"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Конторщиков Виталий - Страница 893

— К нам нельзя с оружием!

— Глаза протри! Звезду видишь?

— Да ее кто угодно мо…

Мой Кольт глядел в правый глаз охранника.

— Ик

— Так что там кто угодно?

— Ик

Бледный секьюрити икал без остановки. Клерк так и вовсе спрятался под конторкой.

— Пока это заберу, хорошо? — я залез рукой в одну кобуру, потом в другую. Сложил оружие охранника на конторке, махнул Кольтом в сторону стула — Посиди пока, не отсвечивай. Потом все отдам. Эй, где ты там?

Я заглянул через столешницу, еще раз махнул револьвером — Вылезай, ничего страшного не случилось. Просто не стоит злить шерифа, ясно?

Вот что Миротворец животворящий делает! Меня мигом обслужили, приняли монеты, пересчитали. Все с улыбкой, даже кофе предложили. Взяли образцы подписи, приняли деньги по договору. Выдали чековую книжку и пачку долларов в купюрах. Итого я стал обладателем капитала в размере трех с половиной тысяч долларов. Выяснил я и стоимость унции золота. Она колебалась в районе двадцати долларов.

Пока ждал оформления документов, просмотрел цены в разделе объявлений «Вайоминг стар». Коровы и быки продавались от тридцати до сорока долларов, земля была дешевая — около пяти, шести баксов за акр. Оружие стоило по-разному. Кольты и Ремингтоны продавали по двадцать, тридцать долларов. Ружья — чуть дороже. Дорогими были дома в столице. Деревянный двухэтажный дом с конюшней шел по три тысячи бакинских. За каменный уже хотели пять кусков.

Закончив дела в банке, я уже решил поймать извозчика и ехать в гостиницу как белый человек, как увидел отделение почты. Контора еще работала и я решил схулиганить. Снял звезду шерифа, убрал в карман. Зашел внутрь. Там было пусто, только в углу стрекотал телеграфный аппарат.

— Что изволите, сэр? — седой почтальон в нарукавниках привстал со своего стула — Мы уже закрываемся

— У меня срочная телеграмма. В Россию.

— В Россию⁇ — служащий почесал в затылке, открыл толстую книгу, поводил по странице пальцем.

— Что же… Российская империя входит в международный телеграфный союз. Можно отправить сообщение, только я никогда подобного не делал. Сейчас посмотрю инструкцию.

Почтальон полистал справочник, опять почесал затылок.

— Тут не сложно. Надо знать адрес и получателя. Пятнадцать центов слово. Вот бланк.

Я взял лист, написал в нужном поле — To the head of the Moscow security department — сообщим ка московской охранке о давке на Ходынке.

«По сведениям надежных источников в день народных торжеств на Ходынском поле, среди ожидаемого многотысячного скопления, готовятся намеренные провокации — с целью вызвать панику, давку и дискредитацию властей в глазах публики и зарубежной прессы. Провокации готовят ненавистники престола». Подписал «Шериф».

Разумеется, глаза у почтового служащего полезли на лоб.

— Но сэр! Я не могу подобного отправить!

— А если за меня попросит судья Джордж Маршалл?

Я выложил на стол двадцати долларовую купюру. Президент Эндрю Джексона на деньгах еще не напечатали, но скоро это случится.

— Это конечно, меняет все дело… Но у вас не указан адрес!

— Уверен, что у московского охранного отделения есть собственный телеграфный аппарат.

— Это не поможет. Телеграммы шифруются специальным кодом Бодо.

— На московском почтамте разберутся — уверенным голосом произнес я — Отправляйте!

Честно сказать, я не был уверен в том, что мою телеграмму в охранке примут всерьез. С другой стороны, отработать сигнал они должны. Глядишь, организация мероприятий будет получше и Николай не получит сразу после коронации «черную метку» у народа.

Обратная дорога из Шайена оказалось грустной. Поиски Энни и ее отца оказались абсолютно бесплодными. Никто их не видел, никто о них не слышал. Словно и не было их никогда. Я обошел все гостиницы, расспрашивал в салунах, бестолку. Еще раз дал объявление в газету, но тоже впустую.

Кузнец с сыном прогуляли все деньги «мэра», закупились железом, инструментами и начали намекать мне, что пора бы и обратно. Пришлось выезжать.

