Проклятая гонка (СИ) - Ками Катори - Страница 17

Джесси переварил. Почесал обгоревший лоб, зашипел — видимо, болело сильно. Интересно, где его носило-то? На Мальдивы летал? Или в Южную Америку? Там сейчас лето в самом разгаре.

— Но штрафа за превышение лимита нет, правильно? — уточнил он.

— Штраф, а точнее, дисквал есть за недостачу веса, — сказал Тоби. — Но когда у тебя недовес, его легко решить с помощью грузов, наклеенных в нужные гоночному инженеру места машины.

— Как когда колесо балансируют? — провел параллель Джесси.

— Точно, — подтвердил его догадку Рольф. — И помнишь, мы говорили о настройках баланса, поворачиваемости, скорости, прижимной силе?..

— Ага, — Джесси снова извлек свой блокнот и сделал в нем запись.

— Нормально ты ему мозги засрал, — оценил Тоби, проведя кончиком пальца по обрезам уже исписанных листов. — Ты, кстати, ему не всегда на слово верь, наш Рольфи тот еще сказочник.

— До тебя мне далеко, — ухмыльнулся Рольф. Наконец принесли еду. Тоби впился зубами в кебаб, откусив чуть не половину сразу, прожевал, проглотил и перестал метать громы и молнии. — Что там с дисциплинарной комиссией? — спросил с неподдельным интересом.

— Штраф тридцать кусков, — выдал Тоби. Макнул кебаб в соус, закинул в рот. — Десятку выплатить сейчас, двадцать штук повиснет отложенным, на случай рецидива.

Джесси нахмурился, не понимая, о чем речь. Перевел взгляд с Тоби на Чарли, потом на Рольфа.

— Международная федерация автоспорта решила, что надо бороться за чистоту речи пилотов, а то как же так, нас смотрят женщины и дети, не говоря о представителях разных религиозных конфессий, — пояснил Рольф.

— И запретила материться в том числе во время радиообмена с боксами, — хохотнул Чарли. — Ему — и не материться! — показал пальцем на доедавшего кебаб Тоби.

— А сам, что ли, исключительно Шекспиром фигачишь? — тут же оскалил огромные медвежьи клыки тот. Вот надо же, как ему подходил титульный спонсор команды. Идеально отражал неудержимый гоночный нрав Тобиаса Дюнкерка. — Вспомни-ка, что ты сказал в прошлом году, когда свой первый гоночный поул взял?

— Ничего не сказал, — пожал плечами Чарли. Он уже пять минут мучил кебаб на своей тарелке, но не съел ни кусочка. Рольф полагал, что блюдо так и вернется на кухню, а ужин Чарли будет состоять из пары стаканов сока и шейкера с протеином. — Мне от восторга дыхалку перехватило, не до разговоров было.

— Вообще-то сказал, — усмехнулся Джесси. Он ел с не меньшей страстью, чем Тоби. Еще одна ведьма, как Надин. Точнее, ведьмак. Тощий, хоть газету через него читай, сильный, как тот самый бык. — Я видел эту квалификацию, пока летел сюда. В памяти мультисистемы самолета видео с ней было единственным в папке "Гоночные виды спорта", вот я его и включил.

— Да? — вскинул брови Чарли. — И что же я сказал?

— Пара слов в середине фразы были запиканы, но полагаю, что ты делился с миром информацией о том, что только что совершил громкую победу на личном фронте с очень красивой девушкой.

— Я завалил тебя, сучка, — перевел на свой лад Тоби.

— "Туда-сюда, детка", — поправил его Джесси. — Это я цитирую комментатора.

— Каков ловкач, а, — восхитился Рольф и заржал. — Ну правда, что за глупость этот запрет, а?

— Ага, они полагают, что, летя в стену после того, как меня выпихнул с трассы недоумок-Грейнер, я должен многозначительно выдать: "Вот так незадача!"? — вскипел праведным гневом Тоби.

— А получив двадцать секунд штрафа за чисто гоночный инцидент, сказать "Я обескуражен" вместо того, чтобы спросить, какого мужского полового органа творится в головах судей, — добавил Чарли. Похлопал Тоби по плечу. — Держись, наш матершинник-рецидивист.

— Они сами пусть держатся, — отмахнулся Тоби. — Ты закончил хоронить и эксгумировать кебаб? — показал пальцем в тарелку Чарли. — Есть будешь?

