"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Конторщиков Виталий - Страница 997

— И ещё, — услышал я от неё, будто через вату — кто такая Оливия? Почему самородок, который мы продали в Доусоне, назван женским именем?

Марго смотрела на меня словно следователь по особо важным делам. Таак… Я вступил на очень тонкий лед. Тут надо осторожно.

Я спокойно улыбнулся: — Это длинная история. Летом на Юкон приехал один старатель. На лошади. Представляешь? Ее звали Оливия. И она была верным спутник старого этого парня, помогала выгребать россыпь из песка. На ней даже одного старателя срочно привезли в больницу — считай спасла жизнь человеку. И по местным меркам, заслужила память. Когда нашли тот самый самородок, товарищи назвали его «Оливия» в шутку.

— Лошадь⁈ — Марго поднялась, её тон стал резким: — Ты считаешь меня дурой?

— Конечно, нет, — сказал я мягко, — ты не дурa. Я тебе расскажу всю правду. Одна девушка по имени Оливия покончила с собой из-за неразделенной любви. Я так впечатлился, что назвал самородок ее именем.

— Ты дурак⁈

Вот и пойми женщин…

Следующим утром я поехал в налоговую службу Портленда. Каменное здание с колоннами и аккуратным газоном перед фасадом выглядело так, будто его проектировали люди, любящие порядок и одинаковые расстояния между деревьями. Внутри пахло чернилами и ещё чем-то металлическим. На каждой двери была прикреплена солидная латунная табличка, на стенах висели портреты прежних мэров города и губернаторов штата.

У стойки регистратора я назвал своё имя. Молодой клерк в жилете из плотной шерсти и нарукавниках поднял брови, что, судя по реакции, означало узнавание. Он даже привстал на своем месте. После короткой записи в журнале, меня пригласили в кабинет начальника управления.

В просторной комнате за широким письменным столом сидел сухощавый мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и аккуратно подстриженными усами. Прямо как капитан Калеб он курил трубку. Которую впрочем тут же погасил, когда я вошел. Рядом за отдельным столом работал помощник — плотный, лысеющий, с пером в руке и кипой бумаг. По старинке тут все. Даже нет новомодных пишущих машинок.

— Мистер Уайт, — сказал начальник, поднимаясь, — я Джонатан Лоуренс, управляющий налоговой службы Портленда. Рад приветствовать вас.

— Взаимно, — ответил я, садясь напротив. — У меня есть вопросы, которые требуется прояснить. Много времени не займу.

Я рассказал, что вернулся с Юкона, ввёз в страну золото, оплатил ввозную пошлину — десять процентов от стоимости. А это между прочим, более двух миллионов долларов. Лоуренс слушал внимательно, сложив руки на столе.

— Я хочу узнать, что ещё мне предстоит заплатить правительству. Подоходный налог, сборы, что угодно. Хочу быть в порядке с законом.

Лоуренс кивнул своему помощнику, тот достал из ящика толстую книгу — свод налоговых правил и тарифов штата Орегон за текущий год.

— Мистер Уайт, — начал он спокойным, чуть сухим тоном, — подоходного налога у нас нет. Штат не собирает процент с личных доходов. Налогообложение устроено иначе. Основные сборы — это пошлины на ввоз, которые вы уже уплатили, а также налоги на недвижимость, торговые и промышленные лицензии.

— Иными словами, — продолжил Лоуренс, — с суммы, которую вы заработали на Клондайке и привезли в виде слитков и самородков, после уплаты таможенной пошлины в десять процентов, ни штат, ни федеральное правительство больше ничего требовать не будет.

Я переспросил:

— То есть никаких ежегодных взносов, налога на прибыль, ничего подобного?

— Совершенно верно, — подтвердил Лоуренс. — Я знаю, что вы являетесь совладельцем банка «Новый Орегон». Прибыль банка, разумеется, подлежит налогообложению по итогам года.

— Это я знаю, у банка есть бухгалтер, он все оформит. Золото я внес в качество взноса в уставной капитал.

— Очень умно — покивал начальник — У вас грамотный бухгалтер, такие взносы не попадают под понятие прибыли. Тут наверное, налогов тоже не будет.