Теперь я ехал налегке, если не считать тяжести собственных мыслей, которые оказались куда более обременительным грузом, чем двое убийц в кандалах.

Шайен оставил двойственное чувство. С одной стороны, я выполнил задачу — передал преступников в руки системы, пусть и чуждой мне, но формально отвечающей за правосудие на этой территории. С другой — осадок остался неприятный. Эмми и ее отца не нашел. Плюс у меня возникло ощущение, что Теннеры при должной работе адвокатов, сумеют отмазаться. Жена так точно. Правосудие к дамам относится более щадяще. Здесь не фронтир — на виселицу сразу не тянут.

Про московскую телеграмму я и вовсе старался не думать. Каждый день в Шайене заходил на почту, интересовался — не ответил ли кто? Так сказать «до востребования Шерифу». Но нет. Телеграмма канула как в темный омут.

Все эти мысли роились в голове, пока Звездочка мерно отсчитывал мили по пыльной дороге, ведущей обратно в Джексон Хоул. Солнце, несмотря на сентябрь, палило нещадно, воздух дрожал над раскаленной землей. Бескрайние просторы Вайоминга давили своим однообразием. Горы Тетон, маячившие на горизонте, казались недостижимыми. Порой я ловил себя на мысли, что эта дорога никогда не кончится, что я так и буду вечно скакать по этой выжженной прерии, затерянный во времени и пространстве, преследуемый обрывками воспоминаний и тревогами о будущем, которого у меня, возможно, и нет.

На одном из привалов меня ночью разбудил Джозайя.

— Мистер Уайт, просыпайтесь!

Глаза слипались, как будто веки кто-то смолой залил. В ушах гудело от усталости, а тело ныло после двух дней в седле. Костер уже прогорел до углей, и сквозь дымку еле виднелось лицо Брайена — осунувшееся, с щетиной в полпальца. Он что-то хрипел, тыча пальцем в темноту за моей спиной.

— Чего б#(ть? — выругался я по-русски, хватаясь за Кольт.

Холодный пот сразу проступил под рубахой. Лошади метались на привязи, били копытами, и сквозь их фырканье пробивался низкий, грудной рык. Волчий.

Брайен не стал ничего объяснять — просто швырнул мне ружье. Его сын, Билл, уже стоял на коленях у седла, дрожащими руками заряжая Винчестер. Тоже бледный, как смерть.

Джозайя пытался успокоить лошадей, но выходило плохо.

— Сзади! — рявкнул кузнец.

Я развернулся, и сердце провалилось куда-то в сапоги. В десяти шагах, сливаясь с тенями, маячили силуэты. Глаза — зеленые точки, светящиеся в отсветах углей. Шесть, нет, семь пар. Больше.

— Не стреляй пока… — начал я, но грохот выстрела оглушил.

Билл палил куда попало, слепо, от страха. Одна из теней дернулась, завыла, и стая рванула вперед.

Первым бросился вожак — черный, с седыми проплешинами на боках. Моя лошадь рванула в сторону, едва не сдернув кол с земли. Я вскинул ружье, поймал зверя на мушку, выстрелил. Промах. Заряд дроби срезал сухую траву слева от него, и волк прыгнул в сторону.

— В круг! — орал Брайен, хватая Билла за плечо и дергая на себя негра.

Мы встали спинами к костру, волки — полукругом. Один, поменьше, отделился от стаи, крадучись заходил слева. Я выстрелил из ружья. Глухой удар, вспышка — зверь дернулся, упал, затрепыхался. Остальные прыгнули в темноту. Но не ушли. Сделать факелы? Как же не хватает банального фонарика!

— Билл, заряжай! — Брайен толкнул парня к седлам.

Но парень застыл, уставившись на подранка. Тот захрипел, пытаясь подняться на передние лапы, и парень вдруг вырвался вперед, направив ствол прямо в голову волка.

— Назад, кретин! — взревел я, хватая его за шиворот.

Но поздно. Из темноты вынырнула вторая волчица — серая, худая. Она вцепилась Биллу в руку, сбив с ног. Винчестер грохнул в воздух, и все смешалось: вой, крики, лошадиный визг.

Я выстрелил волчице в бок почти в упор. Она отпустила, заскулила, поползла прочь. Билл лежал на спине, зажимая окровавленную руку.