за этой сценой с неизменной усмешкой, обратился к Внуку:

— А не покажешь ли ты, юный друг, нашему отважному капитану Фло тот самый фокус, о котором мы говорили? Чтобы скрасить долгое путешествие.

Внук, до этого момента сидевший тихо и незаметно, слегка вздрогнул от неожиданности. Он бросил быстрый взгляд на Деда, в его глазах мелькнуло замешательство, но он тут же понял, о чем идет речь.

— Фокус? — он посмотрел на Фло, и на его лице появилась робкая улыбка. — Хочешь, я покажу тебе фокус, капитан?

Фло тут же забыла про испорченный ковер и свои пиратские принципы.

— Хочу! Хочу! — запрыгала она на месте. — А какой? С исчезновением? Или с летающими платочками? Хок мне показывал, как платочек летает!

— Ну, почти, — улыбнулся Внук. Он поднялся и подошел к окну, поманив девочку за собой. — Смотри внимательно.

Он достал из кармана простую медную монетку, показал ее Фло со всех сторон, затем зажал в кулаке. Что-то прошептал, дунул на кулак и… раскрыл ладонь. Монетка исчезла. Фло ахнула. Внук хитро подмигнул и вдруг вытащил монетку у нее из-за уха. Девочка взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши. Внук, ободренный успехом, показал еще несколько простых, но забавных фокусов с монеткой, веревочкой и даже с собственными пальцами, которые то исчезали, то появлялись в самых неожиданных местах. Фло была в полном восторге, и ее звонкий смех наполнил купе, немного разрядив напряженную атмосферу.

Серил все это время стоявший у двери, находился в крайнем замешательстве. Его лицо выражало целую гамму чувств — от ужаса при виде испорченного ковра до растерянности от реакции пассажиров.

— Я… я прошу прощения, высокочтимые, — залепетал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Меня уверяли… поставщик клялся, что кафаш самый настоящий, с южных плантаций… лучший во всей Империи… Я немедленно…

Дед, отхлебнув из своей чашки, прервал его жестом.

— Успокойтесь, почтенный Серил. Тэй, — он сделал еще глоток, — просто восхитителен. Полагаю, и кафаш ваш ничуть не хуже.

Серил попытался еще что-то сказать, но под спокойным, но твердым взглядом старика умолк. Дед перевел взгляд на Крака, который с мрачным видом разглядывал свою чашку.

— А что до нашего… ценителя, — продолжил Дед с легкой усмешкой, — полагаю, он так долго находился среди людей и пил всякую дрянь, выдаваемую за кафаш, что его утонченный вкус слегка… отвык от настоящего напитка. Не так ли, почтенный Крак?

Пару мгновений они молча смотрели друг на друга — огромный, закованный в кандалы шеши и старик с хитрыми глазами. Затем Крак издал короткий, гортанный рык.

— Пить можно, — пробасил он, наконец. — Не помру.

Серил сокрушенно посмотрел на два темных пятна на дорогом ковре.

— Я… я сейчас пришлю пару девушек-сирдх, они постараются оттереть…

Энна, до этого молчавшая, покачала головой.

‒ Зачем заставлять бедных девушек делать бесполезную работу? Ковер уже не оттереть. Пусть лучше заменят его ночью, когда мы будем наверху. Если, конечно, такая возможность имеется.

Серил с благодарностью посмотрел на Энну.

— Разумеется, домина. Все будет сделано.

Он еще раз низко поклонился, пожелав путникам хорошей дороги, и поспешно вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Все вернулись к своим напиткам. Даже Крак, хоть и без особого восторга, медленно допил свой кафаш. Дед сделал еще один глоток тэя и очень тихо, скорее самому себе, чем кому-то конкретно, произнес:

— Начало положено.

Финн, сидевший рядом, уловил эти слова. Он скосил взгляд на старика, с которым еще не обменялся и дюжиной слов, и вдруг осознал, что не боится его. Наоборот. От этого человека веяло странной, тихой силой. Не давящей, не устрашающей, а такой… какой бывает у тех, кто не следует судьбе ‒ а творит ее.

Глава 4

Шепот прошлого

Стук колес отбивал мерный, убаюкивающий ритм. Поезд уносил их все дальше от Терантиса, от его предрассветной суеты, страхов и запаха гари, который, казалось, все еще витал в воздухе, несмотря на распахнутые форточки. Роскошные виллы столичной знати с их ухоженными садами и высокими оградами постепенно сменились аккуратными, возделанными полями, а затем и бесконечными рядами виноградников, покрывавших пологие склоны холмов. Периодически мимо окон купе проносились небольшие крестьянские домишки, утопающие в зелени, а то и целые деревушки с дымящимися трубами и бредущими по пыльным дорогам коровами. И чем дальше уносил их стальной змей, тем призрачнее казались воспоминания о грохоте пушек, звоне стали и пролитой крови.

В императорском купе напряжение, висевшее в воздухе после появления последних пассажиров, немного спало. Путники, волей-неволей оказавшиеся в одной «золотой клетке», разбились на небольшие группки, занятые своими мыслями и разговорами.

Энна и Финн, примостившись на одном из диванов, тихо обсуждали, стоит ли им действительно ехать до самого Сиферея, или же лучше сойти на одной из промежуточных станций, где, возможно, будет спокойнее и проще найти работу.

‒ Может, стоит выйти раньше? ‒ шептала Энна, глядя в окно. ‒ Сиферей ‒ слишком далеко. Мы ведь даже не знаем, что нас ждет там.

‒ А здесь что ждет нас, мятежников? ‒ ответил Финн.

‒ Мы вовсе не мятежники, ‒ прошептала Энна, нахмурившись.

Они замолчали. Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как угольный дым, который все еще чувствовался в купе.