Я достал из кармана блокнот, сделал пару пометок.

— Должен сказать, — добавил Лоуренс, — ваша уплата десятипроцентного сбора стала крупнейшей в истории страны. Это рекорд. Даже федеральные службы уже запросили у нас отчёт по таможенному управлению.

В кабинете повисла короткая пауза. С улицы донёсся звон колокольчика, когда кто-то открыл дверь в приёмную.

— Благодарю за разъяснения, — сказал я, вставая. — Хотел убедиться, что всё сделал правильно.

Мы обменялись рукопожатием, и Лоуренс проводил меня до двери. На улице воздух был прохладный, и, спускаясь по каменным ступеням, я думал о том, что два миллиона — огромная цена за право свободно спать по ночам, но, возможно, оно того стоит.

Глава 14

Я сидел в кабинете, который Марго с таким трепетом и любовью обставила, и чувствовал, как покой, который, казалось, я наконец обрел, начинает рассыпаться в прах. Привычный уклад жизни, наполненный мелочами, заботами и тишиной Портленда, отступил на второй план, когда на стол легло письмо. Его принес не знакомый добродушный почтальон в выцветшей униформе, а специальный посыльный. Он был безупречно одет в строгий темно-синий костюм, его шляпа была идеально ровной, а лицо — совершенно бесстрастным. Он вежливо попросил расписаться в толстом журнале доставки и, поклонившись с такой учтивостью, которая выдавала в нем человека, привыкшего к высшему обществу, удалился. Я даже не успел по-настоящему рассмотреть его лицо, так быстро он появился и исчез.

Конверт был плотный, из дорогой бумаги цвета слоновой кости, с тисненой гербовой печатью, на которой красовался какой-то сложный вензель. Внутри я нашел листок бумаги, написанный на бланке с водяными знаками и строгим логотипом «J. P. Morgan Co.».

Это было письмо от самого Джона Пирпонта Моргана-старшего. Он отдавал должное моим достижениям на Клондайке, называл их не просто удачей, а выдающимися деловыми успехами и приглашал на встречу консорциума в Нью-Йорк, назначенную на двенадцатое января. Я поспешно посмотрел на календарь. До двенадцатого января оставалось чуть больше трех недель. Встреча планировалась для обсуждения Панамского канала. Морган хотел собрать пул инвесторов и профинансировать новое строительство.

Я читал дальше, и цифры, которые он приводил, впечатляли. Это был масштабный проект, который мог изменить мировые торговые пути. После провала французской попытки строительства канала, которая закончилась колоссальным скандалом и финансовым крахом, смета проекта выросла до двухсот миллионов долларов. Морган писал, что некоторая часть строительных работ уже выполнена, и права на них можно выкупить у обанкротившейся французской компании. Он добавлял, что американское правительство заинтересовано в софинансировании, а это, по его словам, должно было сократить риски и сделать проект более надежным. Особенно, если договориться с англичанами, у которых были свои интересы в Панаме и Никарагуа.

Я удивленно поднял бровь. Откуда такой интерес у правительства США, которое до сих пор не выказывало никакого желания влезать в эту авантюру? И тут меня осенило: война! Взрыв крейсера «Мейн» в Гаване, Испания входит в клинч со Штатами из-за Кубы! Вот почему правительство так заинтересовалось каналом — оно хотело иметь возможность быстро, без долгих переходов через мыс Горн, перебрасывать военные корабли из Атлантического океана в Тихий и обратно. Это было удобное решение, и я почувствовал себя невольным свидетелем большой игры, в которой я даже не был еще пешкой.

Морган приложил к письму подробные расчеты, основанные на доходах Суэцкого канала. Он приводил цифры по Панаме: до пятисот кораблей в год, валовый доход в два миллиона долларов, акционеры смогут делить по долям до семидесяти процентов прибыли. Остальное уходило англичанам и местным. В конце он упоминал, что в консорциум войдут такие акулы бизнеса, как Ротшильды, Вандербильты и Рокфеллеры. Эти имена звучали вполне авторитетно. Это были титаны, ворочающие судьбами целых стран и континентов. И я, Итон, в недавнем старатель с Аляски, был приглашен в их клуб.