— Когда ты такое сказал, уже точно нет, — скривился Чарли и подвинул тарелку к Тоби.

Тот к погребенным и восставшим из мира неживых кебабам отвращения не имел и принялся за уничтожение порции Чарли. Кларк вяло ковырял салат, но что-то вроде ел. И даже пощипал лепешку.

— Штраф — его прибавляют к времени? — спросил Джесси.

— Если ты схлопотал его в конце гонки, — кивнул Рольф. — В случае, если тебя еще ждет пит-стоп, то ты подъезжаешь к механикам, тупо стоишь назначенное время — машину трогать до истечения штрафных секунд нельзя категорически — потом переобуваешься и с чистой совестью возвращаешься на трассу уже не осужденным преступником, а законопослушным гражданином.

— Кстати, машину нельзя трогать и если ты остановился или с трассы вылетел, — добавил Чарли. — Прикоснулись к тебе маршалы или механики — все, сошел. Как в игре в прятки.

— А штрафы дают за любую ерунду: за обгон под желтыми флагами, превышение установленного лимита скорости на пит-лейн, фальстарт, получение преимущества — это когда поворот по полю проехал и кого-то вдруг обогнал… — гнул больную для него тему Тоби.

— Слушай его, он правила знает лучше многих судей, — не удержался от подколки Чарли.

— Потому что постоянно их нарушает, — дополнил Рольф.

— А некоторые из-за меня и придумали, — гордо выпятил грудь Тоби.

— Как запрет на мат? — со смехом уточнил Джесси, и расхохотались все четверо.

Все вместе они дошли до отеля, где жили Джесси и Тоби. Команда Чарли расположилась в отеле напротив, а Рольфу предстояло еще четверть часа идти по жаркой духоте. Впрочем, вечером было уже полегче.

Разбудил Рольфа не будильник, а стук в дверь.

— Да? — спросил Рольф переводя взгляд с портье на мужчину в форме. Явно представителя органов охраны правопорядка.

Рольфа накрыло дежавю. Где-то он уже видел это выражение лица.

Да что там где-то, он точно помнил, где и когда это было. Три недели назад, в Бразилии.

— Мистер Рольф Ритбергер? — спросил полицейский.

— Мне решили предъявить обвинения? — не спеша снимать цепочку с двери и приглашать визитеров войти, поинтересовался Рольф. — Если да, то вам придется подождать, пока я позвоню в посольство.

Вряд ли местный посол будет таким же отзывчивым, как Гроссер. Но все равно он должен будет обеспечить защиту подданному Германии.

— Обвинения? — не понял полицейский. — Вы что-то знаете о произошедшем? Откуда вам это известно? — он выстреливал вопросами со скоростью вращения колеса болида.

— Не только знаю, но и видел и уже давал показания по этому поводу, — наверное, несчастного полицейского послали арестовать Рольфа и доставить его в участок. А в подробности дела его не посвятили. — Дважды, — уточнил Рольф. — Показания давал, — конкретизировал пояснение.

У портье глаза полезли на лоб. Полицейский побледнел.

— Вы утверждаете, что были на месте преступления и давали показания по делу о нападении на Пио Ломбардо? — осторожно, будто говорил с опасным психом, поинтересовался полицейский.

Разговор начинал походить на игру в испорченный телефон. По крайней мере, Рольфу так казалось.

— Нет, только по убийству Маурисио Онцо, — решительно отказался брать на себя новый срок Рольф. И лишь потом до него дошло. — Что вы сказали? — переспросил он. — Пио ограбили, что ли?

Полицейский вздохнул.

— Разрешите войти, — по идее он должен был потребовать впустить его, высказав свое пожелание тоном, просто не предполагающим возражения. Но прозвучало как просьба.

— Ладно, — Рольф захлопнул дверь, снял цепочку, снова ее открыл, впуская полицейского. Портье с ним не пошел, с явным облегчением дав деру по направлению к лифтам.

Рольф посмотрел на часы. Шесть тридцать. Ну прекрасно, из-за пары дорогих безделушек, отнятых у Пио, он не выспится нормально, и весь день пойдет к черту. Экая оказия вышла, ни дать ни взять.

— Повторяю еще раз, если вы собираетесь обвинить в этом меня, я звоню в посольство, — напомнил Рольф. Лучше, конечно, сделать это прямо сейчас. Но нападение — не убийство. Дергать посла с утра пораньше из-за украденных часов — ну глупость же.